Самозванец (СИ) - Коллингвуд Виктор

— Иван Федорович, я напомню вам, что цель этой экспедиции — не только замер глубин и следование из пункта «А» в пункт «Б». У меня дипломатическое поручение. Мне нужны лондонские банкиры, мне нужен дом Берингов и переговоры в Сент-Джеймсе. Я посол, а не пассажир на барже!

Держась поодаль, я внимательно наблюдал за их ссорой. Понятно… Резанову хочется в Лондон. Может, реально переговоры вести, может, просто мужик задолбался, соскучился по бордо, хрустящим простыням в отеле, и симпатичным дамочкам в борделе. Тут я его понимал. Особенно — в последнем пункте.

А вот у капитана были свои соображения, чисто навигационные, морские. И они никак не могли прийти к одному знаменателю. Спор разгорался, и вот когда он уже грозил перейти в рукопашную, сквозь свист ветра раздался крик: вахтенного офицера

— Парус на горизонте!

Орк-аптекарь в Мире Тверди. Новая книга по вселенной Евгения Капбы. https://author.today/work/570306

Глава 17

— Где? Что? — тут же завертел головой Резанов. — Пираты? Приватиры?

— Парус на норд-вест! — донесся сверху пронзительный крик марсового.

Подойдя к фальшборту, я вгляделся в свинцовую дымку. На горизонте, словно вырастая прямо из серой воды, стремительно поднималась настоящая гора парусины. Судно шло наперерез, явно ложась на курс перехвата. Свежий ветер придавал ему отличную скорость, и корабль быстро приближался.

— Что это за корабль? — спросил я, пытаясь сквозь брызги разглядеть силуэт.

Рядом остановился лейтенант Ромберг, вглядываясь в растущую по правому борту махину.

— Англичанин, — мрачно констатировал он. — Фрегат. И очень большой. Сейчас посчитаю порты… Раз, два, три… Да тут все пятьдесят четыре пушки! Почти линейный корабль, Фёдор Иванович. Уж против нашего десятка «пукалок» — точно Голиаф.

Макар Ратманов, стоявший на шканцах, молча раздвинул подзорную трубу и прильнул к окуляру.

— «Антилопа», — хмуро произнес старший офицер, опуская трубу. — Вот как называется. И прет, дьявол, прямо на нас, будто мы ему дорогу перешли.

— Поднять флаг! — раздался резкий, как удар хлыста, голос Крузенштерна. — Пусть видят, с кем имеют дело.

Над нашими головами с треском развернулся Андреевский флаг. Я посмотрел на капитана — Иван Федорович был крайне встревожен. Он-то, несколько лет стажировавшийся в Королевском флоте, отлично знал, как англичане ведут себя в своих водах во время войн.

Фрегат между тем и не думал сбавлять ход. Он надвигался, превращаясь из силуэта в громадную, давящую своими размерами плавучую крепость. Англичанам наш флаг был явно до лампочки.

Внезапно нос «Антилопы» окутался густым белым дымом.

Бах! Тяжелый грохот прокатился над водой, ударив по барабанным перепонкам. В полусотне метров по нашему курсу взметнулся высокий пенный столб от ядра.

— Да как они смеют⁈ — взвился Ратманов, хватаясь за эфес морского кортика. — По нашему флагу! По российскому судну!

Я невольно усмехнулся, хотя ситуация была не из веселых. Англичане не церемонились! В мои девяностые это называлось «шмальнуть по колесам». Четкий сигнал: прижмись к обочине, иначе следующий прилетит в лобовое. В этом мире международное право работало точно так же — оно опиралось исключительно на калибр твоей артиллерии.

— Лечь в дрейф! — процедил Крузенштерн. В его голосе звенел лед. — Обрасопить реи!

Встав в дрейф, «Надежда» тяжело замерла на волнах, сдаваясь на милость победителя. «Антилопа» подошла вплотную, нависнув над нами высоким, выкрашенным черно-белыми шашечками бортом. Раздался скрип талей — англичанин демонстративно открыл орудийные порты. На нас хищно уставились черные чугунные рыла десятков пушек. Внутри фрегата суетилась орудийная прислуга. Одно слово их капитана, и от нашей «Надежды» останутся только щепки.

Крузенштерн схватил рупор и шагнул к борту.

— Русский императорский шлюп «Надежда»! — перекрывая шум ветра, рявкнул он на чистейшем английском. — На борту полномочный посол! Какого дьявола, джентльмены⁈

На британском фрегате возникла легкая заминка. Лица офицеров, смотревших на нас с высоты своего юта, вытянулись. Вскоре послышался плеск весел — от борта «Антилопы» отделилась шлюпка.

Спустя пять минут на нашу палубу поднялся английский лейтенант. Идеально сидящий синий мундир, белые перчатки, снисходительная улыбка.

— Тысяча извинений, капитан, — он приложил два пальца к треуголке, обращаясь к Крузенштерну. — Туман, знаете ли. Война с Бонапартом. Мы патрулируем пролив, ищем французских контрабандистов. Ваш силуэт показался нашему дозорному крайне подозрительным. Досадная ошибка! Мой командир просит принять глубочайшие извинения.

Лейтенант сделал знак рукой, и британские матросы сноровисто подняли на нашу палубу два пузатых дубовых бочонка.

— Немного ямайского рома за причиненное беспокойство, джентльмены. Счастливого плавания!

Офицер козырнул, спустился в шлюпку, и уже через десять минут «Антилопа», распустив паруса, величественно удалялась прочь, продолжая свой дозор.

Я подошел к бочонкам с ромом и, не сдержавшись, рассмеялся в голос. Ратманов посмотрел на меня как на умалишенного.

— Чему вы радуетесь, граф? Нас только что вываляли в грязи!

«Мастерству, Макар Иванович, — подумал я. — Смотрите и учитесь. Прижали к обочине, навели стволы, проверили документы. А потом сказали: „Сорян, пацаны, обознались“, подогнали бухло и поехали дальше контролировать район. Вот это, господа, называется настоящая глобальная монополия».

Что датчане, что англичане, — богатеют на морской торговле. Перевозки приносят им немыслимую прибыль, а крышевание перевозок — сверхприбыль. Вот бы куда нам вписаться… Морская торговля — это местный аналог нефти и алмазов в одном флаконе! И чтобы мы, русские, могли нормально дышать в этом бизнесе, придётся играть с ними на их же поле. Жёстко и без благородства.

Улучив минуту, я заскочил в каюту Резанова.

— Сударь — начал я без предисловий — я тут переговорил с Шемелиным и промысловиками. Они утверждают, что на Камчатке страшно нужны корабельные грузы, и еще уйма других вещей. Может, закупиться в Англии дополнительно?

Николай Петрович с укоризной посмотрел на меня.

— Неужели, граф, вы полагаете, что я об этом не думал? Разумеется, там нужна уйма разных грузов. Но корабли перегружены.

— Но, какие-нибудь нитки-иголки много места не займут!

— Деньги, граф, — просто ответил Резанов. — Компания сильно потратилась на снаряжение экспедиции. И в пути еще могут быть разные траты. Я не рискну закупить дополнительный груз.

Николай Петрович немного подумал.

— Впрочем, возможно вы правы. Хорошо, я обсужу все поподробнее с Шемелиным, и мы что-нибудь решим.

Не успели мы выдохнуть и переварить ямайский ром от «Антилопы», как день сурка пошел на второй круг. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду Ла-Манша в кровавые тона, когда с марса снова заорали:

— Парус по носу! Идет прямо на нас!

Я мысленно застонал. Ратманов, стоявший у компаса, злобно выругался.

— Еще один, — сквозь зубы процедил лейтенант Ромберг, не отрываясь от подзорной трубы. — Фрегат. Сорок шесть пушек. Название… «Виргиния».

— Да они издеваются! — взорвался Ратманов. — Мы что, на каждой версте будем им в пояс кланяться⁈ У них тут международные воды или застава на заставе?

В середине девяностых мне довелось гнать партию машин через Кавказ. Вот там было то же самое: на каждом блокпосту тормозят, щелкают затворами и проверяют документы, просто потому что могут. А куда деваться? Спорить с человеком, у которого автомат — или, в данном случае, сорок шесть чугунных стволов, — плохая примета для здоровья.

«Виргиния» действовала еще наглее своей предшественницы. Англичанин подошел на дистанцию пистолетного выстрела. Дружно откинулись крышки орудийных портов. В черных квадратах тускло блеснули жерла пушек.