Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Может быть, самому попробовать одному? Хотя… Я хоть и назвал собаку в честь Рэмбо, но никогда себя таким не считал. Да и стрелял в прошлой жизни я плоховато, потому что нас этому толком и не учили. Считалось, что ручкой, а потом клавиатурой, опера должны уметь пользоваться гораздо лучше, чем стволом.

Зато бумажек заполнять приходилось…

Нет, надо сообщить Филлмору. Если машина действительно там, то сейчас будут перебивать номера, замазывать дырку от пули, а потом перекрашивать… Какое-то время у них это точно займет.

Я повернулся и пошел в сторону парковки у супермаркета, где видел телефон.

Я дошел до него быстрым шагом, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимание. Снял трубку, сунул четвертак в щель — тут все было на этих монетках в двадцать пять центов — набрал номер пейджинговой компании.

После трех гудков ответил автоматический голос:

— Вы позвонили в службу передачи сообщений. После сигнала введите номер пейджера абонента, затем нажмите решетку.

Листок уже был у меня. Я ввел его номер, после чего нажал решетку.

— Введите ваше сообщение и нажмите решетку.

Три раза нажал на единицу, и потом услышал:

— Ваше сообщение отправлено.

Повесил трубку. Автомат дал мне сдачу — монетку в пять центов.

Потом еще раз то же самое, но уже Андерсену. Снова три единицы и решетка.

Все. Повесил трубку и пошел обратно. Все это заняло пару минут, хотя мне казалось, что прошла целая вечность. Ворота по-прежнему были закрыты, и теперь через окна пробивалась тонкая полоска света. А еще оттуда по-прежнему было слышно жужжание инструментов. Работают.

Теперь остается ждать.

Интересно, сколько машин уже прошло через эту мастерскую? Не одна ведь, это точно. Сколько они тачек своровали, перекрасили-переделали тут и отправили… А куда они их могли отправить? Только в Мексику, специально для картеля. А как иначе.

Да уж, в серьезное дерьмо я влез, как ни крути.

Я не знаю, сколько времени прошло, примерно пятнадцать-двадцать минут. Я уже начал нервничать: может быть, Билл не услышал пейджер. Может в другой комнате его бросил? Черт знает.

А потом кто-то постучал в пассажирское стекло. Я дернулся, ударился коленом об руль. Рука сама метнулась к оперативке, ладонь легла на рукоять «Беретты», большой палец скинул хлястик кобуры. Сердце заколотилось в груди.

Я повернул голову и увидел там двоих. Билла, который, как и всегда, держал в руке бумажный стаканчик, и Джона Андерсена — его товарища, который согласился добровольно помочь нам.

Я никогда особенно не общался с Андерсеном, но видел его в участке раньше. Да и сложно его было не заметить: он был высоким, за метр девяносто, худым парнем с длинными, почти до плеч, русыми волосами и массивным подбородком. Но даже при таком росте он субтильным не выглядел — видимо, занимался спортом.

Билл постучал по крыше, мол, вылезай.

Я открыл дверь, вышел наружу.

— Ну и что у нас тут? — спросил Билл. — Видел машину?

— Нет, — я покачал головой и добавил. — Но я уверен, что она там. Они пришли всей толпой и принялись за работу — все там что-то жужжит, гремит. Так что…

— А если ее там нет? — спросил Андерсен.

— Надо проверить, — сказал я.

— А как мы внутрь полезем, у нас ордера нет, — ответил Андерсен.

Я подумал немного, а потом сказал:

— Скажем, что услышали внутри выстрел. Ворвались, увидели машину. Наверняка ведь у кого-нибудь из них будет с собой пушка. А если даже нет — хрен с ним. Машина-то у них там.

Я заметил, как при этих словах Андерсен поежился. Ему явно не улыбалось вступать в перестрелку с какими-то мексиканскими бандитами. Да и в целом ему эта ситуация не нравилась, очевидно. Он наверняка жалел, что связался с нами.

— А если не будет? — спросил он.

— А если не будет, то какая-то машина там есть. Скажем, что у нее глушитель хлопнул, вот мы и подумали, что стрельба, — ответил за меня Билл и вытащил из кобуры свой револьвер. — Все, вызывай подкрепление и пошли внутрь.

Я даже не ожидал как-то, что он впишется. Но по-моему, Билл предпочитал простые методы работы, да еще и расистом был изрядным. Так что ничего удивительного.

Я наклонился, взялся за рацию и проговорил:

— Диспетчер! Это 12-К-34, запрашиваю подкрепление! Повторяю, это 12-К-34, запрашиваю подкрепление!

— На связи Диспетчер, 12-К-34, — послышался в ответ женский голос. — Что у вас случилось?

— Угол Флоренс и Уилсон, десять — семьдесят один. Возможно, сто восемьдесят семь. Несколько вооруженных подозреваемых.

— 12-К-34, принято. Десять-семьдесят один, возможно сто восемьдесят семь. Код три. Подразделениям 12-А-19, 12-А-22, 12-L-45. Угол Флоренс и Уилсон, код три, вызов со спецсигналами.

Я посмотрел на остальных. Ну, вроде подкрепление вызвали. И что теперь?

— Идем внутрь, — решительно сказал я, махнув рукой в сторону мастерской.

Мы подошли к основным воротам, тем самым, через которые загоняли машины на ремонт. Внутри продолжалось жужжание инструментов. Я встал слева от ворот, Билл справа, а Андерсен чуть позади. У всех наготове были пистолеты.

Я кивнул Биллу, и тот кивнул в ответ. Я схватился за цепь, потянул ее на себя, один раз, второй, и ворота постепенно стали открываться. Через несколько секунд внутрь вломились Андерсен и Билл, а следом уже я.

— Полиция Лос-Анджелеса! — заорал Билл. — Всем оставаться на местах! Держать руки так, чтобы я их видел!

В боксе оказалось достаточно светло, под потолком горели лампы. А прямо передо мной стоял «Вектор», уже без серебристого блеска, причем правое крыло оказалось покрыто слоем матовой грунтовки. Пулевое отверстие уже оказалось зашпаклевано, но еще не зашкурено.

Внутри было семь человек. Четверо в рабочих комбинезонах, заляпанных машинным маслом, с инструментами в руках. Трое других же чуть поодаль, ближе к дальней стене. Эти одеты были иначе, но тоже как в униформу: мешковатые штаны, длинные майки. И много татуировок. Вот как раз у одного из них была знакомая: три точки, тринадцать и яркая картинка с тигром выше. Неужели тот самый угонщик?

— На пол! — заорал Билл, обходя всех справа, продолжая держать револьвер обеими руками. — Лицом вниз! Руки за голову!

Рабочие посмотрели на нас и поспешно опустились на колени, потом легли. Они знали процедуру, и наверняка не в первый раз видели полицейских. Но те трое у стены не двигались. Двое из них быстро переглянулись, на долю секунды, и я понял, что сейчас что-то произойдет.

— На пол, я сказал! — заорал Билл.

И тот, что стоял ближе нас всех, тот самый, с татуировкой, вдруг выбросил руку в сторону и заорал:

— Pinche perro de la ley, te vamos a joder!

Естественно, я не понял, что он сказал, да и это неважно было. Потому что это оказался всего лишь отвлекающий маневр. Второй из них, стоявший правее него, выхватил из-за пояса пистолет-пулемет.

Тело отреагировало быстрее разума. Я навел ствол ему в грудь, дважды спустил курок, и тут же выстрелил чуть выше, в голову. Я сам не понял, как это случилось, но все три пули попали в цель, и он рухнул на бетонный пол мастерской.

— Puta madre! — заорал второй, тоже потянул руку к поясу.

А я просто перевел ствол в сторону и нажал на спуск. Снова грохот, и еще один упавший на пол труп с дыркой в голове.

Я прицелился в третьего и крикнул:

— Руки! Руки поднял, гребаный чоло!

Сердце бешено колотилось в груди. Я только что застрелил двух человек. Да, я сделал это вполне мотивированно — у них было оружие, и они угрожали моей жизни. С точки зрения закона я вполне себе прав, особенно американского. И это были даже не первые люди, которых убил Соко в своей жизни, даже если не считать войны.

Но только вот я никогда не умел так стрелять. Я еще раньше-то удивился, когда попал всеми тремя пулями в ноги хозяина того питбуля. Думал, что случайно вышло. А тут вот так — четыре пули, и все в цель, да еще и наверняк. Два трупа.

Вот что такое — профессиональный военный. Похоже, что умения стрелять Соко так и не пропил, в отличие от всего остального. И это его умение перешло ко мне.