К четырем утра все было закончено. Тела увезли, «Вектор» тоже, уже эвакуатором. Мастерскую закрыли и опломбировали. Задержанных увезли еще раньше, Билл поехал за ними, чтобы задать вопросы, пока эти ублюдки не пришли в себя и не потребовали адвокатов.
И даже несмотря на то, что я был отстранен, я не мог просто поехать домой, мне надо было двигать в участок и написать рапорт. Ей-Богу, так десять раз подумаешь, прежде чем пустить какому-нибудь уголовнику пулю в башку. Бумажной морокой просто завалят, замучаешься отписываться. Я-то по боевикам старым думал, что в Америке все вообще не так.
Так что я сел в свой «Шеветт» и поехал в участок. Лучше разобраться с этим побыстрее, а потом уже двигать домой. Мало ли, забуду какие мелочи или еще что-то.
В участке было пусто, только дежурная смена. Офицер, сидевший за стойкой, кивнул мне. Я двинулся в наш отдел, сел за свой стол, заправил в печатную машинку чистый лист и принялся печатать.
Дата, время, место, все обстоятельства. Детальное описание обстановки, подозреваемых, потом последовательность действий. Сколько раз я стрелял, куда, и вообще. Тип оружия у подозреваемых. Ну и, естественно, о том, что в мастерской обнаружился тот самый «Вектор Дабл-ю Восемь», предсерийный образец, числящийся в угоне.
Я сильно устал, давала о себе знать и бессонная ночь, а еще большой кусок текста пришлось перепечатывать. Но к шести утра рапорт был готов.
А потом я уронил голову на руки прямо на столе и провалился в сон. Не помню, снилось ли мне что-нибудь, потому что, по ощущениям, только я вырубился, как меня сразу же затрясли за плечо.
Это был Билл. Он поставил передо мной бумажный стаканчик с кофе — у него в руках их было два, и сказал:
— Брифинг через десять минут. Умойся, выглядишь как ходячий мертвец.
— Ты узнал что-нибудь? — вместо ответа спросил я.
— Потом, — он махнул рукой. — Сейчас брифинг, потом меня будут допрашивать упыри из отдела убийств. Езжай домой, выспись, я приеду к тебе сразу, как смогу вырваться.
Я поднялся. Зря я спал за столом на самом деле: шея затекла, спина не разгибалась. Сходил в туалет, умылся холодной водой, пригладил волосы. Выглядел я действительно не лучшим образом, еще и щетиной зарос. И мне нужна новая бритва, потому что старая, которая лежала в трейлере, уже затупилась. Нужен какой-нибудь «Жилетт». Опять расходы, мать его.
Вернулся в кабинет, взял кофе и стал ждать брифинга, отхлебывая теплую горькую жижу. Но, стоит сказать, он был лучше, чем тот, что можно было взять в дежурке, в участке. Похоже, что Билл поэтому и берет его в какой-то забегаловке — он там получше.
На брифинг пришли все, кто был на смене. Когда часы показали ровно восемь, спустился Спронг, как обычно, с папкой в руках. Он оглядел кабинет, задержал взгляд на мне, но ничего не сказал. Начал с текучки: ночные происшествия, патрульные сводки, распределение дел. Новых угонов по моему профилю не было.
Когда прошел брифинг, Спронг посмотрел на меня и коротко кивнул в сторону лестницы. Я поднялся и пошел за ним.
Он вошел в свой кабинет, сел за стол, после чего открыл папку, и я увидел сверху свой рапорт. Странно, я-то думал, что я его на столе оставил, перед тем как уснуть. Неужели Билл отнес? Вот спасибо ему.
— Сэр… — начал я.
— Садись, — ответил он, кивнув на стул напротив.
Я сел. Он посмотрел на меня, вдохнул, выдохнул, после чего проговорил:
— Рассказывай. Рапорт твой я уже прочитал, и я понимаю, что там не все, что случилось той ночью на самом деле. Рассказывай правду.
Я посмотрел ему в глаза и понял, что врать бессмысленно. Спронг не тот человек, с которым можно играть в недомолвки, к тому же сейчас мне как никогда раньше нужна его помощь. Может быть, получится договориться с ним о том, чтобы меня не отстранили?
Ну я и принялся рассказывать. Про серию угонов дорогих машин, которые мне удалось связать воедино, про татуировку Суреньос на руке угонщика «Ягуара», про допрос Моралеса после собачьих боев и адрес мастерской. Про то, как я съездил туда под видом клиента и поменял лампочку. Про то, как мы с Биллом и Андерсеном договорились о ночном наблюдении.
Спронг слушал молча, не перебивая. Лицо у него не менялось, но я видел, как он периодически сжимает челюсть.
— Ну а дальше все как в рапорте, — закончил я, пожав плечами.
Он помолчал немного, после чего спросил:
— Сколько времени ты вел это расследование?
— Почти неделю, — ответил я.
— Почти неделю, — повторил он. — Без санкции, без ордеров, без оперативного сопровождения. Ты привлек двух детективов к неофициальному наблюдению, ворвался в мастерскую без ордера и застрелил двух человек. И за все это время ты ни разу не счел нужным поставить меня в известность.
Мне оставалось только молчать. Что тут еще скажешь?
— Соко, ты ведь понимаешь, что я должен сейчас сделать?
— Передать дело в CRASH, — ответил я.
— Передать дело в CRASH, — передразнил он меня. — Если бы, с ними можно было бы договориться. Соко, это Суреньос, мексиканская мафия, а значит, что это организованная сеть угонов с выходом на международный канал. Я должен был передать это дело федералам сразу, как только о нем узнал. И ты это прекрасно знал с самого начала, и именно поэтому намеренно скрывал информацию. Так?
— Так, — ответил я. Отпираться смысла не было.
— Ну и зачем? — спросил он.
— Потому что если я передам это дело, мне скажут «спасибо» и отправят обратно расследовать угоны подержанных «Хонд». Сэр, я все это вычислил. И я знаю, что эта мастерская — не конец цепочки. Машины забирают оттуда и перевозят куда-то. Мне нужно еще совсем немного времени, чтобы выяснить, куда именно.
Спронг смотрел на меня и молчал. Я видел, что он взвешивает. С одной стороны, я грубо нарушил субординацию и скрыл от него расследование.
Но с другой… Я нашел «Вектор», который ему приказали найти «очень важные люди в Департаменте», как он сам сказал. И нашел эту чертову мастерскую.
— Мне нужно время, сэр, — повторил я. — Только я знаю эту цепочку, только я смогу докопаться до сути.
— Три дня, — ответил он.
— Что? — спросил я.
— У меня уйдет минимум два-три дня, чтобы оформить все рапорты по вашей вчерашней… Операции. Пока я не подпишу все, дело формально не может быть передано. Но через три дня я передам все это федералам, и если у тебя не будет адреса склада, это уже твоя проблема.
— Понял, — сказал я. — Сэр, а можно меня не отстранять?
— Ты ничего не понял, — он покачал головой. — Если ты сейчас продолжишь бегать с пушкой и жетоном, отдел внутренних расследований залезет нам очень глубоко в задницы. Так что ты отстранен от активной службы. Жетон я у тебя не отберу, и даже зарплату мы будем платить, но ты не ведешь никаких дел. Официально. Ты меня понял?
Я кивнул.
— И еще одно. Тебе нужно посетить психолога Департамента. Все согласны с тем, что стрельба была правомерной, и ты чист. Но даже когда проверка закончится, я не смогу вернуть тебя к работе, пока ты не поговоришь с психологом.
Чего? А это еще зачем? Какой смысл мне ходить к мозгоправу, тратить на него время, пока тут такие дела крутятся? Какого черта вообще?
— С психологом? — спросил я.
— Да, Соко, с психологом. Ты прострелил ноги одному человеку, а потом убил двоих. Я-то уверен, что у тебя с головой все в порядке, хотя… — он вдруг улыбнулся. — Меня напрягает то, как рьяно ты вдруг взялся за работу. Но психолог будет решать, в порядке ты или нет. Запишись у секретаря на втором этаже, доктор Лоуренс. Лучше будет, если сходишь сегодня.
— Спасибо, сэр, — я поднялся.
— За что? — спросил он.
— За три дня, — ответил я.
— Не благодари. И учти, что ты рискуешь своей карьерой. Я ничего не знаю, и буду все отрицать. Да… — он посмотрел на меня еще раз и спросил. — Ты выстрелил четыре раза и попал всеми четырьмя выстрелами? Да еще и двумя в голову?
— Так, — кивнул я.
— Ты же воевал? — спросил он.
