Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан

Так же, как она, думали и многие другие люди — ее друзья, чиновники, сами судьи. Ведь, организация массовых «левых» концертов, существование «левых» касс и, соответственно, «левых» финансовых поток у советских певцов была секретом Полишинеля. В органах власти прекрасно знали, как советские певцы первой величины выступали на днях рождениях директоров колхозов-милионников, у первых секретарей рескомов в южных республиках, где в качестве гонораров получали не пару сотен неучтенных рублей, а увесистые пачки денег, драгоценности, а иногда и целые автомобили. Все знали, но все делали вид, что ничего нет и не было. Они же элита, небожители, которым можно все или почти все, что нельзя обычным людям.

Однако, время изменилось, и власти понадобилась сакральная жертва. Срочно понадобился известный всему Союзу человек, на примере которого было решено показать, что теперь неприкасемых нет и не будет. Им стала Пугачева, хотя выбор мог пасть и на других коллег по цеху.

— … Это просто недоразумение, мои хорошие. Вт увидите, все будет хорошо! — певица послала всем воздушный поцелуй и, поднявшись по лестнице, исчезла за дверью суда. Следом за дверью скрылся и ее спутник.

Толпа выдохнула и вновь замерла в ожидании выхода примадонны, совершенно искренне веря, что все образуется и все снова станет, как прежде.

— … Я же говорила, что все это враки! — кто-то с облегчением вскрикнул в толпе. — Да, да, грязные сплетни и слухи! Твари!

— Это все Софка Ротару, сучка! Это все ее рук дело!

— Да вы что? Говорите, что это все устроила София Ротару?

— Чего ты там вякаешь? Какая Ротару! Закрой свой вонючий рот, пока я тебе все космы не повыдергала.

— Что? Ах ты, дура безмозглая…

Сначала сцепилась эта пара теток, затем — еще одна. Вскоре над толпой уже поднимался гул, раздавался сочный мат, крики, слышались звуки ударов, пощечин.

Внутри суда тем временем тоже нарастал градус напряжения. Воздух, казалось, наэлектризовался до такой степени, что вот-вот пробьет разряд, и все вокруг вспыхнет ярким пламенем. Судья сидела с ровной спиной, в глаза застыл лед. Один из народных заседателей смотрел на Пугачеву тяжелым неприязненным взглядом, двое других, напротив, были в смятении, и старались с ней не встречаться глазами. Прокурор тоже то и дело зачитывая все новые и новые обвинение косясь сначала на певицу, а потом на судью. Все сильнее и сильнее мрачнел защитник.

Лишь сама Пугачева «цвела и пахла» — широко улыбалась, довольно громко разговаривал с защитником. Сидела, положив ногу на ногу. Хорошо ощущалось, что он, если и тревожилась по поводу слушания по ее делу, то совсем немного. А почему бы и нет⁈

Влиятельность Пугачевы к этому времени была колоссальной, а ее популярность била все возможные и невозможные рекорды. Конечно же, она проводила десятки «левых» концертов, столько же неофициальных выступлений на встречах с «уважаемыми» людьми, за что получала весьма и весьма внушительные деньги, как меркам Союза, так и по меркам Западных стран. И ей хотелось больше, еще больше, многократно больше. Бывая за границей, она прекрасно видела, как живут западные звезды, и, естественно, примеряла их образ жизни на себе. Всякий раз после приезда из-за рубежа она снова и снова задавала себе один и то же вопрос — а чем я хуже их? Вот и шли валом потоки «левых» концертов, выступлений, гонорар за которые шел в карман певице и ее людям. Причем суммы и ценности были такими, что, озвучивая их, прокурор несколько раз сбивался от волнения.

— … В личном сейфе обвиняемой были найдены золотые украшения — кольца, цепочки, браслеты, вес которых составил более э-э-э… — запнулся прокурор, когда бумага в его руках дрогнула. Мгновение помявшись, он продолжил. — 2-ух килограммов металла.

Замолчав, он бросил быстрый взгляд на Пугачеву.

— … Обнаружена денежная сумма в размере тринадцати тысяч рублей, а также иностранная валюта в сумме одна тысяча американских долларов, восемьсот фунтов стерлингов. В ходе дальнейшего обыска были изъяты документы на право собственности на три квартиры — одну двухкомнатную квартиру, находящуюся в г. Москве по адресу…

Певица уже не улыбалась, а откровенно нервничала. Вертела головой по сторонам, дергала плечами, то и дело тянулась рукой, чтобы поправить прическу. Похоже, до нее, наконец-то, стала доходить вся серьезность ситуации. Сейчас вслух озвучивались такие подробности ее благосостояния, что начинали волосы шевелиться. И все явно шло к тому, что никакие покровители ей уже не помогут. Один из тревожных звоночков прозвучал еще вчера, когда Пугачева так и не смогла дозвониться до одного из своих преданных поклонников в министерстве иностранных дел. Человек был дома (в этом она была совершенно уверенно), но так и не подошел к телефонному аппарату.

— … А также обнаружены документы на дом площадью 320 квадратных метров с бассейном и оранжерей, расположенный в г. Севастополь, — тем временем продолжал зачитывать документ прокурор, снова и снова выразительно поглядывая на Пугачеву.

Когда время заседания перевалило за полновесные четыре часа, судья объявил перерыв на тридцать минут. Почти сразу же к Пугачевой, с потерянным видом сидевшей на стуле, наклонился защитник. Генрих Падва, опытнейший адвокат и верный защитник советской богемы, что-то тихо прошептал, и многозначительно кивнул в сторону неприметной двери справа.

— Алла Борисовна, за них не беспокойтесь, — Падва быстро посмотрел на конвойных милиционеров, которые сделали вид, что вдруг усиленно заинтересовались людьми у входа в зал заседания. — Прошу вас.

Пугачева с явным страхом смотрела на милиционеров, но они и ухом не вели. Тогда она вскочила с места и быстро прошла к двери. На мгновение замерла в нерешительности, а потом дернула за ручку. За дверью ее ждал небольшой уютный кабинет, где судья и народные заседатели обычно коротали время между заседаниями. Сейчас здесь никого не было.

— Сейчас вам позвонят, Алла Борисовна, — адвокат показал на телефонный аппарат, стоявший на столе. — И я, как ваш защитник, настоятельно советую прислушаться к тому, что вам скажут.

— Генрих Павлович, а можно я позвоню Эдуарду Амвро…

Падва дернулся, прикладывая указательный палец к губам. При этом так выразительно округлил глаза, что певица тут же замолчала.

— Алла Борисовна, забудьте это имя. Рядом с вами пришли в движении такие силы, про которые даже лучше не упоминать. Поверьте моему опыту и чутью, это страшные люди, и они просто раздавят вас. Вы понимаете меня? Их не остановит ваша слава и всенародная любовь. Кому бы вы сейчас не позвонили, никто даже трубку не поднимут. Поэ…

И тут вдруг раздалась громкая трель телефонного звонка, от которой они оба вздрогнули и с испугом одновременно посмотрели на телефон.

— Я выйду…

— Постойте, не оставляйте меня одну! — взмолилась Пугачева, в одно мгновение превратившись в беззащитную и убитую страхом женщину. Она дернулась в его сторону, с явным желанием вцепиться в него и не отпускать. — Посидите рядом, прошу вас!

— Нет, нет, — мужчина тут же поднял руки, едва не отталкивая ее. — Я не хочу слышать, что вам скажут. Вы должны все сделать сами. Понимаете? ВЫ должны все сделать сами, иначе… И мне даже не хочется думать о том, что может случиться в случае вашего отказа.

Падва быстро вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь. Пугачева осталась одна, со страхом смотря на звонящий телефон. Наконец, она переступила через свой страх и сняла трубку телефонного аппарата.

— Ало, — дрожащим голосом произнесла она, крепко зажмурив при этом глаза.

— Сейчас вы внимательно меня выслушаете и сделаете ровно в точности, как я скажу, — голос в трубке был тяжелым и совершенно безэмоциональным. — Вам понятно?

— Да.

— Когда заседание продолжится, вы полностью признаете свою вину и попросите суд о снисхождении. Одновременно объявите, что хотите все свои накопления добровольно пожертвовать в Советский фонд технологической развития…