Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

У меня, конечно, тут же первая мысль выскочила радостная — о том, что у меня огромное количество материала накопилось, пока я для Андропова план аграрной реформы писал. Но я тут же расстроился, когда осознал, что он же, скорее всего, его на заседании Политбюро использовал.

А это означает, что это идёт теперь, наверное, под грифом «совершенно секретно». И, не дай Бог, кто‑то из членов Политбюро или их помощников увидит похожий текст в газете «Труд». Вопросы, конечно, возникнут самые что ни на есть серьёзные к автору этой статьи. Да и Андропов наверняка разозлится за такую подставу с моей стороны…

У нас же никаких договорённостей с ним не было, что я смогу это потом сам использовать информацию в своих публикациях. А раз не было, и дело относится к ведению КГБ, то значит я по умолчанию не должен ничего этого использовать без особого разрешения.

— Боюсь, что вот так вот, сходу, я, к сожалению, не могу никакую тему предложить, — вздохнув, ответил Силину. — Но обещаю, что я достаточно быстро прикину, как и что, и сразу же вас наберу.

— Не спеши, Паша. Главное, чтобы статья была ударная, и её хорошо восприняли читатели, — ответил заместитель главного редактора. — Вот прямо такой спешки, чтобы завтра статья уже была в редакции, у нас совсем нет. Некоторых корреспондентов я вообще планирую и в Казахстан, и на Украину отправить за материалом. Так что имей в виду, может быть, ты тоже куда‑то захочешь съездить?

Попрощались. Положил я трубку, и тут меня как озарило! Если я не могу из своих материалов ничего печатать из опасения, что в Политбюро опознают их, то я же могу в Минск смотаться и интервью у Машерова взять. Уверен, что Ландер для меня это интервью очень быстро согласует. Машеров, конечно, человек серьёзный, но к центральным газетам сейчас у партийной элиты большое уважение. Тем более хоть он и кандидат в члены Политбюро, но всё же в Минске большей частью находится. Так что для него самого очень важно периодически в Москве подсвечиваться в центральной прессе. Поэтому у меня никаких сомнений не было, что редакция для меня это интервью достаточно быстро с ним организует…

А потом у меня тут же следующая мысль возникла. А что, если мне Машерова прям в Москве попытаться поймать?

Минск, конечно, чудный город. Но терять сутки, а то и двое на эту командировку мне откровенно не хотелось. Тем более был я там в прошлой жизни много раз.

И надо признать, что по сравнению с тем, каким он станет в XXI веке, сейчас город, конечно, слабовато ещё должен выглядеть. Разве что чистенький. Но это такая общая фишка у белорусов: чистоту они на своих улицах очень любят.

Или кто его знает… Учитывая, что именно с Минска началось это движение по линии органов правопорядка, которые начали штрафовать, в том числе и за переход на красный свет, вполне может быть, что явление это искусственное, и связано, к примеру, с тем же самым Машеровым. Вот захотелось ему, чтоб всё было чистенько и граждане на красный свет не перебегали, рискуя жизнью, — и вся эта чистота и началась.

В том же Сингапуре, к примеру, сейчас, небось, ещё под ноги себе плюют, да жевательные резинки изо рта прямо под ноги выплевывают. А потом руководству это надоест — введут штрафы по пятьсот баксов за каждый плевок или жевательную резинку. И страна, населённая преимущественно китайцами, вдруг окажется невероятно чистой.

А в каком‑нибудь китайском Шанхае, который сейчас вовсе не город небоскрёбов, как все привыкли в XXI веке, а город бараков и грязи, ещё долго будет всё под ногами в плевках и в хламе.

В общем, не став тянуть, я тут же Силину и перезвонил. Мою идею об интервью с Машеровым он воспринял чрезвычайно позитивно, и горячо одобрил. Также ему очень понравилось моё стремление сэкономить средства редакции, как я это представил, не выезжая в Минск. Договорились, что редакция попытается согласовать с помощником Машерова интервью с ним на территории Москвы.

Раз он кандидат в члены Политбюро, значит, он сто процентов на заседание каждую неделю приезжает. Да наверняка ещё и по другим делам тоже потом задерживается. Мне всего‑то с час нужно с ним переговорить, не больше, для того, чтобы материала набрать на полноценную статью.

Чем больше я думал об этой идее, тем больше она мне нравилась. Если у меня получится в самом деле и Захарова, и Андропова уговорить, что Машеров — лучший кандидат в министры сельского хозяйства, то большая статья о нём в «Труде» — как раз очень хорошая идея. Пусть в Политбюро, когда кто‑нибудь его там выдвинет в качестве кандидата, тут же припомнят, что недавно интервью Машерова в «Труде» выходило. А мне надо постараться в ходе нашего с ним разговора, чтобы статья эта вышла потолковее. Чтобы там замах был виден на управленческую работу в сфере сельского хозяйства.

К счастью, от меня, как от журналиста, тоже многое зависит. Я же могу так вопросы задавать, что Машеров, отвечая на них, скажет совсем не то, что первоначально планировал. И станет автором толковых идей по развитию сельского хозяйства…

Глава 17

Москва, квартира Ивлевых

Вера позвонила мне в пять вечера и затараторила:

— Паша, здравствуй! Меня Силин просил передать, что с помощником Машерова всё договорено. Он будет в Москве на заседании Политбюро в этот четверг. Готов с тобой встретиться после него в 17:00 для интервью.

Ну что же, некоторый список вопросов я уже заготовил для этого интервью. Теперь, когда оно уже практически сто процентов состоится, надо его уточнить. Этим и занялся.

Когда пришла Галия, стали обсуждать наши планы на неделю, и я ей сообщил, что в пятницу поеду инспектировать музей, который завод «Полёт» строит на берегу Волги.

— Ой, Паша, это же тот самый музей, который на старинный замок или древнюю крепость похож? — воскликнула Галия. — Из красного кирпича, окна как бойницы, и всё такое? В который наши художники панно подготовили?

— Да, тот самый, — подтвердил я.

— Слушай, а возьми меня с собой, пожалуйста. Я с Морозовой договорюсь, возьму отгул, — попросила Галия.

Неожиданный для меня поворот. Жена же понятия не имеет, с какой целью я на самом деле туда еду.

Но ведь интерес у нее к этому месту я сам случайно создал, в том числе и когда с Иваном археологическую экспедицию в те края затеял, и заказ художникам отдал, который мы с Галией недавно вместе ездили смотреть. Конечно, ей интересно посмотреть на здание музея. В этом плане её понять можно.

— А Морозова точно не будет недовольна тем, что ты отгул попросишь? — уточнил я.

— Точно, Паш. Ты что, забыл, какие у нас отношения? — улыбнулась Галия. — Ну и тем более председатель добросовестно отрабатывает наше с ним соглашение. Он ей сам, как выяснилось недавно, сказал, чтобы в благодарность за то, что я по вечерам в посольствах работаю на дипломатических приёмах, мне без проблем давать и отгулы, и отпуска, когда мне нужно, — пояснила она.

Об этом мне Галия не говорила, но услышать, конечно, это было очень приятно. Значит, Федосеев действительно ценит то, что она делает, и уже как‑то начал с ней за это расплачиваться.

Ну что же, очень приятно, учитывая, что многие большие начальники воспринимают своих подчинённых то ли как рабов, обязанных делать всё по первому указанию, то ли как игрушки. Которые, сломав, всегда можно поменять на новые без особых проблем.

Это хорошо характеризует Федосеева — то, что он свои долги начал сразу выплачивать…

Ну, собственно говоря, дальше обсуждать уже было нечего. Мне стало абсолютно понятно, что никакого другого варианта у меня нет. В пятницу поедем с Галией в музей вместе. И все мои темные делишки придётся обделывать, таясь от нее. Как же хорошо, что жена у меня не по бухгалтерской или ревизорской линии работает!

Москва, квартира Сатчанов

Сатчан сидел на кухне и баюкал Катю на руках. Дочка уже покушала и лежала совершенно довольная. Римма хлопотала около плиты.