Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир

А в следующую секунду по нам забила автоматная очередь.

Глава 18

— Вниз! — крикнул Сергей, ныряя под руль.

Метёлкин не последовал совету, а, наоборот, открыл дверь и с самым суровым видом полез наружу. Надеялся, что от вида его униформы у нападавших проснётся совесть, и они сдадутся или хотя бы убегут?

Я вышел одновременно с куратором, но в отличие от старшего целителя у меня в руке был пистолет. Ствол оказался на улице прежде меня. Дар пульсировал в груди, нащупывая цели, но они не были такими дураками и держались на дистанции.

— Остановитесь! — приказным тоном выкрикнул Всеволод Серафимович. — Корпус целителей!

Три пули прошили его от плеча до бедра, и Метёлкин съехал по боку автомобиля. А я открыл огонь, увидев, наконец, откуда по нам стреляют. Торчащая между припаркованных машин голова в балаклаве отдёрнулась, из затылка брызнуло на заднее стекло ближайшего автомобиля.

Я не стал высовываться, спрятался за машиной, дожидаясь, пока над головой перестанут свистеть пули. Что Метёлкин жив, я чувствовал прекрасно, Сергей тоже был в порядке. Нам и продержаться-то нужно всего пару минут — полиция не сможет игнорировать перестрелку.

— Вы окружены! Сложить оружие! — внезапно раздался рёв из громкоговорителя.

Со всех сторон, как из воздуха, возникли бойцы в полной экипировке. Огромные гербы на плечах, но главное — белая надпись по спинам и груди гвардейцев. Вооружённые до зубов охранители Лопухиных открыли огонь на подавление, загнав нападавших в угол.

Завыли сиренами прострелянные машины — технику никто не жалел, лупили насквозь. Так что к грохоту пальбы добавилась какофония сигнализаций, каждая из которых старалась перекричать соседний автомобиль.

Теперь моя огневая мощь не требовалась, а вот взять языка было жизненно важно. Так что я двинулся за ближайшим бойцом, прикрываясь им от возможной атаки. Конечно, он меня заметил, но отвлекаться не стал — тут десяток стрелков, и в любой момент может начаться побоище.

Это вначале смогли удивить врагов Лопухины, но, если дать нападавшим оклематься, всё очень резко может стать крайне неаппетитно. Так что гвардеец будущего императора шире развернулся, скрывая меня за своей спиной.

Три метра… Два… Есть контакт!

Один убитый мной боевик уже не ощущался, а вот девять его подельников только что попали в зону охвата моего дара. Ладонь полыхнула огнём, и я начал действовать. Нельзя, чтобы их перебили, они ещё должны на все вопросы ответить!

— Оружие на землю, последнее предупреждение! — повторил мегафоном голос. — Считаю до одного, после чего огонь идёт на поражение.

И на землю с грохотом посыпалось оружие.

Стоя за спиной одного из бойцов Лопухиных, я опустил руку, и огонь исчез с неё, будто его и не было. Теперь нападавшие лежали на земле, с ужасом осознавая, что не чувствуют конечностей. Много ли нужно человеку, чтобы действительно напугаться? В прямом бою у них были шансы скрыться, даже отбиться. А я порвал им нервы, отключая ноги и руки. Так что теперь эти калеки единственное, что могли, так это обматерить нас.

— Корсаков, назад, — приказал боец, за спиной которого я и подобрался к противнику. — Помоги своему куратору. Серафимович, герой чёртов, не мог дождаться, пока мы всё сами сделаем.

Я обернулся к Метёлкину. Тот сплёвывал кровавую слюну на землю, пальцами выковыривая пули из ран. Обе его ладони светились целительской силой, и было понятно, что Всеволоду Серафимовичу помощь не требуется. Впрочем, он здесь наверняка не главная цель, иначе стреляли бы в голову.

— Он большой мальчик, сам справится. А вам нужен целитель, чтобы допрос вести, — качнув головой, ответил я. — Вам всё равно придётся говорить с главой рода Корсаковых, а так от меня хоть польза будет.

Видимо, перечить напрямую у бойца полномочий не имелось, он лишь кивнул и двинулся к остальным уже уверенным шагом. Когда мы подошли к укрытию боевиков, всю девятку уже сковали стальными наручниками по рукам и ногам. При этом завёрнутые конечности были ещё и скреплены между собой пластиковыми стяжками. В итоге получилось, что нападавших можно насадить на палку и кульками уносить куда хочешь.

— Иван Владимирович, — кивнул мне командир отряда и снял с головы шлем, — спасибо за помощь, но в следующий раз не рискуйте.

Что ж, теперь я могу спокойно рассказывать детям и внукам, что в вопросе престолонаследия я участвовал непосредственно. Передо мной был не кто иной, как тот самый наследник Лопухиных, которому вскоре, вероятно, предстояло стать его императорским величеством.

Высокий молодой мужчина двадцати пяти лет, с голубыми глазами и тёмными, чуть вьющимися волосами. Лицо у него было волевое, с квадратным подбородком, так что выглядел будущий император мужественно и по-мужски привлекательно. Ему хотелось доверять, таких людей приятно видеть среди своих друзей.

Конечно, императрица хотела, чтобы я спровоцировал конфликт, и мы с Лопухиным не должны друг друга особо любить. Однако он мне на помощь пришёл и заслуживает уважительного отношения. А уж как там дальше с его помолвкой сложится — другой вопрос.

— Рад знакомству, Василий Алексеевич, — склонил голову я. — И благодарю за своевременную помощь.

Он кивнул и пожал мне руку.

— Что вы с ними сделали? — указав глазами в сторону повязанных боевиков, мужественно сохранявших молчание, спросил он.

— Перерезал нервы, лишив контроля конечностями, — ничуть не стесняясь, принялся пояснять я. — Двигать ими они не смогут без помощи целителя. Даже если дать самим телам выздоравливать, шансы на то, что контроль восстановится, минимальны.

Говорил я это не для будущего императора, а для самих нападавших. Пусть проникнутся своей судьбой и осознают перспективы. Так, глядишь, и сговорчивей будут.

В отдалении завыла сирена, и Василий Алексеевич мотнул головой своим подчинённым. Те пошли навстречу спешащей к нам полиции. Стрельба в тихом спальном районе сама по себе должна привлечь внимание, а здесь палили из автоматов, ничуть не стесняясь. Да и сигнализация продолжала пищать и выть, действуя на нервы.

— Кто главный? — спросил один из бойцов Лопухиных, ударом ноги взбадривая ближайшего боевика.

— Ни слова без адвоката не скажу, а-а-а!

Последнее он уже орал, глядя на мою поднятую руку, вокруг которой полыхало отнюдь не целительское пламя. Василий Алексеевич посмотрел на меня и, криво усмехнувшись, махнул рукой:

— Действуйте, Иван Владимирович, вы в своём праве.

Я подошёл ближе к мужику, с которого уже стянули балаклаву. Опустившись перед ним на корточки, я прижал палец свободной руки к его лбу. Глаза боевика скосились вверх, поднять голову он нормально из своего положения не мог, руки и ноги не слушались.

— Нервы такая штука, что только воздействуя на них, можно безо всяких травм и ран заставить тело чувствовать боль, — сообщил я. — Сейчас ты почувствуешь, как горит всё твоё тело. А потом, возможно, мы с тобой обсудим, кто вы такие, кто был целью, и кому вы служите.

— Не надо! — завопил мужик, попытавшись дёрнуться, но мой палец остался на месте.

— Доктор сказал, надо, — добавил боец, только что пинавший моего клиента. — Значит, принимай лекарство с благодарностью.

— Ясон главный! — заорал связанный, надрывая глотку. — Я всё скажу! Уберите от меня этого психа!

— Отставить! — раздался над местом боя приказ, и я поднял взгляд на человека, выпрыгнувшего из полицейской машины. — Господа, самосуд запрещён! Не трогайте их!

Несмотря на то что автомобиль принадлежал одной силовой службе, к нам явился целый полковник жандармерии. И пока он доставал удостоверение, за его спиной уже возникли подчинённые из той же службы.

— Мы забираем преступников, — заявил жандарм. — Дело под личным контролем её императорского величества! Прошу не оказывать сопротивления.

Мне на плечо легла рука Лопухина. Будущий император сказал негромко, но так, чтобы все всё слышали: