А в этой «Записке» были цифры.
Не… Мы сейчас не про сто тысяч бронированных «Фордзон-Путиловцах» с «Максимами» и столько же аэропланов из бамбука и домотканых тряпок, с автомобильными двигунами и деревянными пропеллерчиками…
Мы про:
КОНЦЕПЦИЮ !!!
В «записке» Тухачевского были «цифры» предполагаемой численности Советских вооружённых сил, в разгар проведения перманентной мобилизации.
Итак, открываем первоисточник:
«…Численность отмобилизованной армии, по моему варианту, как его штаб называет в «245 стрелковых дивизий», определяется в 11 млн. 275 тыс. человек…».
Эти «цифры» сей «теоретик» вовсе не с потолка взял – как сперва можно подумать, а в той же «записке» постарался как можно более убедительнее обосновать:
«Как известно, в 1918 г. германская армия достигла 246 дивизий, т. е. примерно предложенной мною цифры…
…Записка о реконструкции РККА является попыткой теоретически нащупать те новые пути, которые требуются жизнью, успехами осуществления генеральной линии партии», и подчеркивал: «все свои расчеты я базировал на цифровом изучении экономического развития СССР. Приведенные мною в записке ориентировочные цифры развития вооруженных сил, мне кажется, намечают верное направление к достижению новых пропорций родов войск, хотя я вполне понимаю и оговариваю неоднократно в записке, что мои расчеты имеют лишь ориентировочный характер и требуют детальной углубленной проработки68».
За неимением других столь же «обоснованных» предложений, Реввоенсовет СССР решил взять эти «цифры» в качестве рабочих.
И вот здесь начинается самое, на мой взгляд интересное:
Но эти «11 млн. 275 тыс. человек» надо чем-то вооружать, верно?
Верно!
А чем?
И здесь товарищ Тухачевский предлагает:
«Штаб РККА указывает на необходимость постройки многих крупнейших военных заводов, что я считаю совершенно неправильным. Военное производство может в основном базироваться на гражданской промышленности, что я и доказываю цифровыми выкладками в записках о системе мобилизации промышленности и об артиллерийской программе. Из прилагаемых записок Вам будет ясно, что в вопросах подготовки обороны я исхожу из стремления минимальных затрат в мирное время, путем изыскания способов приспособления мирной продукции и органов хозяйственного культурного строительства для целей войны».
Несколько сумбурно, конечно, ибо сей «стратег» - не дружил не только с цифрами, но и с буквами. Но суть понять можно.
Не так давно ставший Наркомом обороны командарм Григорий Кулик сей документ прочёл и с целью подставить «военспеца» (а как «краском», военспецов он ненавидел – от слова «люто»), ознакомил с ней товарища Сталина, не забыв приписать:
«Осуществить такой «план» – значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию. Это хуже всякой контрреволюции! Наркомат обороны и Штаб РККА ясно и определенно отмежевался от «плана» т. Тухачевского»69.
Вождь эту «Записку» прочёл, в сердцах обозвал Тухачевского «дураком, Маниловым и прожектером» и уж хотел было отдать её как раз кстати зашедшим к нему пионерам – сборщикам макулатуры. А самого автора – на Лубянку к товарищу Кирову. Потом передумав, прочёл ещё и, ещё раз…
И глубоко задумался.
В деле автомобилизации всей страны ведущая роль, конечно, была отведена технологической помощи (за деньги) Запада. Без неё - не догнать тот же Запад и, тем более - не перегнать. И это нисколько не противоречило господствующей в СССР идеологии, ибо сам его основатель – Владимир Ильич Ленин, как-то раз изрёк:
«Западные капиталисты с удовольствием продадут нам верёвку, на которой мы их повесим».
Однако его верный Ученик и Последователь точно также очень хорошо понимал, что когда-нибудь «западные капиталисты» обязательно поймут, для чего страна победившего социализма скупает у них так много «верёвок». И тогда привыкшей к поставкам современных западных станков и оборудования советской автомобильной промышленности, придётся очень несладко.
И он был прав!
В конце-концов, так и произошло после вторжения Красной Армии в Финляндию зимой 39-го, когда Соединёнными Штатами на СССР было наложено так называемое «Моральное эмбарго», ограничившее доступ к западным технологиям.
Значит, что?
Значит надо как можно раньше начинать развивать собственное производство станков, инструмента и контрольно-измерительных прибор. Без этой составляющей - никого высокотехнологичного производства вроде автомобильного, невозможно в принципе.
Было ли такое производство в СССР?
Конечно, было!
В стране производились нужные автопрому – «как воздух, как хлеб» бесцентрово-шлифовальные (ТБШ), горизонтально-фрезерные, токарно-винторезные, зуборезные… И многие другие станки, а также режущий и измерительный инструмент, различные приспособления и технологическая оснастка…
Где вы думали?
Правильно: главным образом на предприятиях Оборонпрома СССР - производящих всё вышеперечисленное… Станки, оснастку и инструмент ижевцев и туляков, к примеру, очень хорошо знают машиностроители всей страны. И оно ничем не хуже заграничного, а по некоторым позициям, даже наоборот.
Но обязательно надо добавить: ВВП страны производил все эти «ништяки» в основном для себя. А для потребителей не связанных с оборонкой, эти самые передовые предприятия страны - изготавливали всего лишь примерно три-четыре(!) процента от всего выпуска.
И недолго думая лукаво, Вождь и Учитель всех трудящихся в мире, взял да и отобрал у Наркомата обороны все эти «ништяки» - создав Главк станкостроения в составе Народного комиссариата автомобилестроения СССР. Позднее, после самоубийства Оржоникидзе в 1936-м году и «расскассирования» его ведомства, этот «главк» станет отдельным Наркоматом станкостроения СССР70.
Подчиняющиеся Наркомату обороны СССР предприятия заводы треста «Оборонпрома», выпускающие артиллерийские орудия, Вождь не тронул, ибо его же словами:
«Артиллерия - Бог войны».
Не тронул и предприятия производящие боеприпасы. А вот по производителям стрелкового вооружения, прошёлся что называется «частым бредишком». На Тульском оружейном заводе осталось лишь производство винтовок и пистолетов, на Ижевском – металлургия специальных сталей и производство оружейных стволов, ибо больше их нигде в СССР не делали.
Ну а с оставшимися двумя было ещё проще: Сестрорецкий оружейный завод и до этого – с 1922-го года, стал первым инструментальным заводом в стране - СИЗ и полностью перешёл на производство мерительного и металлорежущего инструмента.
В 1927 году, «Ковровский пулемётный завод» был переименован в Инструментальный завод № 2, с 7 июля 1932 года именовался «Инструментальным заводом № 2 имени К.О. Киркижа».
Осталось выгнать с последнего оружейников и…
Готово!
На вопрос ошарашенного Кулика:
- А где мне производить пулемёты?
Пыхнув своей знаменитой трубкой, Сталин ответил:
- А это уже - ваши проблемы, товарищ Нарком…
Потом той же трубкой указав на находившегося в кабинете Михаила Тухачевского:
- …Ваши и вновь назначенного Начальника вооружений Наркомата обороны СССР. Но за срыв программы производства вооружений, перед трудовым народом со всей строгостью ответите ОБА(!!!).
Те переглянулись и…
Побледнели.
Чтоб понять всю сложность вставшей перед Куликом и Тухачевским проблемы (весьма сходной с проблемой программы автомобилизации, кстати), приведём некоторые цифры. Чтоб при мобилизационном развёртывания достичь уровня выпуска оружия германской военной промышленности при её крайнем напряжении в 1918-м году – на что ориентировался в своих расчётах вышеназванный «теоретик», нужно увеличить производство:
