Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

Павел решил, что момент удачный, и сказал ей:

— Слушай, мне тут рабочее место новое предложили — комсоргом в МГУ. Как считаешь, стоит ли соглашаться?

Римма, помешивавшая кашу у плиты, тут же к нему повернулась изумлённо и спросила:

— Комсоргом всего МГУ или комсоргом на какой‑то факультет?

— На факультет предложение я бы даже не рассматривал, — усмехнулся Сатчан. — Комсоргом всего МГУ.

— Ну, Паша, это серьёзная, конечно, должность, — ответила Римма, задумчиво наморщив носик.

— Ну да, потому я и думаю над ней вообще, — согласно кивнул Сатчан. — Представляешь, какие детки в МГУ обучаются и как легко мне на такой должности будет на их родителей выйти высокопоставленных?

— Ну да, Паша, всё верно, — сказала Римма. — Послушай, а может, с папой моим посоветоваться? Он же человек очень опытный во всех этих кадровых вопросах.

— Вот как раз хотел тебе это предложить сделать. Сам уже звонить не стал. Мне сначала нужно было понять, как ты к этому относишься…

— Ну, я вроде как положительно. Вторых секретарей райкомов ВЛКСМ в Москве пруд пруди, а комсорг МГУ только один. Я так считаю, что, наверное, это стоит того. А кстати говоря, а предыдущий комсорг на какую должность перешёл?

— Парторгом в МГУ стал. Мне Паша Ивлев недавно рассказал, — ответил Сатчан.

— Ого, — сказала восхищённо Римма. — Парторг МГУ — это же вообще очень серьёзно!

— Да, это вообще шикарная должность, — согласно кивнул Сатчан.

И ему только сейчас пришло в голову, что в принципе, а ведь Захаров-то мог бы его парторгом МГУ сделать… Почему не предложил вообще? Посчитал, что он не потянет? Или попросту вообще о нем позабыл?

Москва

Марку Анатольевичу стало даже немножко стыдно после того разговора с Павлом Ивлевым.

Ну что он, в самом деле? В его‑то возрасте — и вдруг такую панику поднял на пустом месте!

Что же тут такого плохого, если он посидит в ресторане с супругой в компании посла дружественного государства? Тем более должность у него была такая незначительная, что у него и ни одной подписки даже не было. Какие действительно претензии к нему кем‑то могут быть предъявлены вообще?

Так что он настроился, как и советовал Ивлев, на хорошее времяпровождение. И этот настрой его совершенно не подвёл.

А уж как его самолюбие грел восторг, проявленный его женой по поводу этого вечера в ресторане! Такого влюблённого и восхищённого взгляда в свой адрес со стороны супруги Марк уже лет двадцать пять как не мог припомнить. Таким был ее взгляд, только когда они познакомились, и он был очень перспективным молодым человеком.

А дальше как‑то с карьерой не заладилось. Дети родились, быт задавил, и от прежней романтики и таких вот взглядов практически ничего и не осталось…

Под такими лестными взглядами своей супруги Марк Анатольевич чувствовал себя могучим львом, которого выпустили на арену римского цирка, чтобы он порвал в клочья гладиаторов. Но никаких чрезмерных усилий от него вовсе и не требовалось. Лёгкая болтовня с кубинским послом и его супругой — это тебе не бой на арене… Тьфу и растереть! Вечер, с таким‑то отношением к нему, прошёл просто великолепно…

Супругу он заранее предупредил, что это высокий политический уровень. И что бы он ни говорил, она не должна никак это комментировать, просто поддерживать его. А чем он занимается на работе вообще нельзя в присутствии посла и его жены обсуждать.

Жена в точности выполнила его инструкции.

Должность у Марка Анатольевича хоть и была, по кремлёвским меркам, невысокой, но в силу постоянно поступающей корреспонденции по различным международным делам сделала из него, по сути, эксперта по внешней политике и международной ситуации.

Ну а как же могло быть иначе? Граждане‑то постоянно присылали возмущённые письма по различным нюансам внешней политики США. А американцы, в силу своей наглости, полагали, что весь мир — это и есть сфера их интересов. И гадили по всему миру…

Так что, чтобы учитывать нюансы всех этих писем и тем более готовить на них ответы, Марку Анатольевичу волей‑неволей приходилось вникать в вопросы международных отношений от Гваделупы до Гондураса. Знать все освобождённые колонии и те, что ещё только сражались за свою независимость с колонизаторами. Разбираться в американских военных базах, сотни которых были расположены по всему миру, и даже знать названия авианосцев с ядерным оружием…

Да и в целом Марк Анатольевич был человеком коммуникабельным и много общался в курилках как с очень серьёзными людьми, так и с их помощниками. Так что его понимание сути международной ситуации далеко выходило за рамки просто эрудированного человека, активно читающего советскую прессу. Он знал про такие нюансы, про которые в газетах никогда не напишут.

Но при малейшем подозрении, что это может быть каким‑то советским секретом, ограничивался в их обсуждении с кубинским послом туманными намёками. И очень часто кубинский посол отзывался, демонстрируя понимание этих самых нюансов, которое не найдёшь в открытой прессе.

Ну да, командировка в Москву — явно не первая его командировка за рубеж. К тому же дипломаты тоже активно общаются между собой, вот и посол тоже многое знал в области международных отношений.

В общем, вечер прошёл просто великолепно.

И да, кубинский посол, конечно, пытался что‑то разузнать о нём и о том, чем он занимается в Кремле. Но, как и советовал Паша, Марк Анатольевич тут же ловко переходил на другие темы.

А проинструктированная им его жена только радостно улыбалась, не собираясь вообще обсуждать хоть что-то, кроме того, как вкусно готовит повар в «Гаване».

А уж как супруга обрадовалась, когда в момент, когда они прощались с послом и его очаровательной супругой у ресторана, к ним подскочил помощник посла с двумя большими полиэтиленовыми пакетами. Не взять их не было никакой возможности. Эммануэль Диас очень уж сильно уговаривал и извинялся. Заявил, в частности:

— Когда праздновали Новый год, я ещё не был знаком с вами и вашей восхитительной супругой. Но, к счастью, после праздника прошло совсем немного времени, так что я очень счастлив представившейся возможности поздравить вас с ним!

Впрочем, Марк особенно не упирался. Будучи предупреждён Пашей о такой возможности, он только чуть расстроился в начале их ужина, потому что вообразил, что если подарок вообще подарят, то сделают это в начале их общения. Но нет, у послов, оказывается, для этого специальные люди есть, которые караулят гостей своего посла для того, чтобы не отвлекать их преждевременно во время ужина.

Взяв пакеты в руки, Марк Анатольевич невольно крякнул. В каждом, судя по весу, было не меньше чем килограмм на семь подарков. А уж как булькнули эти пакеты в момент перехода из рук в руки!

Вот после этого Марк Анатольевич уже точно был уверен, что вечер удался. Тем более ему в голову пришла мысль, что подарок подарили именно после встречи совсем неспроста. Мало ли, помощник посла ждал специального знака от посла для того, чтобы подскочить и вручить подарки. Если бы этот знак не последовал — в случае, если бы Эммануэль Диас был разочарован состоявшимся разговором, — то кубинское посольство сэкономило бы немало подарков для того, чтобы вручить их какому‑нибудь другому, более подходящему человеку.

«Как у них социализм гибко сочетается с прагматизмом», — с невольным уважением подумал он в адрес кубинского посольства, таща подарки в своей машине.

Москва, квартира Авериных

Аверин, когда Римма и её муж позвонили ему для того, чтобы проконсультироваться, стоит ли ему переходить с должности второго секретаря райкома ВЛКСМ на должность комсорга МГУ, вначале искренне согласился с тем, что предложенная Сатчану должность гораздо выгоднее, чем та, на которой он сейчас находится.

У многих его коллег‑министров дети прямо сейчас учились в МГУ. А если не дети, то внуки — тут уже всё от возраста зависело. Да что там министров — у большинства членов Политбюро и их помощников в МГУ учились дети и внуки.