Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

Мы пробирались сквозь чащу, где каждый шаг отзывался протестующим скрипом валежника. Свет факела метался по стволам, выхватывая то клочья седого мха, то зазубренную кору сосен. Воздух здесь был тяжёлым, застоявшимся, пропитанным запахом прели.

— Ты уверен, что выведешь нас именно туда? — едва слышно спросил я, стараясь не сбивать дыхание. — В темноте всё выглядит одинаково.

— Белая трава не растёт где попало.

Белк лишь коротко хмыкнул, не оборачиваясь.

— Белую траву любят звери. А там, где зверь, всегда есть охотник, — прошептал он. — Эти места кормят нас, Ив. Мы знаем их.

Я внимательно наблюдал за тем, как он ориентируется. Это была целая наука, не записанная ни в одной книге. Белк то и дело подносил факел к стволам, выискивая старые затесы. Иногда он останавливался у нагромождения камней, которое для меня выглядело случайным, но для него служило чётким указателем. Пару раз мы проходили мимо пустых силков из жил, скрытых в зарослях — безмолвных свидетельств того, что племя незримо присутствует в этой низине.

Наконец запах изменился. Потянуло прохладой и специфическим солоновато-горьким ароматом. Мы вышли на край небольшой болотистой низины, где лунный свет отражался в чёрных окнах стоячей воды. Там, у самой кромки, густо разрослись мясистые и белёсые кусты лебеды, которые я и называл «белой травой». В свете факела они словно светились из-за тысяч серебряных волосков на поверхности листьев.

«Именно эти волоски и хранят в себе соляные запасы, — думал я, приближаясь. — И главное — они съедобны. Так что можно использовать не только золу. Сюда обязательно нужно прийти ещё раз, но уже днём. Вполне может быть, что тут будут и другие — подорожник морской, который считается реликтом, триполиум. Может, даже солерос, но ему нужна очень высокая концентрация соли. Как бы то ни было, довольно близко к стоянке есть доступный солончак. И добраться можно даже ночью…» — в голове тут же закрутились планы, как его использовать, но я отложил эти размышления.

— Вот она, — выдохнул я. — Нужно собрать как можно больше…

Я уже потянулся к поясу за своим костяным ножом, когда лес по правую руку буквально взорвался звуком.

Это был не просто крик и не рычание. Это был мучительный утробный рык, в котором ярость смешивалась с болью. Звук был настолько низким, что я почувствовал его вибрацию в собственных рёбрах.

Белк среагировал мгновенно, словно сработала натянутая пружина. Он не побежал, не закричал. Одним текучим движением он развернулся, выставляя вперёд копьё с кремневым наконечником. Его плечи напряглись, а факел в левой руке он отвёл чуть в сторону, чтобы свет не слепил его самого, но заливал пространство перед нами.

— Не двигайся, — процедил он сквозь зубы.

Глава 19

Белк медленно двинулся вперёд, аккуратно перебирая ногами и крепко сжав копьё одной рукой. Деревья отбрасывали длинные тени, уходящие во тьму, из которой не прекращался тяжёлый рык.

Я тоже медленно, спокойно вытащил костяной нож из-за пояса и начал старательно всматриваться в темноту, ища источник этого звука.

«Если бы это был пещерный леопард, он бы не издавал никаких звуков. Они — засадные хищники. Атакуют быстро и внезапно, — понимал я, но липкий страх постепенно щупальцами обхватывал рассудок. — Спокойно. Не убегать. Не открывать спину. Нужно видеть то, с чем имеешь дело».

Ноги ступали шаг за шагом, тревожа ковёр из хвои и мелких веток. По спине, под шкурами, прокатились холодные капли пота. В висках зашумела кровь. Сердце гулко билось о рёбра.

Свет пламени выхватывал кусочек за кусочком, обнажал кусты, новые деревья. Я боялся поднять голову — вдруг именно там меня поджидает леопард. Но разум настойчиво подсказывал: это кто-то иной.

Рык становился громче. И мне показалось, что в нём куда больше страха, чем агрессии. Он предупреждал: «не приближайтесь».

— Белк, — шепнул я, но охотник сосредоточенно двигался на звук. — Давай соберём листья и уйдём… — попросил я. Может, это интуиция, но мне показалось, что это лучшее решение.

— Нет, — прошипел он.

И в этот момент свет выхватил поваленное дерево, выступающее из кустов. Рык шёл сразу из-за него. Белк двинулся вбок, и я синхронно с ним. Он переступал таким образом, чтобы быстрее оказаться за каким-нибудь стволом. Я поступал так же. Пламя постепенно освещало всё больше пространства, огибая кусты.

И когда мы с Белком почти поравнялись, мы увидели два светящихся глаза.

— Ра-арх!

— Ха! — выплюнул Белк, дёрнув копьём в сторону угрозы и тут же отпрянув на шаг.

Я тоже дёрнулся, зацепился за выступающий корень и упал на задницу. Ударил ногами по земле, оттолкнулся, выставляя вперёд нож. Но фигура под поваленным деревом не двинулась. Только рычала. Я тут же подобрался и встал.

— Волчица, — обеспокоенно сказал Белк.

И тогда я наконец её рассмотрел. В кустах, под поваленной сосной, ощетинившись, прильнула к земле волчица. Она не пыталась атаковать — словно забилась туда от страха и следила за нами, не переставая рычать.

— Она носит волчат… — сказал охотник, не двигаясь.

Тут рассмотрел и я: её живот был куда больше, чем следовало. Но при этом в свете пламени отчётливо виднелись проступившие рёбра.

— Она истощена, — пробормотал я.

— Да, — согласился Белк. — Собираем травы и уходим.

Он тут же начал отступать, держа корпус по направлению к волчице.

— Мы так её оставим? — задал я, наверное, очень глупый вопрос.

Может, во мне заиграла мысль, что волк — тотемное животное племени, и это что-то меняет.

— А что ты предлагаешь? Забрать её с собой? — раздражённо произнёс Белк. — Как только ты приблизишься — тут же лишишься руки. А затем и жизни. Никогда не приближайся к беременной волчице и к волчатам, если хочешь прожить ещё немного.

— Да, я понял, — опомнился я.

«О чём я вообще? Это беременная волчица. Даже истощённая, она страшнее любого здорового волка. И нам повезло, что она выбрала позицию защиты, а не атаки, — наконец рационально оценил я ситуацию. — Не знаю, каким образом она осталась одна, но, судя по рёбрам, это произошло достаточно давно. Лена рассказывала, что волки проявляют невероятную заботу о беременных самках. Стая всегда защищает логово, обеспечивает пищей. Будь всё так, мы бы никогда не подошли так близко».

Мы отступили на прежнее место. Рык утих, но не прекратился. Она постоянно давала понять, чтобы мы не приближались. Белк занял позицию за одной из сосен и внимательно следил за сектором, откуда она могла атаковать. Нельзя было отбрасывать возможность, что она изменит своё поведение.

— Быстро собирай всё, что надо, и уходим, — предельно серьёзно сказал он.

— Да, я быстро, — ответил я, присаживаясь на корточки и тут же начиная срезать растения.

Тут она оказалась неслучайно. Во время беременности у волчиц увеличивается потребность в натрии. А при недостатке питания и трудностях с охотой без стаи она пришла сюда — к солонцу. Плюс в округе много силков. Возможно, из них она также получает какую-то пищу. Но этого явно недостаточно.

— Быстрее… — прошипел Белк.

Я сразу ускорился. Срезал достаточно много лебеды и сложил в подготовленную шкуру. Свернул её и запихнул за пазуху.

— Всё, можем уходить, — тихо сообщил я.

Белк всё так же, пятясь назад, отступал до тех пор, пока мы не отошли достаточно далеко, чтобы не слышать рыка. И только в этот момент я смог более-менее свободно вздохнуть. Мы быстро направились в сторону стоянки.

— Духи сегодня благосклонны, — сказал Белк, когда мы вышли из леса. Он даже будто стал двигаться свободнее, словно одного этого эпизода было достаточно, чтобы убедиться: с нами уже ничего сегодня не случится. — Надеюсь, белая трава поможет, как ты и сказал.

«Я тоже надеюсь», — хотел сказать я, но вместо этого ответил:

— Поможет.

Мы направились вверх по склону. Я старался запомнить каждый камень, каждый ориентир. Неизвестно, когда мне это понадобится, но лучше быть готовым ко всему. В самом худшем случае мне может потребоваться бежать из племени. Правда, не думаю, что смогу уйти далеко.