Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

Так что да, если Павел Сатчан перейдёт на эту позицию, то связи он завяжет там мощнейшие. Что, естественно, очень поспособствует его дальнейшей карьере.

В принципе, для успешной карьеры достаточно прицепиться как следует всего лишь к одному члену Политбюро или даже к его помощнику, если тот высоко ценится своим начальником. После этого твоя карьера так стремительно пойдет на взлёт, что остальным, кто таких связей не имел, останется лишь этому завидовать.

Сам Аверин, к сожалению, таких связей наладить в свое время не сумел, поэтому прекрасно понимал, что должность министра одной из союзных республик — это его максимум, с которого он уйдёт на пенсию.

Своему зятю он, конечно, желал самой что ни на есть выдающейся карьеры. И должность комсорга МГУ с этой точки зрения виделась ему чрезвычайно выгодной. Подружиться с каким‑нибудь внуком члена Политбюро или сыном помощника члена Политбюро, обучающимся в МГУ, выйти через них на их высокопоставленных родственников, доказать свою полезность — и, глядишь, и сам Сатчан однажды может стать членом Политбюро, в отличие от него.

И что уж говорить про то, что после этого его дочка будет полностью всем обеспечена…

Закончив разговор, он и с женой обсудил, как хорошо, что Сатчан уже стал достаточно заметен для того, чтобы получать такие интересные предложения.

Но потом, когда они сели смотреть телевизор, его вдруг как укололо. «А он же не подумал о кое‑чём гораздо более важном! Сатчан‑то, несомненно, на должности комсорга МГУ сможет сделать гораздо более блестящую карьеру, чем оставаясь в этом Пролетарском райкоме на второстепенной должности. Но вот получится ли все будущие выгоды от этой успешной карьеры разделить вместе с ним его дочери — это очень даже хороший вопрос», — кольнуло его.

Воспоминания об очень интересной специфике людей, что занимали хоть какие‑то серьёзные должности в МГУ, в полной мере всплыли в памяти. Две трети из них, наверное, совершали одну и ту же рокировку. За какие‑то несколько лет пребывания в серьёзной должности бросали свою жену и женились на какой‑нибудь молодой красавице, спортсменке и комсомолке, обучающейся в университете. Причём очень часто к красоте, задору и здоровью этой комсомолки прилагались ещё и гораздо более серьёзные связи её родителей…

Так что у этих его товарищей была налицо двойная выгода: и жена помоложе — лет на десять, а то и на двадцать, чем прежняя, — и связи у нее получше, чем у прежней супруги…

Когда до него это дошло, ему тут же стало совсем не до телевизора. Сатчан ведь ходок по бабам! Достаточно вспомнить хотя бы ту неприятную историю, после которой пришлось его спешно отсылать в ссылку в Святославль, чтобы умилостивить одного очень серьёзного человека, с дочкой которого он гулял, потом поссорился, и она нажаловалась своему родителю. Настолько высокопоставленному, что он был бы в состоянии, если бы действительно сильно разозлился, угробить карьеру не только Сатчану, но и самому Аверину.

Повезло тогда Аверину, что он решил ограничиться ссылкой Сатчана в Брянскую область и не пошёл в этой войне дальше…

С Сатчаном он тогда серьезно поговорил, и они оба договорились не посвящать во все произошедшее Римму. Сам министр свою дочку не захотел расстраивать, зная, что Сатчана она любит.

Так что Аверину всё было предельно ясно: если Сатчана отправить в этот цветник молодых красавиц с прекрасными связями, то он, может, и станет членом Политбюро. Но наблюдать за его великолепной карьерой Римма, скорее всего, будет не рядом с ним, а по телевизору, будучи разведёнкой, брошенной с маленькой дочуркой.

— Катенька, — сказал он супруге, — а набери‑ка ты, пожалуйста, Римму сейчас, словно бы для женского разговора. Только убедись, что Павла рядом не будет, хорошо? Он же вряд ли будет слушать ваши женские разговоры, правильно? А потом, когда убедишься, трубочку мне сразу передашь, ладно?

Жена была немало заинтригована, но, видя, как встревожен её муж, с вопросами лезть не стала, рассчитывая, что поймет, в чем дело, когда будет слушать его разговор с дочкой. Он же не потребовал от неё, чтобы она куда‑нибудь ушла во время этого разговора, правильно? Да, собственно говоря, и вряд ли посмел бы потребовать, прося её о такой услуге.

Сразу до дочки дозвониться не удалось: телефон был прочно занят. Всё же через двадцать пять минут супруга дозвонилась и, пощебетав с дочкой пару минут о какой‑то ерунде, передала мужу трубку.

На всякий случай отец тут же спросил у дочери, понизив голос, нет ли Павла рядом с ней?

Та была немало удивлена тому, что собеседник совершенно неожиданно поменялся, но, будучи умной дочерью умного отца, тут же подтвердила:

— Его нет рядом.

— Вот что, дочка. До меня сразу не дошло, но всё же не стоит тебе давать согласие Павлу на то, чтобы он занял эту должность в МГУ.

— Но почему? — удивлённо спросила дочь.

— Помнишь друга нашей семьи Ивана Гаркушина? Он ещё лет шесть назад стал замдеканом на физмате МГУ…

— Помню, конечно, — подтвердила Римма.

— А помнишь, как мы гуляли на его свадьбе с женой — красавицей, которая моложе его на двадцать лет?

— Да, папа, — вначале растерянно подтвердила Рима, а потом спросила: — И что?

Аверин досадливо поморщился. Рановато он свою дочку умной назвал. Ну да ладно, сдаваться он не собирался.

— А помнишь Василия Геннадьевича Шабурского, который лет шесть назад стал деканом факультета биологии? Хорошая же его свадьба была с новой женой-аспиранткой, правда? Яркая… Тоже же должна была наверняка тебе запомниться. А невеста какая красавица, да еще и внучка члена Политбюро? Ну как тут ему было устоять, и удержаться от развода с прежней супругой…

Римма помолчала, а потом сказала зловещим тоном:

— Поняла, папа. Я всё поняла. Ноги моего Паши не будет в этом МГУ.

Москва, квартира Сатчанов

Сатчан вот вообще не понял, что произошло. Он как‑то за вечер уже свыкся с мыслью, что надо соглашаться на предложение, которое от Ивлева поступило.

И жена с ним согласилась: новая должность даст для карьеры гораздо больше возможностей.

Тесть, будучи чрезвычайно искушённым в интригах в высших эшелонах власти, тоже, когда ему позвонили, незамедлительно подтвердил, что шанс в его возрасте занять такую интересную позицию предоставляется нечасто. Учитывая его способность налаживать отношения с людьми, он сказал, что уверен, что всеми возможностями новой должности Сатчан распорядится как следует.

Вдохновлённый и ободрённый этим, Павел уже подумывал о том, чтобы звонить Захарову. Если он получит согласие от Захарова, то это согласие будет иметь двойной эффект.

Во‑первых, мало ли — Захаров ему как раз какую‑то более выгодную должность подбирает прямо сейчас. Тогда шеф скажет об этом, и шансы получить эту должность, кстати говоря, как раз и вырастут, потому что Захаров будет чувствовать себя обязанным повысить Сатчана после того, как порекомендовал ему отказаться от другого варианта повышения.

Ну а если Захаров одобрит его на эту должность, то он уже практически со стопроцентной вероятностью её займёт. А то мало ли, как там сложатся отношения у Ивлева с тем, кто предложил ему поискать человека на эту позицию комсорга МГУ.

Бывает всякое: человек может передумать. Или ему сверху могут спустить какого‑нибудь другого кандидата, не оставив ему никакого выбора. А так уже и Захаров озаботится тем, чтобы Сатчан эту должность всё же занял. Так что при любых вдруг возникших проблемах звонок от него тут же утвердит Сатчана в этой новой должности.

И тут вдруг жена после разговора со своей матерью набросилась на него разъярённой фурией:

— Паша, ноги твоей не будет в этом МГУ! Я тут подумала: ерунда это, а не должность, не нужна она тебе.

— Погоди, — растерянно спросил её Павел, — но ведь даже твой отец уже сказал, что это прекрасная возможность ускорить мою карьеру и завести новые связи…

— Мало ли что сказал мой отец! — чуть ли не зарычала Римма. — Надеюсь, тебе важнее моё слово, чем мнение моего отца. А я тебе говорю, что ни в коем случае не давай согласия на эту новую должность. Ни к чему она тебе. Я лучше папу попрошу, чтобы он тебе что‑то получше нашёл.