Впрочем, может, оно и к лучшему. Старший успел — и сразу же получил пулю в лоб. Вражеский секрет, как оказалось, прикрывал еще и снайпер. Вот же точный, зараза — в такую погоду, и словно молотком гвоздь забил!
* * *
Промазал!
Я отодвинул винтовку и покачал головой. Все-таки сложная погода, нереально предсказать поведение пули, еще и залечь пришлось подальше, чтобы точно не заметили. В общем, целил в плечо — попал точно в центр груди. После такого не допросишь.
— Второй цел? — я повернулся к связисту, который сидел на телефонной линии, протянутой до секрета.
Днем или в нормальную погоду свежезакопанный провод было бы не скрыть, но сейчас… Погода шепчет: стрелять тяжело, а прятать просто.
— Второй взят, уже допрашивают.
Я кивнул. Направление, откуда работала артиллерия, мы, конечно, уже давно заметили, но вот не идут ли к нам с другой стороны, сколько всего врагов, какое у них вооружение и главное — кто это, черт побери, такие — с этим нужно было разбираться как можно скорее.
— А-а-а-а-а! — крик со стороны фальшивого лагеря снова взлетел до самых облаков и словно вибрацией прошелся по всему скелету.
— И скажите лейтенанту Соколову, что можно заканчивать, — я только головой покачал: какой неожиданный талант у молодого человека нашелся.
Тут ведь как все вышло. Сначала я готовился отражать обычную атаку, но потом… Случайное место крушения, пропавшая связь, потерянные разведчики — если собрать все это воедино, то сразу становится понятно, что крупные регулярные силы против нас не стянуть. А вот наемники или убийцы, которых, например, наняли на месте — это уже возможно. Будь у нас все в порядке, это были бы хорошие новости, но как сейчас… Нормальный штурм нам было бы даже проще отбить. Бандиты-то в лоб не полезут — а самим на них идти? С опытной пехотой без проблем, а вот моряки просто не имели нужного опыта.
А там еще и подсчет раненых закончили. Море и шторм взяли свою плату. Из четырехсот человек команды и пассажиров на ногах оказалось меньше половины. Причем из этих раненых треть даже при всем желании не смогли бы передвигаться своим ходом. После такого об активных действиях точно можно было забыть — пришлось импровизировать. Самые дальние окопы углубили насколько позволяла поднимающаяся снизу вода, добавили перекрытия из бревен и стальных балок, что получилось снять с «Изумруда», насыпали сверху почти три метра земли — вышло достаточно крепко, чтобы я рискнул разместить там временный госпиталь.
А то, что сыро, и дождь почти сразу начал подтапливать эту конструкцию еще и сверху… Добавили продухи, лаги, чтобы поднять пол — не идеально, но так точно было лучше, чем оставаться под открытым небом. Одновременно готовили секреты — небольшие ямы уже на расстоянии от лагеря. Сверху натянули щедро намазанную ацетоновой пропиткой ткань, на ней — тонкий слой земли. Получилось незаметно, а то, что люди в этом секрете сами ничего не видели — не страшно. В каждое из укрытий мы протянули провод и, отслеживая окрестности уже со своих позиций, были готовы подать сигнал — когда выходить и что делать.
Собственно, вражеских наблюдателей мы именно так и взяли. А лейтенант Соколов… Когда мы закончили приготовления, стало понятно, что стоянка выглядит уж слишком безжизненной. Вот и решили: офицеры потянули короткую спичку, и именно лейтенанту выпала честь остаться в лагере и изображать раненого бойца. И ведь вышло же у него! Чужаки почти что-то заподозрили, но завывания Соколова даже их опытного старшего сбили с толку.
— Закончили допрос, — ко мне подошел Хасэгава, единственный пехотный офицер, оказавшийся на «Изумруде» во время последнего перехода. Остальные перед домом вернулись на «Микасу» — готовить планы, дописывать отчетность… Если в итоге мне не хватит опытных людей из-за бюрократии, будет вдвойне обидно.
— Что сказал?
— Он успел выдать, что сюда идет один отряд. Основные силы — банда, около 600 человек. Их наняли буквально пару часов назад, доплатили за срочность.
— Значит, после перехваченной передачи, — понял я.
— Артиллеристов привезли отдельно, — продолжил Хасэгава. — Кто они, откуда — неизвестно. С остальными не говорят, форму не носят, но… Пушки английские.
Это было еще не доказательство, но изнутри начала подниматься волна еле различимого рычания, и волоски на загривке встали дыбом. Если это не случайность, если британцам помогал кто-то из своих — горе им! Стоп! Только сейчас я осознал, что именно сказал Хасэгава. «Успел выдать»…
— Что с пленником?
— Попытался выхватить кортик у Соколова, матрос из охранения не стал рисковать и выстрелил.
— Обидно, — я прикрыл глаза, стараясь оценить ситуацию целиком.
Погода, рельеф, силы с обеих сторон…
— Надо нападать, — высказал свое мнение японец. — Пока нас не ждут. Нерегулярные части просто не выдержат прямого удара.
— А моряки просто не смогут выйти на дистанцию этого удара, — я потер лоб.
Та же проблема, что и в самом начале. Будь у меня под рукой обычная пехота с опытными унтерами, действительно ничего сложного. Вышли, ударили, добили. Вот только нет у меня офицеров, которые смогут вывести отдельные группы на позиции. Кто-то справится, кто-то нет, причем не по злой воле, а просто потому, что морские дела и сухопутные — это разное. Храбрости матросам хватит, и в том, что они смогут ударить по врагу перед собой, я тоже не сомневаюсь.
Но маневры! Подставимся, а возможности контролировать каждый из отправленных вперед отрядов у меня нет — будет бойня.
— А если не разделяться? — предложил следующее простое решение Хасэгава.
— Заметят, пушки заставят кровью умыться.
— Я могу повести отряд в лоб, вы — второй в обход, — японец вскинул голову.
Это уже могло сработать. Отправить на убой половину отряда, чтобы со второй навалиться на врага. Гарантированная победа в том случае, если наши противники тоже не догадаются разделить силы. А они достаточно хитры и осторожны, чтобы от них можно было этого ожидать.
— Никаких гарантий, — я покачал головой. — Впрочем, у меня для вас будет не менее смертельное задание.
Японец подобрался.
— Я готов.
* * *
Ёсимити Хасэгава лежал на склоне горы. Рядом с ним два десятка бойцов: половина в охранении, половина — минометные команды. Ниже под ними как на ладони было видно лагерь Макарова. Тот мог бы и сам остаться на этой выгодной позиции, но предпочел вернутся, чтобы прикрыть пострадавших при крушении раненых. Тех пока не стоило лишний раз дергать и… Японец не мог до конца понять: одобряет ли он то, что генерал рискует своей явно гораздо более ценной жизнью ради простых солдат или нет.
— Идут! — зашептал лежащий рядом мичман Ежов.
Раньше он видел сражения и смерти только издали через прицелы корабельных пушек. Сейчас же старуха была близко как никогда, но… Молодой офицер подрагивал и все же держал себя в руках. Порода!
— Ждем! — Хасэгава прикрыл глаза.
У них очень простой план: он строится на том, что они знают будущее. Враг точно пойдет их добивать, он точно подтянет вперед пушки, и он точно так же обязательно отправит кого-то на их гору. Нельзя пропустить такую лакомую позицию!
Взрыв. Первый из идущих на гору бандитов наткнулся на мину. Еще взрыв. Второй решил отбежать назад, но не учел, что до этого уже чудом прошел парочку сюрпризов. Резать угол на минном поле — не самая умная идея.
— Ждем! — повторил Хасэгава, почувствовав, как мичман рядом начал ерзать.
— Но ведь такой момент…
Японец неожиданно подумал, что молодой моряк напоминает его самого. Разве не столь же глупо он рвался вперед в разговоре с генералом? И ведь тот даже не подумал его одернуть — ни словом, ни жестом — просто спокойно все объяснил и даже дал шанс проявить себя. Может, и он, Хасэгава, когда-то станет таким?
— Если мы ударим, то враг узнает, что мы есть… Узнает, сколько нас.
— А сейчас разве не знает?
