Пиратобой (СИ) - Лекс Эл

И тогда я активировал «Рывок». Свой единственный навык, который у меня был на данный момент и на которой я делал всю ставку.

Одно мгновение — и я уже стою за спиной Кросса, принимаю вес тела на левую ногу, которую он все это время считал поврежденной, разворачиваюсь на ней, вырывая каблуком ботинка траву из земли, и с разворота вытянутой рукой рублю противника поперек груди!

Он даже почти успел сообразить, что произошло. Он даже почти успел развернуться. Но ключевое слово — «почти».

Клинок глухо ударился о ребра Кросса, отчего он отчетливо поморщился, и отступил в сторону.

— Не считается. — заявил он, прижимая руку к пораженному месту. — Ты использовал навык!

— Верно. — ответил я. — Я использовал навык. Я еще и обманул тебя, заставив подумать, что ты повредил мне ногу. Но разве что-то из этого было запрещено какими-то правилами?

— Что за чушь? — Кросс бросил недовольный взгляд на Радин. — Это дуэльное фехтование или цирк с конями⁈

— Никто не говорил про дуэльное фехтование. — спокойно и без улыбки ответила Радин. — Правило было только одно — два попадания равно проигрыш. Так что Спрут все сделал правильно.

— Но я тоже мог использовать системные навыки! — никак не успокаивался Кросс. — И тогда бы его пришлось скребками с травы оттирать!

— Мог бы. — согласился я. — Но ты не стал. Кто же тебе виноват?

Кросс исподлобья посмотрел на меня, и ничего не ответил. Просто прошагал мимо, все так же прижимая руку к ребрам, бросил свой тренировочный тесак на плащ-палатку, и скрылся в здании Академии.

— Все, занятие окончено! — Морена несколько раз громко хлопнула в ладоши. — Поспешите на следующее занятие, не задерживайтесь здесь! И так уже половину перерыва пропустили!

Курсанты, переговариваясь, скидывали свои тренировочные тесаки на плащ-палатку и то и дело бросали взгляд на меня. Особенно Агатовы, которые, избавившись от резинового оружия, так и встали двумя истуканами прямо там же, внимательно глядя на меня. А когда я подошел, чтобы тоже сбросить свой макет в кучу, Антон заговорил:

— Как ты это сделал?

— Что именно из того, что я сделал — как? — усмехнулся я, избавляясь от оружия.

— Победил Криса Кросса. — невозмутимо продолжила Алина фразу брата. — Его род славен тем, что выращивает лучших фехтовальщиков. Они тренируются с пеленок.

Что ж, теперь понятно, почему Кросс так хотел показать себя. Услышал от Морены лестную характеристику в мой адрес, и в нем поднял голову дух противоречия — как так, кто-то может быть круче него? Ну уж нет!

— Психологически. — честно ответил я Агатовым. — Я сыграл на том, что Кросс — не до конца сформированная личность, полная противоречий и сомнений в самом себе. Как и любой в его возрасте… Кроме вас, пожалуй… И меня, пожалуй…

— Это интересная информация. — Алина глубокомысленно кивнула. — Она требует более детального рассмотрения.

— Но потом. — добавил Антон. — А сейчас нам необходимо торопиться на следующее занятие.

— Навигация? — я наморщил лоб, пытаясь вспомнить расписание.

— Навигация. — эхом отозвалась Алина, и они с братом синхронно развернулись, и зашагали к Академии, а я последовал за ними.

Эх, обидно, что даже за такое серьезное достижение, как победа над кратно более сильным противником, мне не накинули опыта, даже одной жалкой единички! Нечестная все-таки штука эта система. Да и само по себе фехтование я все еще никак не могу понять — не моё это. Сегодня я победил лишь только из-за ограниченности мышления противника, но вечно на это уповать не вариант. Мой выбор это все же добрая винтовка с корректируемыми прицельными, ну и для антуража, пожалуй, можно штык-нож к ней прицепить. Это будет еще и удобнее, чем «затмение» — как минимум, позволит держать противника на дистанции.

Интересно, кстати, а если я заколю противника штыком, присоединенным к винтовке, мне опыт дадут как за холодное оружие?

Или как за стрелковое?

Глава 21

Я ожидал, что занятие по навигации тоже окажется чем-то скучным и нудным, вроде географии, но все оказалось совсем не так. Настолько «не так», что отличия начались прямо сразу с порога кабинета.

Если географию преподаватели в обычном небольшом лекционном зале с партами, стоящими амфитеатром, то искусство навигации нам предстояло постигать в большом, полутемном и даже немного мрачном зале, в котором слегка пахло сыростью. Вместо окон здесь были круглые, будто бы с корабля снятые, иллюминаторы, и через них было видно море, расстилающееся перед Академией. Почему-то сразу в голову приходили мысли, что это какая-то «старая» часть Академии, кусок, уцелевший после многочисленных войн, и позже отреставрированный, но слегка не до конца — чтобы остался этот дух древности и таинственности.

Таинственности добавляло еще и убранство зала. По стенам были развешаны карты, морские и сухопутные, и не просто бумажные отпечатки, нет! Эти карты были одеты в тяжелые медные рамы, к которым тут и там на подвижных кронтейшнах крепились всякие нужные в картографии инструменты — линейки, карандаши, и даже кое-где — лупы! В нескольких местах стояли деревянные и медные глобусы, и даже рожки свисающей с потолка вычурной люстры, если присмотреться, с определенного ракурса складывались в очень упрощенную, но все же карту одного из полушарий!

Парты здесь тоже стояли слегка амфитеатром, окружая одинокий, но мощный и внушительный, будто линкор среди катеров, учительский стол. Он тоже был завален картами и различными приборами, среди которых я разглядел подзорную трубу и секстан (охренеть, какая древность!), и больше ничего не успел. Потому что как только по Академии прокатился гулкий удар колокола, возвещающий о начале нового занятие, дверь аудитории тут же открылась и в нее вошел высокий тонкий мужчина пожилого возраста в очках-половинках и с такой прической, какую я до этого вообще ни на ком не видел! Может, это даже парик, потому что трудно себе представить, чтобы эти крупные кудри, живо напоминающие подготовленные к фаршировке трубочки каннелони, только кипенно-белые, были живыми волосами!

Вспомнил, где я это видел! На картинах, изображающих предыдущих директоров Академии, вот где! Те, что находились примерно в середине этой галереи, носили точно такие же прически… Или парики — теперь я вообще не уверен, что есть что!

Преподаватель, даром что выглядел немолодо, и носил прическу трехвековой давности, оказался тем еще живчиком. Голос его оказался неожиданно молодым и сильным, легко покрывающим все пространство большого зала, и этим самым голосом, Август ван Синдер, как он представился, торжественно провозгласил, обводя карты и инструменты на стенах вытащенной из-под стола указкой:

— Это, дорогие мои курсанты, не просто какие-то там рисунки! Это язык моря! Язык стихии, начертанный на бумаге! И вам, дорогие мои курсанты, придется этот язык выучить! Иначе вы все очень быстро пойдете ко дну! Да-да, так все и будет! Так что слушайте внимательно и запоминайте, а не то все умрете к морской матери, даже не добравшись до самого по себе сражения!

Следующий час дор ван Синдер рассказывал о картах в целом и об их подвидах в частности, щедро пересыпая все это историями из жизни — и своей, и чужой. Он бегал от одной карты к другой, тыча в них своей указкой и поясняя значения значков, линий, пиктрограмм и всего прочего, что обычно на картах выносят в легенду в правом нижнем углу. Тут легенды были тоже, но я прекрасно понимал подход преподавателя — часть курсантов это вчерашние крестьяне, у которых единственными пиктограммами в жизни были схематичные писающие мальчики на дверях уличных туалетов. Всё равно ван Синдер рассказывал интересно, особенно когда уходил в воспоминания о прошлом, потому что о серьезных и даже опасных вещах он рассказывал так, что на лицо сама собой выползала улыбка.

— И вот идут они по проливу, точно рассчитанным курсом, уверенные, что ничего не зацепят в темноту, а тут раз, прямо по курсу, как удар клинка — свет маяка! И радар показывает впереди сушу тоже! Капитан сразу — стоп-машина, само собой, на палубе паника, чуть не вписались в искусственный остров, на котором маяк был построен! Капитан, само собой, к навигатору, разминая кулаки, а тот сам выползает белее мела, и лопочет что-то бессвязное, и трясется от ужаса, что чуть корабль не угробил! Попустило капитана, когда он увидел этого бедолагу, не стал уж до греха опускаться, но потом все же устроил допрос с пристрастием, и знаете, что оказалось? Ни за что не поверите!.. Да просто этот навигатор, сутки не спавший до того из-за дикой жары, не заметил в проливе искусственного острова, потому что сам на него ставил палец, когда чертил курс! Очень уж удобная там была точка опоры!