41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

— Не рискуй пожалуйста по пустякам. Если противник слишком сильный и есть возможность уклониться от боя, то лучше уклонись.

Сосредоточься на уничтожении паровозов и дрезин.

Полотно починить дело часов или дней, а чтобы новый паровоз сделать фрицам придется потратить многие месяцы, а то и годы работы. Береги бойцов, люди это наша самая большая ценность. Помни, что отступивший сегодня, завтра снова вступит в бой. А героически погибший герой будет кормить червей в земле и не помешает фрицам грабить нашу Родину.

Я крепко обнял сержанта и обратился к его отряду окружившему меня со всех сторон.

— Товарищи бойцы, партизаны. Перед вами стоит задача нарушить перевозку живой силы противника и боеприпасов к Ленинграду. Там, — я махнул рукой на Восток, — наши товарищи ценой своей жизни останавливают врага, защищая город революции. Каждый ваш успешный выстрел здесь это выживший товарищ там на Востоке, каждый не дошедший до фрицев вовремя поезд, это сотня выживших там красноармейцев. Каждый взорванный уничтоженный состав с военным имуществом это уже тысячи спасённых солдат нашей страны.

Я верю в вас, ребята. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. А теперь, как говорили наши предки, с Богом.

Отряд отделился от нас и ушёл в сторону ближайшего лесного массива.

Там они должны были организовать свою временную базу.

Ко мне подошёл Бердыев:

— Не рано отпустили, тащ старшина?

— Самое время, Бердыев, дивизия в тылу очень сильно привлекает внимание немцев. Ещё день-два и фрицы пригонят сюда пару пехотных полков с миномётами и артиллерией и снова разобьют 125 стрелковую дивизию. — ответил я с тяжёлым сердцем. — На этот раз вдрызг. Без шанса на восстановление.

— Тогда наверное нам пора всем рвать когти? — забеспокоился туркмен. — Пока не поздно?

— Обязательно надо, завтра утром, после вооружения на складе, ты со своим отделением выдвинешься и… — тут я открыл карту. — начнёшь контролировать это шоссе, прячась в этом, этом или этом лесном массиве.

— А как же вы, тащ старшина? — забеспокоился Бердыев.

— Из дивизии, из трех тысяч, после разгрома уцелеет человек триста. Моя задача их сохранить, уберечь, спрятать от немцев, организовать, затем разделить еще на три партизанских отряда. — объяснил я суровую военную прозу.

— Может быть лучше я с вами, а Торопова на дорогу нацелим? — предложил туркмен.

— Ты уже готов к самостоятельному командованию, Бердыев, ты умный и осторожный, а сержант Торопов еще слишком нуждается в приказах сверху. Недельку ему еще нужно будет пообтесаться прежде чем отправляться в самостоятельное плаванье.

Глава 30

Эпизод 30

2.20 12.07.41

Ночью мы двигались не слишком быстро, хотя и генерал и другие командиры подгоняли свою дивизию как могли. Командами, угрозами, десятиэтажным матом, где-то даже отеческими подзатыльниками.

К сожалению, народ успел очень сильно ослабеть за время бескормицы в плену, да и делать ночной рывок после дневного марша и долгой нелегкой работы на железнодорожных путях солдатам было уже реально тяжко.

Это мои партизаны, поневоле привыкшие каждый день одолевать марафонскую дистанцию по сильно пересечённой лесной местности, натурально кайфовали от движения пусть и ночью, но по нормальной ровной дороге.

Остальным бойцам, не приученным к дальним переходам было невероятно сложно. Они плелись, спотыкались, падали, на морально-волевых и с помощью товарищей поднимались, шли вперёд, снова спотыкались и опять падали.

Ближе к четырём часам утра возникло твёрдое понимание, что дивизия категорически не поспевает к складам округа к утру.

Больно уж много раненых, ослабевших и барахла на телегах. Всё это сильно задерживало продвижение.

На коротком совещании, устроенным прямо на ходу, было решено двинуть вперёд усиленный отряд для захвата складов:

моих партизан и дивизионную разведку во главе с майором Здоровым. Командир разведчиков оправдывал свою фамилию, но не смотря на высокий рост и широкие плечи двигался как кот, мягко и бесшумно. Смотрел на окружающий мир серыми глазами с ироничным прищуром и недоверием. Готовый командир партизанского отряда.

Его бойцы в количестве 50 человек тоже были элитой советской армии. Тренированные умные хваткие мотивированные.

Ночной марш, в отличии от остальных своих сослуживцев, они держали очень даже неплохо.

Разумеется, в ночной рывок мы взяли только «старичков», а новое партизанское пополнение, пока ещё хлипкое, оставили на дивизию.

Рассвет мы встретили возле складов с биноклями в руках вместе с майором, сержантом Бердыевым, Васей Алесеевым и двумя лейтенантами дивизионной разведки Крыжовиным и… Пуховым. Если и родственник моего старшины, то очень дальний, так как деды и прадеды, как успели быстро выяснить при знакомстве, были разные, а дальше в глубь веков мы, потомственные крестьяне, не заглядывали.

Немцы, вместо того чтобы крепко и сладко спать, занимались активной погрузкой грузов на десяток грузовиков марки «Мерседес».

Видимо были в курсе приближения советской дивизии и стремились увезти со склада наиболее ценные трофеи чтобы помешать освободившимся из плена советским солдатам вооружиться как следует и превратиться в по настоящему грозную силу.

— Надо бы прекратить этот грабёж нашего имущества, — высказался майор. — Вдруг это последние припасы на складах?

— Мы попробуем подойти в немецком прикиде и снять этих камрадов без шума и пыли, — предложил я. — Вы, товарищи разведчики, нас страхуете. Вася, ты сам поймёшь когда нужно будет стрелять и куда.

Я до сих пор так и не снял немецкой формы, несмотря на то что освобожденные из плена товарищи очень нехорошо на меня косились.

Хорошо ещё что не заставлял своих партизан громко хором учить «дойчланд убер аллес», а только немецкие ругательства и отдельные общеупотребительные слова.

В рассветном полумраке мы подобрались к грузовикам и водителям незаметно.

Внезапно возникли из тени, и…

— Что здесь происходит⁇ — спросил я по немецки сурово. — Куда вы везёте это имущество?

— Приказ командования, — мне козырнул ефрейтор- водитель. — Перевезти на другой склад.

— Сюда идут русские партизаны. — сообщил я.

Водитель спокойно пожал плечами:

— Наверное, поэтому и перевозим имущество, чтобы русские не захватили.

Тут меня перехватил внезапно вынырнувший из темноты офицер СС. В полумраке я так и не понял кто он по званию, но явно выше предыдущего хозяина моей формы.

— Кто вы и откуда, что здесь забыли? — рявкнул он сердито.

Одно дело дурить голову обычному водителю, другое — офицеру войск специального назначения.

Пришлось срезать его короткой очередью из трофейного МП 38.

Начались крики, перестрелка, в полумраке под тусклыми фонарями склада было не всегда понятно кто в кого стреляет, тем более, что немалая часть моих партизан была одета в немецкую форму.

Одна из случайных пуль прервала мою далеко не первую жизнь в этом мире.

Бесплотный я возник над складами, ясно обозревая, несмотря на сумрак, поле сражения.

Несколько фрицев с пистолет-пулеметами засели у входа на склад за толстой бетонной стеной и поливали партизан и дивизионную разведку очередями. Достать их было проблематично.

Я попросил голос воплотить меня сзади немецкого поста,

возродился и срезал немцев меткой очередью.

Спустя минут десять мы окончательно уничтожили тех кто оказывал сопротивление (остальные немцы, главным образом шофёры, мирно подняли руки вверх) и стали искать по ангарам и помещениям уцелевших фрицев.

Двое охранников и трое интендантов нашлись в коптерке в одном из складов. Сопротивления они не оказали, очень хотели жить и были готовы сотрудничать. В разумных пределах.

От них мы узнали и увидели своими глазами, что к сожалению, большинство самых интересных единиц вооружения немцы успели вывезти.