Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

Белк относился ко мне лучше многих. Все эти дни он приносил мне еду и, несмотря на прошлое, даже отвечал на мои вопросы. Он был неглуп и, в отличие от Ранда, не искал повода для конфликта. Если кто и мог пойти на такой риск ради призрачного шанса спасти ребёнка, так это он. А уж Уна, я был уверен, найдет нужные слова.

— Я постараюсь, — выдохнула она, оглядываясь на огни главного костра. — Но племя увидит, что вы ушли. Если Ранд узнает, это кончится плохо для всех нас.

— Мы отправимся ночью, — предложил я план, который самому казался безумием. — И вернемся к утру.

Уна посмотрела на меня как на умалишенного.

— Это глупость, Ив! Выходить в темноту, когда духи и звери — хозяева земли? Это верная смерть!

Я лишь криво усмехнулся. Для меня «верная смерть» была вполне осязаемой — она дышала в лицо тому ребёнку, и времени на страх перед ночными духами у нас просто не оставалось. К тому же я уже прожил одну жизнь, а он свою ещё даже не начал. И я не мог позволить себе остаться в стороне.

— Я уже всё решил. Иди. Как поговоришь с Белком, отправь его ко мне. Ночи сейчас короткие, — прошептал я.

И её взгляд сделался таким… нет, наверное, мне показалось. Она собрала вещи, закрутила свёрток и встала. Уже уходя, она обернулась и спросила:

— Мы правда сможем спасти его? Прогнать Змея?

А я, понимая все риски, всю тяжесть положения и условий, ответил то, что должен был:

— Да, мы его прогоним.

И с тем она быстро пошла в сторону жилищ.

А я перевернулся к стене, поднял шкуры и достал предмет, над которым мы с Зифом работали последние дни. В обмен на мою помощь, на мои знания он принёс обломок длинной кости, верёвку из жил и немного смолы, в которую я добавил золу. И все эти дни я делал свой первый нож. Кривой, косой, но единственный доступный мне сейчас. В роли лезвия тут выступали эксперименты с микролитами — множество тончайших чешуек из обсидиана, скреплённых смолой и жилами в небольшом вырезанном пазу.

Я посмотрел на этот нож, на свою руку, сжимающую подобие рукояти. Совсем недавно я и представить не мог, каково это — жить так, что от твоих решений зависела жизнь ребёнка. Так, что ты мог повлиять на судьбу племени. Нет, на судьбу целого мира.

И вместо уверенности, гордости или власти я ощутил страх. Влажный страх навсегда потерять того, кем я был когда-то. Стать чем-то иным.

— А разве это плохо…? — спросил я сам у себя.

Но ответа дать не мог. Просто выбрался из ниши и начал кутаться в шкуры. На другом краю стоянки Уна разговаривала с Белком. Тот глянул в мою сторону. И я сразу понял: мы идём.

У меня появился шанс победить одного из самых страшных духов плейстоцена — дизентерию, или Змея-пожирателя. И я даже представить не мог, как это всё отразится на истории мира. Но одно знал точно: в одном из жилищ умирает ребёнок. И я намерен его спасти.

Глава 18

Мы шли сквозь тёмный бор. Вокруг высились сосны, слышались копошащиеся насекомые и другие, более пугающие звуки. Сквозь кроны едва пробивался тусклый свет луны, иногда показывались звёзды. Только луна, единственная, помогала нам хоть как-то ориентироваться.

Ну как нам — Белку. Он вёл меня, перебирая древком копья по земле. Вёл уверенно, знаючи.

«Удивительно, но, кажется, я вижу куда лучше, — подумал я, крутя головой и всматриваясь в пространство меж деревьев, но не выпуская из вида спину молодого охотника. — Естественно, всё это глупость. Глаза этого мальчика видят не лучше, чем я видел, будучи профессором. Тут, вероятно, работает та самая первобытная „прошивка“. В условиях выживания мозг быстрее интерпретирует слабые тени, движение или малейшие изменения контраста. Это не значит, что глаз видит лучше, — это значит, что мозг эффективнее обрабатывает скудную информацию».

И даже так, внизу, в лесу, условия будут хуже. Здесь деревья растут реже, потому и луна даёт хоть какое-то освещение. Я тут же обратил внимание на свёрток из шкуры за спиной охотника. Там были какие-то предметы, достаточно длинные для, например, факелов. Но даже так, ему придётся ориентироваться на большой территории по незначительным признакам.

И пусть для меня это всё выглядело поразительным и невероятным, для Белка это могло быть лишь чем-то немного более необычным, чем стандартный поход. В противном случае он бы не согласился. Кстати, об этом…

— Почему ты согласился? — спросил я у Белка, идя чётко за ним.

Даже при том, что я рассчитывал на это, я всё еще хотел знать причины. Может, надеялся, что это поможет мне понять юношу. За время пути к стоянке я так и не смог разгадать его. Он по-своему скорбел о друге, но при этом поддержал меня. Выступил против сильнейшего охотника, защищая чужака. И сейчас он вновь мне помогал.

— Уна попросила, — просто ответил он.

— И всё? Только из-за того, что попросила Уна?

— Нет. Она сказала, что ты знаешь, как победить Змея.

— И ты поверил? — осторожно спросил я.

— Нет, я не верю тебе. Но ты уже показал, что знаешь то, что неизвестно Ите или Сови. Может, и как спасти мальчика, тоже знаешь. А если лжёшь… — он обернулся, и я увидел, как сверкнули его глаза. А может, мне только показалось. — Я убью тебя.

— Все так и норовят меня убить, — усмехнулся я.

— Ты это заслужил. Но если то, что ты говоришь, правда — это может изменить отношение племени.

— Мне это не нужно, — тут же ответил я. — Если… точнее, когда мальчик поправится, не рассказывай никому о том, что я помогал.

Он остановился и развернулся всем телом.

— Почему? — нахмурился он. — Разве это не хороший способ обрести место у костра?

«Может быть, и хороший, только очень поспешный… — думал я про себя. — Такие знания ставят под сомнение умения Иты и вердикт Сови. Да и внезапное повышение статуса в племени может спровоцировать Ранда. Я не дурак и не гонюсь за минутной славой, когда она может обернуться против меня. Куда лучше будет укрепить положение Уны, а с тем и Горма — следовательно, Ранду будет немного сложнее в борьбе за власть, я обрету доверие дочери вождя и дополнительное покровительство. Да и внедрять специфические методы куда проще и эффективнее через более-менее авторитетных членов общины», — сухо и расчётливо констатировал я. Горм, Уна, Сови — все они играли вдолгую. Но в эту игру могу играть и я.

— Я просто хочу помочь ребёнку, — немного слукавил я. Всё же личный интерес тоже был очевиден.

— Странный ты, — буркнул он и развернулся, чтобы продолжить путь.

Может, он и понял, что всё не так просто. А может, я возлагаю на него слишком много ожиданий. Всё же зачем думать, что в башке у другого, когда твоя главная задача — набить брюхо и, желательно, не помереть зимой. Такие мысли начинают посещать только тогда, когда имеешь какое-то более-менее устойчивое положение.

— Ты тоже необычный, — сказал я. — Если узнают, что ты повёл меня куда-то, разве тебя не накажут? Мне казалось, Горм ясно дал понять, что я должен оставаться на виду, — это было, конечно, лишь предположение, но весьма вероятное.

— Накажут? За что? Я отправился за тобой, чтобы вернуть обратно. Думаешь, кто-то поверит, что я сам решил вести тебя ночью в низину? — теперь в его голосе проступили нотки насмешки. — Да и Горм защищает тебя даже больше, чем следует. Ты не знаешь, но на третий день Ита потребовала от Горма, чтобы тебя отдали ей. Отдали взамен Руша. Ты ведь понимаешь, что она сделала бы?

— Понимаю, — сглотнув, ответил я. Долго бы я под опекой Иты не протянул — откинул бы копыта от какой-нибудь травки.

— И её поддержали почти все…

— Почти? — спросил я. — И кто же был против?

«Раз он разоткровенничался, надо этим пользоваться. И если так подумать, против был Сови, естественно, Горм и… Уна?» — размышлял я, создавая в голове карту наиболее благоприятных связей. Нужно знать, кто выказывает хотя бы относительную лояльность.

— Аза и Зиф встали на твою сторону, — с какой-то странной интонацией сказал он. — А Сови вновь напомнил, что Белый Волк оставил тебя в живых.