Патруль 5 (СИ) - Гудвин Макс

Лифт представлял из себя отдельную кабинку с табличкой «Только для персонала» и слотом под ключ-карту. И я приложил брелок, а двери бесшумно разъехались в стороны. Восьмой этаж горел на панели отдельной кнопкой без цифры и я нажал, поехав наверх.

Лифт полз медленно. Тут, кстати, очень удобно останавливать таких как я, просто блочишь лифт и ждёшь подкрепления.

Но двери открылись в небольшой холл с мягким светом, кожаным диваном и стойкой, за которой дремал мужчина в униформе. Лет пятьдесят, седой и уставший. Консьерж видимо. Его работа — встречать жильцов и гостей, запоминать лица, звонить в номера, если что не так. Но в шесть утра даже консьержи спят.

Я подошел бесшумно. Он вздрогнул, когда моя тень упала на стол, и открыл рот, чтобы спросить «Вы кто?», но я уже вскинул руку с пистолетом. Два шага разделяло нас, и транквилизатор вошел ему в грудь. Прогремел выстрел. Консьерж дернулся, попытался встать, но ноги подкосились, и он осел обратно в кресло, уронив голову на сложенные руки.

Часа четыре поспит — и будешь как новенький.

— Дверь номер 5 направо от проходной, — ожил ОЗЛ в моих наушниках, новым для меня голосом, возможно это и был Филин.

Я быстро двинулся по коридору. Ковролин глушил шаги, мягкий свет под потолком создавал уют, которого здесь быть не должно. Дубовая и массивная дверь, с латунным номером «5» и маленьким глазком, который смотрел на меня черным зрачком.

И я набрал полную грудь воздуха и ударил ногой в район замка. Дверь даже не крякнула, а распахнулась с хрустом вырванного замка, ударившись ручкой о стену.

И я вошел.

Внутри было темно, только из окна, откуда открывался вид на набережную Иртыша, лился бледный свет уличных фонарей. Я сделал шаг, второй, привыкая к полумраку, и вдруг понял: здесь пахнет не парфюмом, а пахнет дорогим алкоголем.

Я сканировал дом через прицел ПБ шагая бесшумно по дорогим коврам и услышав звонкие звуки стекла, словно кто-то едва слышимо набирал что-то в бокал. Я повернулся на звук и открыв дверь в огромную кухню, увидел его.

Фигура в зеленоватом халате, стояла за домашним баром, подсвечиваемая мягким светом, что лился откуда-то снизу, из-за стойки. Он повернулся ко мне и, расплывшись в дружелюбной улыбке, кивнул, в руках мужчина держал бокал белого вина:

— Здравствуйте, молодой человек? Подарите старику минутку своего времени?

Я замер в дверном проеме, держа его на прицеле. Пистолет смотрел ему точно в грудь, но Лука, кажется, этого даже не замечал. Или делал вид, что не замечает.

— Зачем тебе ещё минутка? — спросил я расщеплённым голосом словно Бэтмен.

— Поговорить со своей смертью, быть может, выторговать у неё ещё вторую минутку, — ответил он просто, и в голосе не было страха — только усталая мудрость человека, который слишком долго жил на этом свете и всё про него понял.

— Говори, — произнёс я, не опуская ствола.

Лука опёрся локтями о стойку, отпивая из бокала и ставя его на стойку сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня с искренним интересом.

— Значит, вы не ради денег меня убиваете? И правильно ли я понимаю, что это вы уничтожили Бурого, Лодку и Дылду? А ваш шлем говорит о том, что это были именно вы. Что ж, я удивлён и обескуражен. Я за свои годы думал, что видел всё, но вы меня удивили. Чего же вы хотите? Быть может, я могу вам помочь? Считайте, что поймали джина в сосуде и трёте эту лампу. С желаниями.

Я молчал. Стоя в проёме и держа его на прицеле.

— Скажи ему, что ему сейчас позвонят, — произнёс Филин в гарнитуре.

Я продублировал это голосом Бэтмена:

— Вам сейчас позвонят.

Лука удивлённо приподнял бровь, но улыбка не сползла с его холёного лица. Он даже не шелохнулся, только руки чуть крепче сжали край барной стойки.

— Отлично, — кивнул он, не сводя с меня глаз. — Видите, молодой человек, поступать милосердно не так уж и сложно. Особенно когда есть выбор. А выбор, как говорится, есть всегда.

В тишине щёлкнул динамик его телефона, лежащего на стойке. Экран засветился, пошла рябь вызова. Лука глянул на дисплей, потом снова на меня.

— Позволяете? — спросил он с лёгким поклоном, словно мы вели светскую беседу в ресторане, а не разговор на дуло пистолета.

Я кивнул.

Он нажал на зелёную кнопку и включил громкую связь. Из динамика донёсся спокойный, чуть механический голос, искажённый шифратором:

— Антон Павлович, доброе утро. У вас есть ровно минута, чтобы принять решение. Либо вы работаете на нас с сохранением всех ваших активов и, что немаловажно, жизни. Либо мы вас в этом мире больше не задерживаем. Выбор за вами.

Лука слушал, глядя мне в глаза. Улыбка на его лице стала чуть шире, чуть теплее. Искренней.

— А условия? — спросил он в телефон, но смотрел при этом на меня.

— Полная конфиденциальность. Сохранение вашего бизнеса. Информационная поддержка. И, разумеется, защита от конкурентов, которые уже наверняка почувствовали запах крови после смерти Бурого. Взамен — вы становитесь нашим человеком в администрации. Ничего сверхъестественного, просто иногда будете консультироваться с нами о некоторых ваших решениях, которые готовятся в городской думе.

Лука кивнул, будто услышал именно то, что ожидал и, поправил пояс халата и сделал шаг в сторону. Я напрягся, палец на спуске дрогнул, но он лишь подошёл к кофемашине, нажал кнопку и, пока она шипела, обернулся ко мне.

— Кофе? — спросил он просто. — У меня отличный бразильский. Настоящий, не из «Колибри». Специально для себя вожу.

Я не ответил. Только мотнул головой. Это он со страха всё делает, или решил перед смертью и вина и кофе бахнуть?

— Зря, — вздохнул он. — Кофе в шесть утра — это маленькая победа над хаосом.

Он взял чашку, отпил маленький глоток, поморщился от горячего и повернулся к телефону.

— Я согласен. Но с одним условием.

— Слушаю.

— Молодой человек в шлеме больше никогда не появляется в моём доме. А если появляется — то только как гость. Без оружия и без этой вашей чекистской драматичности. Я же правильно понимаю, что вы ГэБисты?

Из динамика донёсся короткий смешок. Короткий и сухой.

— Вы правильно всё понимаете. И договорились, Антон Павлович. Через час вам привезут новую дверь и сменят замки. За счёт заведения. А пока — приятного аппетита.

— Нет спасибо. Дверь я себе поменяю сам. Я бы хотел как можно реже видеть ваших людей у себя, это портит мою светскую репутацию.

— Как хотите, — произнёс Филин и связь оборвалась. Я опустил пистолет, а Лука пригубил своё кофе, поставил чашку в стойку и снова посмотрел на меня.

— Знаете, молодой человек, — сказал он тихо, — я ведь правда думал, что сегодня умру. Когда узнал про вашу работу уже думал улетать и собрал вещи, даже билет заказал. В Турцию. А потом подумал, а кому я там нужен на Западе, а тут раз уж передел идёт, еще послужу родному Отечеству. Да и кроме того от вас же не уехать…

Он вздохнул.

— Передайте своему начальству: я не подведу. И спасибо… за выбор.

Я кивнул, развернулся и вышел в коридор. Консьерж всё ещё спал за стойкой, положив голову на руки. Я прошёл мимо, нажал кнопку лифта и только в кабине позволил себе выдохнуть.

— Четвёртый, — ожила гарнитура голосом Филина. — Отлично сработано. Следующая цель — Кулик. Он сейчас в своей тайной квартире на Заречной. Но будь осторожен: у него там собака и, по данным, пара человек для охраны. И быстрее уходи, соседи нажали тревожную сигнализацию.

Лифт мягко тронулся вниз, унося меня с восьмого этажа обратно в темноту парковки. А в голове крутилась одна мысль: интересно, сколько ещё таких вот как «Лука» ходят по земле, делают свои серенькие дела и ждут, когда к ним постучится смерть в шлеме? И что они скажут, когда она постучит?

Я взглянул в ОЗЛ спецсвязь, задача с Лукой отметилась зелёным, а значит выполнена.