Пиратобой (СИ) - Лекс Эл

Аудитория взорвалась смехом, а ван Синдер, тоже усмехаясь, добил историю моралью:

— Так что всегда перепроверяйте всё дважды, а то и трижды! Море не любит самоуверенных. Не вы поставите палец, так оно это сделает за вас! А на следующем занятии мы начнем изучать азы работы с компАсом, и кто назовет его кОмпасом — моментально получит два наряда вне очереди! Всё, все свободны!

После навигации последовало занятие по рыбалке. Я до последнего думал, что это прикол такой (хотя Агатовы, конечно, прикалываться умели на уровне… не знаю, портового крана, пожалуй), но оказалось, что это действительно вынесено здесь в отдельный предмет. Как пояснил преподаватель — тучный мужчина в комбинезоне с кучей карманов и волосами, собранными в хвост, — нередко происходили ситуации, когда провизия на корабле заканчивалась и приходилось перебиваться тем, что есть. Хорошо, когда рядом есть какие-то острова, где можно купить, или, если они необитаемые, — подстрелить что-нибудь мясное, но даже такая роскошь появлялась достаточно редко. Поэтому в этом мире моряки с большим удовольствием ловили рыбу, в том числе и для пропитания, хотя на моей планете, если я правильно помню, эта практика не приветствовалась — мало ли какую рыбу выловишь. Хорошо если просто ядовитую, а если еще и зараженную какими-то паразитами?

Тут эта проблема решалась проще — всю пойманную рыбу отдавали коку, а кок тоже человек не простой, а обязательно с системой, и обязательно со специализацией «Кулинария». Ну и разумеется, со специальным навыком, который удалял всё опасное из сырья, включая то, что на моей планете назвали бы «красным флагом». Тут даже акул ели, если удавалось поймать, потому что прекрасный навык позволял избавиться даже от насквозь пропитавшей мясо мочевины. Как удобно!

И, тем не менее, все равно практически всё занятие заняло листание атласа местных рыб вкупе с короткой лекцией о каждой из них. Оказалось, что не все рыбы одинаково полезны, если можно так выразиться, и каких-то просто нет смысла ловить, а если поймали — пытаться приготовить. В них сплошные кости и хрящи, а мяса практически и нет, зато обязательно есть какие-нибудь острые шипы или там зубы, которыми тварь обязательно постарается охреначить обидчика. В общем, не стоит эта овчинка выделки ни под каким соусом — даже с голоду будешь помирать, не сожрешь, нечего там жрать просто.

Картинки в атласе были красивые, а лекции — довольно познавательные, но все равно это занятие никак не дотягивало до перфоманса ван Синдера, а потому и показалось мне более скучным. Но, когда начался следующий предмет — «морское право и дипломатия», — я понял, что все что было до этого, это были лишь цветочки. Даже география.

Старушка, до того сухая, что, казалось, кроме скелета и обтягивающей его кожи, в ней ничего не осталось, заунывным монотонным голосом начитывала из большой книги бесконечные параграфы и статьи морских законов Вентры.

— Вылов сельди в указанных прибрежных водах разрешается только при использовании сетей не более десяти метров в длину и с ячейками не менее десяти сантиметров по ребру. За превышение нормы улова в размере пяти стандартных бочек на одного обладателя специализации «Рыболовство» предусмотрен штраф в размере до половины расчетной стоимости судна с правом реквизиции орудий лова в пользу республики…

И весь этот поток бюрократии — таким голосом, что впору им покойных отпевать, а не пытаться привлечь внимание молодых и активных курсантов. Само собой, никто это внимание и не уделял — «галёрка» из Довлатова и компании уже во что-то играли на листочке бумаги, я, как ни старался вникнуть в тему занятия, ощущал себя так, словно тону в зыбучем песке, и даже у обоих Агатовых на лицах застыло несколько удивленное выражение. Как будто они то ли не получают от занятия то, чего ожидали, то ли наоборот — получают то, чего не ожидали. В любом случае, подобного выражения на их лицах я ранее не наблюдал.

Удар колокола, возвещающего о конце занятия, пролился на наши истерзанные души, как живительный дождь — на усохший пустынный кактус. Некоторые даже успели задремать под размеренный гул преподавательницы, и сейчас они осоловело моргали, пытаясь понять, где они, что они, и почему никто не поливает их из шланга.

— Это занятие было самым… — задумчиво произнес Антон, когда мы вышли из аудитории.

— Неоднозначным. — закончила за него Алина.

— Противоречивым. — добавил Антон.

— Но познавательным.

— Бесспорно.

На том и порешив, близнецы с любопытством во взгляде посмотрели на меня, будто ожидали, что я поддержу их неожиданный флешмоб, но я лишь помотал головой:

— Скука жуткая. Я чуть не уснул.

— Согласен. — внезапно произнес Крис Кросс, проходящий мимо. — Пытка, а не занятие.

Мы втроем переглянулись от такого неожиданного комментария от такого неожиданного человека, я пожал плечами, и мы направились в столовую на ужин.

Ужин ожидаемо был прост и неказист на вид — макароны с анчоусами, салат из зеленых маринованных водорослей, и, конечно же, чай. Макароны оказались неожиданно приличными, в иных местах такие подают, горделиво называя их «пастой» и требуя за них половину заработка за день. Салат тоже ничего такой, хрустящий, слегка напоминает маринованную капусту по вкусу, ну а чай вообще испортить трудно. Так что поел я с большим удовольствием, и не я один — даже те, кто на первых двух приемах пищи морщили носы от местной кухни, сейчас уплетали за обе щеки. Явно сказался напряженный день и много потраченной на занятиях энергии. Потраченной как мышцами, так и мозгом, между прочим — попробуйте целый час придумывать, чем себя занять под монотонное отпевание очередного закона, регламентирующего количество вывешиваемых на просушку носков!

Самые дерзкие аристократы, конечно, время от времени вспоминали, что они вообще-то голубых кровей и моментально начинали морщиться и делать вид, что едят это «хрючево» без удовольствия и лишь потому, что выбора нет, но зато хотя бы все остальные перестали воротить нос и распробовали местную кухню. Я снова поймал взгляд Валентины, подглядывающей в щель между дверями кухни, и показал ей оттопыренный большой палец.

Она не поняла и отчетливо нахмурилась.

Тогда я, вспомнив здешние порядки, показал ей оттопыренный указательный палец, будто пытался передать цифру «один», и это сработало. Валентина довольно улыбнулась и тоже показала мне оттопыренный палец.

Ох уж эти местные условности…

Получалось, что день курсантов содержит в себе в общей сложности два блока по три часовых занятия, разделенных перерывами по десять минут. Так же есть три приема пищи по полчаса, и еще полчаса, выделенные на утренний туалет. Итого девять часов в день курсанты были заняты, и целых пять часов были предоставлены сами себе — хочешь делай домашние задания, хочешь гуляй в саду Академии или по причалу, главное за территорию не выходи, а то а-та-та устроят.

Большинство курсантов, включая меня, еще не придумали, чем себя занять, и решили подумать об этом в спальне, поскольку столовую уже пора было освобождать. Но в спальне всех нас ждал новый, уже совсем неожиданный сюрприз! Каждый курсант на своей койке обнаружил небольшой мешочек, перевязанный простой пеньковой веревкой, в котором отчетливо что-то звенело.

— Это еще что? — с любопытством спросил я, берясь за узел и намереваясь выяснить все лично.

Но сделать этого я не успел — ответ пришел откуда не ждали.

— Это, дорогие курсанты, ваша стипендия! — раздался от входной двери зычный сочный бас. — Ведь каждому курсанту с первого же дня обучения полагается стипендия! Для поддержания, так сказать, штанов!

Взгляды всех курсантов скрестились на дверном проеме…

И через мгновение все уже повскакивали со своих коек, вытягиваясь во фрунт! Даже самые дерзкие аристократы!

А все потому, что в дверях спальни стоял сам адмирал фон Дракен. При параде, со своей знаменитой (после сегодняшнего рассказа Морены) саблей в руке, и с задорно блестящими глазами.