Японская война 1905. Книга девятая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич

— Сейчас его командир вполне допускает мысль, что мы просто поставили с этой стороны мины. Нас немного, это было бы разумно.

— Но не точно.

— Не точно. Враг может и подозревать ловушку, но… Знать наверняка и подозревать — это огромная разница.

В этот момент снизу раздалось несколько выстрелов. Это начали работать снайперы во главе с генералом, будто намекая вражескому командиру, что стоит побыстрее принимать решение, и… Тот скомандовал отход.

— Ждем, — напомнил еще раз Хасэгава.

И они ждали. Ждали, пока внизу не показалось несколько сотен солдат в старой китайской форме. Растянувшись во все стороны, они взяли пляж с разбитым кораблем в полукольцо, и после этого вперед подтянулись те самые опытные артиллеристы. Хасэгава прищурился, стараясь рассмотреть что-то важное. Форма та же, повадки — армейские, пушки… Взятый наводчик сказал, что они английские, но на самом деле это были штатные русские 3-дюймовки, причем совсем свежие, 1905-го года выпуска. Их легко можно было отличить по крупным колесам и доработанному для более высоких углов лафету.

Пушки подтянули на позиции в двух с половиной километрах от линии окопов с помощью грузовых паровиков, разложили и начали обстрел.

— Хитрые! — выругался мичман. — Встали бы поближе, генерал точно бы кого-нибудь подстрелил!

Хасэгава кивнул. Умение Макарова попадать из винтовки с любого расстояния было в чем-то противоестественным, но даже он не мог пойти против законов природы. Пуля из мосинки просто не летела так далеко.

А враг тем временем начал обстрел. Почти по прямой. Вырытые на скорую руку окопы не держали удар, осыпались, но… Надо было ждать. Десять минут, двадцать, полчаса. На этот раз никаких хитрых маневров, никаких картинных криков. Просто взрывы, просто огонь, грязь и кровь… Без крови в таких делах никогда не обходилось.

— Может, пора? — мичман снова подал голос.

— Ждем, — снова покачал головой Хасэгава.

Броситься в атаку — не сложно, сделать это в нужное время и в нужном месте — настоящее искусство. Вот вражеские артиллеристы в свою очередь познали искусство мешать правильной атаке. Вроде враг зажат, просто подводи пушки и стреляй, но нет. Они не забыли про осторожность: разбили батарею на две группы по два орудия, еще и по пулемету прикрытия поставили перед каждой. Какое тут «пора»!

Еще час.

— А теперь? — мичман цокнул языком от нетерпения. Враг уже начал накапливать силы в районе пятисот метров от окопов защитников. Кажется, пропусти момент, и они просто сомнут всех.

— Рано, — снова ответил Хасэгава, но потом вспомнил свои недавние мысли и продолжил. — Смотрите… Пушки стоят отдельно. Мы, даже ценой жизни, достанем только пару из них, а другая пара все равно продолжит стрелять. Получится, погибнем зря.

— Огонь станет слабее. Не зря!

— А у нас разве был приказ ослабить огонь? Нет. Значит, зря.

— И что тогда делать? Вряд ли враг ради нас сведет пушки в один отряд. Будем просто сидеть?

— На этот случай у нас есть запасные цели. Первая — вражеская радиостанция. Если лишим их оборудования, чтобы глушить наш сигнал, сами вызовем помощь. И вторая… Если нельзя достать пушки, разве это единственный способ отнять у противника возможность стрелять?

— Снаряды! — понял мичман.

Хасэгава кивнул в ответ: дальше можно было уже не продолжать. Последние полчаса он отслеживал движение вражеских нестроевых, которые подвозили к пушкам заколоченные ящики примерно раз в двадцать минут. Сначала вычислил — откуда, потом выждал, чтобы убедиться, что рядом не будет запасного склада боеприпасов, и наконец — только и оставалось продумать пути подхода.

Еще полчаса ушло, чтобы Хасэгава убедился, что морские офицеры все запомнили. Маршрут своего отряда, основные и запасные ориентиры. Как действовать, если все пойдет по плану, если будут неприятности, и если уж совсем прижмет. Вроде бы все всё поняли, и Хасэгава скомандовал начало атаки.

Десяток прикрытия вслед за ним медленно пополз вперед, двойки с минометами начали расходиться в стороны. Очередные полчаса, чтобы все вышли на позиции… За это время бандиты попробовали сунуться на окопы Макарова, но так, для проверки. Одна пулеметная очередь в ответ, залп из винтовок — и они тут же откатились, подсветив для артиллерии новые цели.

Три, два, один… Стрелки на часах дошли до нужной отметки, и секунда в секунду самый левый минометный отряд забросил вперед первую мину. Почти на пятьдесят метров промазали, но… Тут уже было ничего не поделать. Шансы на успех с первого раза были не очень высоки, но Макаров не просто так сказал, что это будет непростая задача.

— За мной! Ура! — Хасэгава приподнялся и, даже не тратя время на прицеливание, разрядил винтовку и перебежал на десять метров вперед.

Следом рванули остальные бойцы из его десятка, перетягивая на себя все внимание врага. Снова мина, снова мимо, а тем временем остальные четыре двойки продолжали обход. Им нужно было сократить расстояние до цели примерно на километр. Всего 4 минуты, если бы можно было рвануть изо всех сил. Но нельзя! А короткими перебежками, да по дуге и с минометами на плечах — если в 20 уложатся, уже повезло.

И эти двадцать минут должен выиграть для них он, Хасэгава.

— Еще раз вперед! — не давая противнику даже подумать о том, чтобы смотреть по сторонам, японец снова поднялся и снова побежал.

И снова невезение! Даже больше, чем раньше. Ответный огонь был плотным, и что-то горячее чиркнуло по правому плечу Хасэгавы: теперь стрелять можно было бы разве что в упор. К счастью, ему нужно не стрелять, а бежать. Так что жаловаться на судьбу он не будет.

— Гранаты! И — вперед под прикрытием разрывов! На счет три! Один, два… Три! — Хасэгава бросил свою гранату левой не очень далеко, досчитал до четырех и через доли мгновения после взрыва уже стоял на ногах.

Еще одна перебежка. Стрельба наемников стала гораздо суетливее, чем раньше. Подключился пулемет и еще миномет — оказывается, он у них тоже был. Вот только сейчас Хасэгава чувствовал не опасность, он чувствовал страх врага. Вера в то, что у него получится, начала крепнуть, но тут… Второй отряд минометчиков во главе с его недавним соседом, мичманом Ежовым, перестал таиться и тоже рванул вперед по прямой.

— Лежать! Назад! — Хасэгава скрипнул зубами, но разве моряки в такие моменты кого-то будут слушать.

А потом он увидел, как запнулся второй номер мичмана. Еще до того, как по ним начали стрелять! И тогда-то японец разглядел красные пятна на форме обоих моряков. Они не самоубийцы, они просто попали под случайный разрыв, поняли, что по-старому уже ничего не успеют, и… Пока еще были силы, решили поступить по-своему, по-морскому. Как когда-то, рассказывал Макаров, севастопольские моряки ходили в атаки на английские и французские полки, чтобы защитить русский Крым.

— Ура! — закричал мичман. И упал.

Сердце Хасэгавы пропустило удар. Но нет, Ежов просто споткнулся, тут же поднялся, с трудом закинул трубу миномета на плечо, и снова вперед.

— Ура-а-а-а! — заорал Хасэгава.

Это было неправильно. Как хороший солдат и офицер он должен был — обязан! — продолжить выполнять изначальный план, но что-то в японце сломалось. Он просто снова поднялся на ноги и снова побежал. Глупо! Очень глупо!

Еще один осколок чиркнул — теперь уже по ноге. Шансы, что они всё завалят, резко выросли в разы, но… Хасэгава даже не понял, а просто почувствовал: иногда можно рискнуть самой победой, но не бросить своих. Сохранить честь, любой ценой. Это было по-самурайски, по-японски и… очень по-русски.

Глава 19

Иногда кажется, что мир состоит из тысяч случайностей. Вот ты думаешь, что все идет по плану, а через мгновение… Бах! Генерал, на которого у тебя большие планы, как зеленый юнец вскакивает и бежит под пули. Морской офицер, который если и стрелял из миномета, то только на небольших учениях в Сан-Франциско, выживает под пулеметной очередью, а потом с первого снаряда накрывает вражеский склад боеприпасов. А тот, утроив небольшое землетрясение и выкосив запасной отряд наемников, заодно перебивает и их связистов.