41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

Или сам резко поумнел, или генерал категорически потребовал проявить уважение к товарищу, который спас их задницы из плена.

Я кивнул Бердыеву, чтобы следил за интендантами, и потопал за майором.

Генералу нашли кабинет в здание склада, который раньше занимал начсклада, судя по роскошной бронзовой табличке на двери.

В кабинете генерал уже в нормальном роскошном мундире (видимо нашёлся на складе) стоял склонившись над столом с картой в окружении командиров дивизии.Дым стоял коромыслом, так как товарищи обсуждали дальнейшие планы и курили одновременно. Открытое окно почти не спасало положение.

— Товарищ генерал, по вашему приказанию старшина Пухов прибыл. -молодцевато доложился за меня майор.

Я усмехнулся, потому что тянуться и отдавать честь не собирался.

Генерал кинул на меня испытывающий взгляд и сказал командирам:

— Товарищи, прошу покурить на воздухе пять минут.Мне нужно со старшиной пообщаться приватно.

Командиры вышли, а Богайчук махнул мне рукой на стул:

— Присаживайтесь, старшина.В ногах правды нет. Кофе будете? Мне Миронов, мой адъютант откопал на складе пару банок. Нашёл НЗ местных интендантов и реквизировал в пользу командного состава.

При упоминании кофе я предвкушающе улыбнулся. Пусть тело Пухова не было подсажено на кофеин, но мой разум из будущего имел сильную психологическую зависимость от 100% арабики.

Адъютант снабдил нас волшебным напитком в фарфоровых чашках, сахаром в сахарнице и как опытный официант молча исчез.

— Наше знакомство не задалось, старшина, — сказал генерал наконец, с удовольствием прихлебывая из чашки. — А ведь я даже не поблагодарил вас за наше освобождение. — он протянул мне руку и очень крепко пожал мою ладонь. Генералы-белоручки в нашей армии появятся ещё не скоро. — Спасибо большое за спасение от позора.

Когда вы там в лагере… критиковали меня, вы были тысячу раз правы и… не правы.

Я изо всех сил пытался подготовить свою дивизию к войне получше, но каждое моё движение в этом направлении очень жёстко пресекалось из Москвы. — дальше он выдал крайне нецензурную фразу в адрес прославленного в будущем маршала Жукова, который всячески мешал подготовке к войне. О чем, кстати, потом скромно промолчал в своих знаменитых воспоминаниях.

— Даже то что я приказал выдать все пулеметы, ППД и СВТ со склада дивизии это прямое нарушение московских распоряжений. — Богайчук обхватил голову руками и со стоном закачался на стуле. — Как же скверно началась эта война.

— Нельзя сдаваться, товарищ генерал, наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. — приободрил его я.

Генерал косо посмотрел на меня — не издеваюсь ли я.

Но я не издевался, я твёрдо знал, что Рейхстаг падёт, и знамя победы водрузят над Берлином. Правда нам всем нужно будет над этим немного поработать, потом ещё раз поработать, а потом много поработать. А еще пролить много пота и крови, своей поменьше, чужой побольше.

— Я много думал над вашим предложением разбить дивизию на партизанские отряды, советовался с командным составом. — Богайчук тяжело вздохнул. — На это я пойти не могу. Товарищ Берия очень уважаемый товарищ, но у меня другая субординация и другие приказы. Приказ нанести противнику контрудар, разбить и вынудить покинуть территорию СССР никто не отменял.

Я, пополнив припасы в окружных складах, двинусь в сторону фронта и попытаюсь нанести противнику контрудар с тыла.

Не возражаю если к вам присоединятся красноармейцы и командиры иных подразделений,не входящих в мою дивизию.

Видимо что-то сверкнувшее в моих глазах заставило его потянуться к кобуре.

Я вдохнул-выдохнул, вдохнул-выдохнул,гася внутри себя дикую ярость,затем сказал с дикой кривой ухмылкой:

— Пока вы портупею будете расстегивать, я успею сорок патронов в вас влепить, товарищ генерал. Гнуть и неволить вас не стану, товарищ Берия для вас действительно всего лишь старший по званию. — пара глотков кофе придала моему мозгу ясности и подарила идею. — Вам ведь необязательно мчаться к фронту паровозом чтобы бесславно убиться о лучшие войска Вермахта?

Смотрите, если вы пойдёте на восток так, затем так, а потом так, то сможете взорвать два моста и уничтожить важный железнодорожный узел, которые противник сейчас использует для подпитки своего наступления на Ленинград.

А если вдоль своего пути будете отправлять дивизионную разведку с саперами, ну вдруг кто из них уцелел, каждые 20 километров пути наскоками к этой железной дороге с целью подрыва полотна, то пользы этим вы принесёте гораздо больше чем если просто быстро доберётесь до линии фронта и там бесславно сольетесь.

Генерал отметил на карте те точки, которые я указал, крестиками.

— Я твёрдо обещаю, старшина, что все сказанное вами мы попытаемся сделать, приложим все усилия, всё равно нам по пути, звучит разумно, да и будет чем потом оправдаться перед трибуналом. — сердито усмехнулся генерал.

— Если сможете, то тогда действительно создадите немцам немало проблем и поможете нашим товарищам защитить Ленинград. — улыбнулся я и допил своё кофе.

— Вы с нами до складов округа, а затем? — спросил генерал с интересом.

— У вас тут на карте не виден немецкий город Кёнигсберг, говорят там похоронен великий немецкий философ Кант. Возле очень красивого собора. — ответил я с таинственным видом. — Нужно будет глянуть.

— Думаете это реально? — удивлённо округлил глаза генерал.

— Два десятка немецких грузовиков, пара сотен комплектов немецкой формы и можно хоть до Берлина доехать. — ответил я бодро. — Главное побольше уверенности и наглости. И ругаться по немецки без акцента.

Глава 29

Эпизод 29

20.20 11.07.41

— Мы с моим отрядом, наверное, покрутимся вокруг мостов через Неман. Вдруг удастся их взорвать? Жаль что вы этого сделать не смогли. Было бы гораздо легче обороняться. — я с сожалением покачал головой.

Генерал посмотрел на меня скептически:

— Да меня за то что я жен и детей командиров всех в отпуск отправил в глубь страны, чуть не отстранили от командования и едва не судили за паникерство, старшина. А представь что я за пару часов до начала войны взрываю мост, а война возьми и не начнись.

Как ты думаешь меня бы сразу расстреляли за саботаж и терроризм или сначала попытали бы в поисках сообщников, заставили бы оговорить других командиров?

До начала войны мосты взрывать было рано, а после того как все началась, уже нереально. Немцы пользуясь дебильным приказом «не поддаваться провокациям» наглухо их захватили.

А всё этот гребаный Жуков, не удивлюсь если потом станет героем, а все ошибки на нас повесят.

Я удивлённо хмыкнул. Генерал явно обладал даром предвидения. И готовиться к войне начал раньше многих других, и про прославленного маршала Советского союза угадал.

— Здесь по пути к складам находится крупная железная дорога, товарищ генерал. Я слышал у вас несколько сапёров в живых сохранилось и взрывчатка на складе в небольшом количестве, но нашлась. Давайте подорвём эту железку. Немцы её конечно за сутки восстановят, но зато на целые сутки наши товарищи под Ленинградом почувствует серьезное облегчение.

— Согласен, идея хорошая. — покивал генерал. — надо будет с товарищами посоветоваться, может быть что-нибудь ещё дельное придумают.

По его сигналу адъютант позвал командиров дивизии, и они плотно окружили карту, обсуждая идею взорвать железнодорожное полотно.

— Если подорвать полотно в 5–6 местах, а рельсы и шпалы между точками подрывов сломать и разбросать по большой площади, то немцы за сутки не смогут восстановить дорогу протяжённостью в километр. — высказался майор инженерных войск. — Дольше провозятся. Пару-тройку суток.

— Еще дольше, если мы будем мешать. — подхватил я. — выставим засады и будем уничтожать всех железнодорожников, которые попробуют починить дорогу. Я часть своего отряда выделю на эту задачу. — добавил я, видя скептически лица командиров дивизии. У них-то стратегическая цель — это идти на восток и биться с фрицами на фронте в составе РККА.