Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

— Стрелять на терминале мы не будем, — отчеканил я, разворачиваясь к присутствующим. На моем лице заиграла та самая хищная, предвкушающая улыбка, от которой у моих замов всегда холодело внутри.

— Как это — не будем⁈ — вылупился Петрович, аж привстав со стула. — Они же склады спалят к чертовой матери!

— Не спалят, Петрович, — усмехнулся я. — По той простой причине, что встречать банду Султана и Вольфсона на терминале будут не твои ВОХРовцы. И не пацаны Губы. Их будет встречать Сводный отряд специального назначения ОМОН УВД Новосибирской области. Под личным командованием начальника областного Управления по борьбе с организованной преступностью.

— РУБОП⁈ — ахнула Елена, поправляя очки. — Но Виктор! Если привлекать милицию официально — начнутся проверки, следствие! Счета терминала могут заморозить как вещдок, акции рухнут, разразится скандал на всю область!

— А кто сказал, что мы будем привлекать их официально, Елена Станиславовна? — с неотразимым артистизмом прищурился я. — Мы устроим для наших столичных и томских гостей идеальную, гроссмейстерскую ловушку. Капкан, в который Вольфсон и Султан прыгнут сами, с радостным визгом, да еще и прихватят с собой весь свой арсенал!

Операция, которую я окрестил «Ночной гамбит», разрабатывалась с хирургической точностью.

В среду утром через нашего проверенного «двойного агента» — трусоватого снабженца из горторга, выполнявшего мелкие поручения Вольфсона, — была технично слита абсолютно секретная дезинформация.

Томским боевикам и Вольфсону донесли: в пятницу, в 23:00, на Южном терминале «ТехМаша» действительно разгружается вагонный состав с коммерческой валютой. Но — бинго! — охрана будет минимальной из-за плановой смены караула и накладки в графиках. Более того, сам генеральный директор Крылов лично приедет на склад с дипломатом, в котором лежат оригиналы документов на право владения контрольным пакетом акций Сибирской товарно-сырьевой биржи.

Для жадного, теряющего почву под ногами Вольфсона и сурового, но прямолинейного рецидивиста Султана эта наживка пахла как свежая кровь для акулы. Забрать разом полмиллиона долларов, акции биржи и ликвидировать слишком дерзкого директора «ТехМаша» — о таком джекпоте они не могли и мечтать. Жадность всегда отключает инстинкт самосохранения.

Но параллельно, по совершенно другим, закрытым каналам — через личные и весьма деликатные связи Елены Романовой в областной прокуратуре — на стол начальнику спецотдела молодого РУБОПа легла анонимная папка. В ней лежали четкие аудиозаписи и фотографии с прошлых сходок Султана.

Краткая оперативная справка гласила: «В пятницу в 23:15 на заброшенной территории Южного станционного терминала планируется крупная сходка. Ожидается передача большой партии контрабандного оружия и наркотических средств между заезжей Томской ОПГ и международными контрабандистами. Присутствовать будет вся вооруженная верхушка криминального мира региона с крупной суммой наличности. Возможен прорыв».

Для областного милицейского начальства, которое в преддверии конца года судорожно искало громкое дело для победного отчета перед закипающей Москвой, это был шанс всей жизни. Накрыть межрегиональную группировку с поличным, на горячем! Генералы уже мысленно сверлили дырочки на кителях под новые ордена.

Пятница, 25 октября. Двадцать три ноль-ноль.

Ночной Южный терминал станции «Новосибирск-Южная» тонул в непроглядной, пробирающей до костей ледяной тьме. Лишь над главным складским боксом из гофрированного железа уныло раскачивался на ветру одинокий фонарь в металлической сетке, отбрасывая длинные, жутковатые тени на ржавые железнодорожные платформы. Вокруг висела мертвая, звенящая тишина.

В глубине заброшенного яблоневого сада, метрах в ста от рампы склада, невидимой тенью замерла наша служебная тонированная «Волга». Двигатель был заглушен, в салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и оружейной смазкой.

Нас было трое. Я — в темно-графитовом финском пальто поверх строгого костюма. Елена Романова, кутающаяся в роскошную беличью шубку. И Губа на переднем сиденье, неотрывно смотрящий в тяжелый армейский бинокль ночного видения.

— Идут, — едва слышно шепнул Губа. — Четыре крытых микроавтобуса «РАФ» и две «девятки» без номеров. Заходят грамотно, с дальнего переезда, фары погасили. Полны коробочки, у всех в руках «плетки» и укороты. Борзые ребята.

Из машин, беззвучно подкативших к бетонной рампе склада, горохом высыпали около трех десятков крепких, бычковатых фигур в одинаковых кожаных куртках и надвинутых на глаза кроличьих шапках. Во главе группы шел высокий, сутулый мужчина со свирепым рябым лицом и тяжелым, исподлобья, волчьим взглядом — сам Султан. Рядом с ним, дрожа не то от холода, не то от адреналина, семенил в накрахмаленном драповом пальто Аркадий Вольфсон.

— Где Крылов⁈ — прошипел Вольфсон, судорожно оглядывая пустую, припорошенную снегом рампу и нервно поправляя сползающие очки. — Где инкассаторы⁈ Почему двери склада приоткрыты⁈

— Заткнись, крыса конторская, — глухо зарычал Султан, с лязгом взводя затвор укороченного автомата. — Пацаны, проверить бокс! Быстро! Валим охрану, забираем кассу, бумаги и сваливаем!

Группа захвата, хрустя снегом и бряцая оружием, рванула к массивному железному зданию. Двери склада со скрежетом распахнулись до упора.

Внутри, прямо по центру пустых бетонных площадей, под одиноким направленным софитом стоял лишь один-единственный предмет. Массивный советский огнеупорный сейф. А на нем аккуратно покоилась деревянная табличка, на которой крупными, выведенными красной краской буквами по трафарету значилось:

«ГОСПОДАМ БАНДИТАМ И ЛИЧНО БРОКЕРУ ВОЛЬФСОНУ! СПАСИБО ЗА ВИЗИТ. СЕЙФ ПУСТ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РУБОП!»

Вольфсон уставился на табличку со стеклянным, первобытным ужасом. До его воспаленного мозга наконец дошел смысл происходящего.

— Это… это подстава! — пронзительно, срываясь на фальцет, визгнул брокер, шарахаясь назад и спотыкаясь о рельсы. — Султан, уходим! Сливаемся! Это ловушка!!

— Стоять, суки! К машинам! — взревел опытный рецидивист, но было уже фатально поздно.

Маховик государственной машины сорвался с тормозов.

В эту самую секунду ночное небо над Южным терминалом взорвалось ослепительным, режущим глаза ядовито-белым светом! Десятки мощных милицейских прожекторов ударили перекрестными лучами, заливая бетонную площадку светом, ярким как днем.

С крыш соседних пакгаузов, из-за железнодорожных цистерн и заснеженных кустов ударили рокочущие, многократно усиленные мегафонами железные голоса:

— МИЛИЦИЯ! РУБОП! ВСЕМ ЛЕЧЬ МОРДОЙ В СНЕГ! ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ! РАБОТАЕТ СПЕЦНАЗ! ПРИ ПОПЫТКЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ — ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!

Из темноты тупиков, снося хлипкие сетчатые ворота терминала, на территорию на бешеной скорости влетели два бронированных БТР-80 и полдюжины крытых «Уралов». С бортов прямо на ходу сыпались бойцы ОМОНа в пятнистых камуфляжах и тяжелых титановых «сферах», беря бандитов в жесткое стальное кольцо.

Томские боевики, опьяненные собственной безнаказанностью и ослепленные светом, в панике совершили главную и последнюю ошибку в своей никчемной жизни — кто-то из отморозков Султана со страху дал длинную очередь из автомата по прожекторам. Звон разбитого стекла потонул в грохоте.

— К БОЮ! ОГОНЬ НА ПОДАВЛЕНИЕ! — рявкнул в матюгальник командир спецназа.

Ночная тишина разорвалась шквальным, оглушительным треском. Спецназ, получивший законный повод применить силу против вооруженной банды, сработал с филигранной, беспощадной жестокостью. Вспышки светошумовых гранат, сухой треск автоматных очередей, звон рикошетов о металл. Боевиков Султана просто вмяли в бетон и снег за считанные минуты, наглухо отсекая шквальным огнем поверх голов любые пути к отступлению.

Султан, получивший пулю в плечо на первых же секундах, с глухим стоном рухнул прямо в грязный сугроб у рампы, выронив свой «Калашников». На его спину тут же обрушился кованый армейский ботинок.