Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан

Случившееся с Пугачевой оказалось началом в целой череде уголовных процессов, где обвиняемыми выступали известнейшие советские деятели культуры. Все они в какой-то момент совершенно неожиданно для всех выступали с намерением пожертвовать все свои накопления в недавно организованный Советский фонд технологического развития…

Глава 19

Сбросить балласт

Кремль

После первых недель почти круглосуточной работы в невероятно бешенном режиме заседания Оперативного штаба стали в некоторой степени рутинными. По крайней мере практически исчез та по-особенному тревожная атмосфера, которая сопровождала первые заседания. Неуловимо изменилось поведение членом оперштаба. Сейчас они уже не ощущали себя путчистами (ведь, положа руку на сердце, эта мысль вольно или невольно, но приходила все равно приходила каждому из них в голову). Заседания проходили в спокойном рабочем режиме, все больше напоминая работу обычного правительства.

Именно об этом сейчас и думал генерал Варенников, шагая по привычному маршруту — длинному кремлевскому коридору, который заканчивался у двери малого зала для заседаний.

— … Хм, только-только вроде все устаканилось, начали дело делать, — бормотал он, едва шевеля губами. Взгляд был отстраненным, ясно говорившим, что его сейчас что-то сильно тяготило. — И теперь вот это…

Генерал сожалел, что только налаженный ритм работа, позволивший существенно снизить накал напряженности в обществе, опять придется ломать через колено, и возвращаться к старым привычным авральным методам. Ведь, случилось то, что, честно говоря, рано или поздно и должно было случится. Дело было в том, что Прибалтика окончательно уходила «в свободное плавание». Конечно, к этому времени Латвия, Литва и Эстония уже объявили себя независимыми, провели референдум с положительным исходом и даже получили признание от Исландии, но многие в этом кабинете все еще лелеяли надежды на какой-то позитивное разрешение конфликта. К тому же еще до сих свое слово не сказали «тяжеловесы Европы» — Великобритания, ФРГ и Франция, а также США. И вот сейчас разведка доложила, что на секретном брифинге глав западных правительств было принято решение официально признать независимость прибалтийских государств. В конце октября, то есть примерно через месяц, об этом должны было быть объявлено торжественно, с помпой, на одной из сессий Организации Объединенных наций.

— … Довели, б…ь.

Ругательство у него вырвалось чуть громче чем следовало, и чиновник, что проходил рядом, споткнулся от удивления и едва не растянулся на красной дорожке.

— Под ноги смотреть нужно, — буркнул Варенников, недовольно дернув головой.

Его настроение становилось с каждым шагом все хуже и хуже. Он уже заранее в красках представлял, какие лица будут у остальных членов оперштаба. К сожалению, многие из них никак не привыкли работать в условиях непрерывного аврала. Чего кривить душой, Янаев, Павлов, Стародубцев да и Пуго тоже это всё про нормальный режим работу, когда все ясно и понятно, когда над головой постоянно не висит остро заточенный дамоклов меч народного недовольства. Словом, им нужно будет непременно показать некий план решения проблем — условную папку с большим словом «План» на ее первой странице. Иначе вновь начнутся разброд и шатания, а кому это сейчас нужно? Ответ один — никому.

— … Э, Валентин Иванович?

Варенников сбился с шага, когда его кто-то позвал. Он резко остановился и огляделся. В коридоре в одну и другую сторону никого не было. Лишь где-то вдалеке стояло несколько человек с портфелями и о чем-то тихо беседовали. Кто тогда его позвал?

— Валентин Иванович, пройдите в кабинет.

За его спиной открылась дверь, и в проеме показался председатель КГБ Крючков, махнувший ему рукой. Значит, опять решил поговорить перед началом заседания оперштаба без свидетелей. Похоже, их тайные встречи уже начинают становиться традицией. Ведь, в прошлый раз они тоже беседовали примерно при таких же обстоятельствах.

— Слушаю вас.

— Я вот о чем спросить хочу…

Варенников замер. Честно говоря, он ожидал какой-то тяжелый разговор, но ни как не того, что услышал.

— Ты послал на х… американского посла? — у Крючкова в глазах заиграли дьяволята. И вид был откровенно завистливый. Видно, и не раз и не два думал об этом. — Это правда?

Генерал, поморщившись, вздохнул. Он, действительно, около недели назад обматерил господина Стюарта, посла США в Москве, но совершенно этим не гордился. Просто те дни были по-настоящему бешенными, и ему приходилось буквально ночевать в своем кабинете. Сутками через него проходили бесконечные документы, записки, справки, сообщения, с которыми нужно было срочно ознакомиться, вынести решение. Посол же окончательно взбесил его, когда с присущим только американцам чувством абсолютного превосходства стал от него требовать встречи с Ельциным и Горбачевым.

— Да, грешен, не сдержался, — Варенников снова вздохнул. — Не нужно было так делать.

— Подожди, подожди, — вдруг оживился Крючков, прерывая его. — И что ты в этот момент почувствовал?

Варенников в этот момент хотел отмахнуться. Мол, хватит об этом, ничего не чувствовал. Но, увидев на лице председателя всесильного КГБ буквально восторженное ожидание, сказал другое:

— Ну, немного отвел душу, Владимир Александрович.

Крючков тут же «расцвел». Его всегда каменное лицо с плотно сжатыми губами, нахмуренными бровями и пристальным, расстрельным взглядом вдруг просветлело. Оказалось, он мог улыбаться, превращаясь в обычного седого старичка в очках с соседнего подъезда.

— Если бы ты знал, Валентин Иванович, как я тебя сейчас завидую, — он произнес это с такой тоской, что у Варенникова удивленно взлетели брови. — В последние годы, аж вспомнить противно, мы перед ними на задних лапках ходили. Тьфу! — с чувством сплюнул он себе под ноги. — Горбачев аж красными пятнами исходил, едва ему только предлагали где-нибудь щелкнуть американцев по носу. Аж взрывался в этот момент. Сразу начинал нести эту ересь про новое мышление, про партнерство, про друзей и мир. Эх, чуть-чуть страну не просрали… Черт, вот же меня проняло.

Председатель КГБ вскинул голову, вновь превратившись в того самого каменного Крючкова, которого все знали и боялись.

— Ты, Валентин Иванович, сделал то, о чем очень многие мечтали, но даже подумать об этом не решались. Спасибо.

Он схватил руку генерала и с чувством ее пожал.

— Смотри-ка, мелочь ведь, а настроение стало, как в молодости! — залихватски подмигнул Варенникову Крючков. — Ладно, пошли. Остальные, наверное, уже нас заждались.

Они вышли из кабинета и так же вдвоем прошли в малый зал, где, и в самом деле, все уже собрались. Члены ГКЧП сидели на своих местах, разложив бумаги. Кто-то негромко беседовал, кто-то изучал документы перед собой.

— Товарищи, прошу нас извинить, — уверенным тоном произнес Крючков, едва войдя в кабинет. На лице при этом и намека не было на извинения. — Мы с товарищем Варенниковым обсуждали один срочный вопрос.

— Понятно, Владимир Александрович, — кивнул ему Янаев, который, как исполняющий обязанности Президента СССР, обычно вел заседание оперштаба. — Раз все в сборе, Валентин Сергеевич, прошу вас доложить об ситуации в экономике.

Вице-премьер Павлов, немного ослабив узел галстука, вздохнул. Перед каждым выступлением он традиционно принимал трагическое выражение лица, словно ему предстояло докладывать о вселенской катастрофе. Хотя сейчас, пожалуй, выражение его лица было очень даже кстати.

— Благодаря экстренно принятым мерам, нам удалось временно выправить экономическую ситуацию. Союзный бюджет, по-прежнему, далек от профицита, но банкротство ему в настоящий момент точно не грозит. За последние две недели нам удалось привлечь в бюджет более ста миллиардов рублей, что позволит гарантировать исполнение социальных обязательств государства на следующие пол года точно. Валентин Иванович!