Резидент. Часть 2 (СИ) - Киров Никита

Я думаю, что стоит поработать. А пока я изучал этот пыльный зал и три новые картины, висящие рядом. Две из них я знал, видел их раньше, а третья была в другом стиле. Две картины русских художников, третья — японская гравюра. Никакой эпохой Возрождения в этом зале даже не пахнет.

Пу-пу-пу. Представил себе, как сейчас не спят влиятельные люди — Ланге, начальник Наташи, кто-то из ФСБ, и думают о Тумане. И не догадываются, что вся разгадка связана с пацаном, который лежит на диване, чешет набитое пузо, слушает «Сектор Газа» в наушниках и разгадывает головоломку.

Весело бы было, узнай они об этом. Вернее, им весело, а мне было бы совсем наоборот.

Ладно, картина номер раз.

Всем известная «Утро в сосновом лесу» Шишкина с медведями, но Туман добавил на неё почти незаметного дракончика, спрятавшегося в зелени. Тут были и другие детали, ещё не ясные, и ребус явно был сложнее, чем выглядел. Мишки ищут дракона? Или он за ними подглядывает?

Ладно. Что дальше?

— Ну и кто ты такой? — спросил я, глядя на следующую.

Картина номер два. Самурай с мечом, и этот портрет выбивается из стиля. У него рожа с японских гравюр, вытянутая, злая и уродливая, но так тогда рисовали в тех краях. Дракона с ним нет.

Ещё он в доспехе, но у него странный шлем, с торчащим вперёд козырьком, как у кепки. И оружие у него необычное: не модная у самураев катана, и не тати, который носили самураи не для понтов, а для войны. В руке он вообще держал саблю, очень кривую, которую к концу становилась шире, а на клинке был выбит полумесяц. Интересно, что это за самурай такой, с турецкой саблей.

И третья картина. Я из-за неё тогда двойку получил на истории ещё в школе, поэтому и запомнил. Это была картина «Боярыня Морозова», с женщиной, которую везли на санях по улицам старой Москвы, а вокруг стоял народ.

Конечно же, картина была изменена в угоду памяти, в ней был новый ребус. Вот боярыня поднимала пальцы, но в рокерском жесте козочкой, а в другой руке держала ту самую записную книгу, которая была у Валеры. И люди явно отличались от оригинальной картины.

Но это мелочи. Самая яркая деталь — на коленях у неё сидели все три дракона: белый, зелёный и красный.

Мать драконов, блин. Дейнерис, мать её, Таргариен.

Значит, эта боярыня и мать драконов — связная? И у неё была связь со всеми тремя? Два из трёх драконов мертвы, но есть зацепка в виде записной книги и понимание, что где-то работает третий дракон, самый незаметный среди них.

И он должен быть связан с этими двумя. И почему там медведи? Он работает в ФСБ, но скрывается? Тогда было бы логично. Или они его ищут, но не могут найти? Тоже вариант.

— Точно, — проговорил я.

Не удержался и пошёл съесть в качестве награды ещё кусок курицы. Заслужил, мысли-то дельные.

Уже клонило в сон, так что на этом я думать о деле перестал. Просто потупил в телефон, нашёл сайт с виртуальным 3d-туром по Палаццо Веккьо и прошёлся там, чтобы немного прояснить, что там ещё может быть, пока я не добрался до самой башни.

Примерно понял, что это за помещение с лесами и ремонтом, и представил структуру дворца памяти лучше. Да, у Тумана дворец более массивный, и этажей может быть больше, чем в жизни, ведь он наслаивал помещения внутри. Но всё равно, за основу он взял это Палаццо.

Так что однажды и до башни я доберусь. Отметил ещё пару реальных помещений, который мне ещё были недоступны в памяти. Например, Зал Карт Медичи, где Туман наверняка тоже прятал немало важного. На сайте это было впечатляющее место с огромным глобусом, но в памяти меня туда ещё не пустило.

Снилась мне Флоренция, правда, под утро каменные дворцы и жаркие итальянки вдруг исчезли, и сон резко стал некомфортным. Будто мне сорок лет, у меня была семья, квартира и машина, и вообще, все обращались ко мне по имени-отчеству.

Но вдруг меня вызвали в морг, где лежали тела бомжей и проституток, в которых я узнал тех, с кем рос в детдоме.

Дерьмище, я даже проснулся. Думал же вчера о них, что надо поговорить, вот и приснились.

Ладно, пора вставать. Сегодня воскресенье, и я проснулся куда позже обычного. Но зато выспался. Позавтракал омлетом и занялся домашкой на завтра. Её сделал быстро.

Только после этого взял в руки телефон, полистал новости, чаты, написал «с добрым утром» Наташе. Потому что если взять телефон с самого утра, то хрен потом что сделаешь, особенно такую умственную работу, давно заметил. А если бы было что-то срочное, Наташа бы позвонила.

Сегодня выходной, и надо бы выйти в город, прикинуть план действий, если не будут дёргать за вчерашнее. Но я пока сидел на месте и вслушивался в то, что происходит сверху. Уже топают, значит, проснулись, пора бы навестить соседей.

Хотел узнать у них что-нибудь о Пашке, который оказался красным драконом, но… одного разговора будет мало, да и сон никак не забывался.

Немного подумал, спустился в магазин, а когда вернулся с двумя пакетами продуктов, то сразу поднялся этажом выше, в гости к тем, с кем рос в детдоме.

— Опять бухаете? — спросил я, входя в квартиру.

— Ну чё тебе опять надо, Вадя? — спросил небритый Лёнчик. — Бухаем и бухаем, какая разница.

— Веник где? — я прошёл внутрь, отодвинув его. — У меня под ногами всё хрустит из-за крошек. Если тараканы заведутся, я вам тут устрою.

В квартире были все пятеро, гроза подъезда, и отлично, что рядом нет никого из посторонних. Не придётся выгонять. Юлька и Галька спали в комнате, ещё не проснулись, Стасян с Васьком спорили, кто пойдёт за пивом, а Лёнчик смотрел на меня с явным неудовольствием.

— Где-то лежал веник, — пробормотал он, сдавшись от моего напора. — У меня в квартире.

— Принеси, — велел я. — И будем работать. Ведро захвати и таз.

Они все так и жили в одной квартире, тесной коммуной. Им так привычнее после общих спален, а остальные квартиры стояли пустые. Иногда они перебирались в них, когда в одной становилось слишком засрато.

Пока я определял фронт работ, вспоминалось, как у нас вели всю эту социальную работу по адаптации сирот к взрослой жизни. Да, её проводили, но так себе.

При детдоме была квартира, типа тренировочная, где мы должны были учиться взрослой жизни, планировать бюджеты и готовить. Я там был всего раз в шестнадцать лет, нас туда запустили на тридцать минут. И даже не помню, что там объясняли.

Ещё нас должны были учить финансовой грамотности, чтобы мы не потратили всё пособие за один день. Тоже не особо успешно, я только с Туманом освоил, как это надо делать, и даже стал откладывать десятую часть его же денег с крипты, ну и со своих пособий и пенсии за отца, и погасил тот кредит. А раньше сливал всё.

Кроме того, за нами закрепляли куратора, которая должна была помогать нам осваиваться. Но Марья Борисовна, усталая тётенька пенсионного возраста, отвечала аж за три десятка пацанов и девушек со всего района, и мы её не видели вообще никогда. Не было у неё на нас времени.

Короче, с социалкой у нас был полный швах, и народу до сих пор сложно привыкнуть, что еду не приносят в столовую, что новую одежду можно попросить у завхоза, да и что вообще тебе никто ничего не должен.

Хотя меня этим стереотипом, что якобы я жду халявы, до сих пор попрекают, особенно преподы. Но Кашин и даже тренер в последнее время перестали это делать. Ну, я всё доказал, что нужно, и от меня отстали.

Короче, я выплывал, а вот соседей было жалко. Им или в бандиты, или в проститутки, или ещё куда. Летят на дно с с ускорением, достигая всё новых глубин.

Да, в квартирах у них тот ещё срач. Всё в мусоре и бутылках, в одной ванной будто вообще кого-то расчленили или пытались растворить в кислоте, как в том сериале про Уолтера Вайта. В когда-то беленький акрил въелась едкая грязь, а царапины такие, будто здесь закрыли оборотня, и он пытался копать дно ванной.

— Генеральная уборка, — объявил я, закончив осмотр. — Как в детдоме. А то грязью заросли.

— Заняться нам нечем, ага, — дерзко сказал Стасян.