Змий из 70х (СИ) - Симович Сим

Хирург пронес ее в гостиную и бережно опустил на пушистый ковер возле дивана. Он не стал зажигать верхний свет, лишь щелкнул выключателем старого торшера, который залил угол комнаты теплым медовым светом. Оставив Леру на пару минут, Ал скрылся на кухне и вскоре вернулся с двумя хрустальными бокалами и откупоренной бутылкой темного грузинского вина. Рубиновая жидкость с тихим плеском наполнила бокалы, распространяя терпкий, сладковатый аромат винограда и южного солнца.

Он опустился на ковер позади нее. Лера послушно откинулась назад, опираясь спиной на его широкую грудь, и с наслаждением сделала первый глоток. Вино приятно обожгло горло, разливаясь по телу расслабляющим теплом. Ал забрал бокал из ее рук, поставил его на низкий журнальный столик и принялся выполнять свое обещание. Его длинные, чуткие пальцы, привыкшие к ювелирной хирургической работе, легли на напряженные плечи балерины.

Мужчина начал разминать уставшие мышцы медленно, глубоко и невероятно профессионально. В каждом его движении читалось доскональное знание анатомии, помноженное на искреннее, трепетное желание подарить ей облегчение. Лера тихо, протяжно выдохнула, чувствуя, как под его горячими ладонями тает накопившееся за день напряжение. Ал плавно спустился к ее лопаткам, массируя спину через тонкую шерстяную ткань водолазки.

— Ты слишком много работаешь, моя девочка, — его баритон зазвучал у самого ее уха, низкий, бархатный и дразнящий. — Если этот ваш балетмейстер не даст тебе выходной, я действительно приеду в театр и устрою там карантин по выдуманной эпидемии.

Лера тихо рассмеялась, запрокидывая голову ему на плечо. Его губы тут же коснулись открывшейся линии ее шеи, оставляя влажный, обжигающий след. Массаж незаметно, но неотвратимо перерастал в нечто совершенно иное. Уверенные мужские руки скользнули ниже, на талию, притягивая девушку еще ближе. Ал виртуозно сочетал нежность и ту самую непререкаемую власть опытного любовника, от которой у Леры сладко замирало сердце.

Ткань ее одежды казалась сейчас совершенно лишней преградой. Мужчина легко, почти невидимым движением избавил ее от водолазки. В золотистом свете торшера ее точеная фигура казалась вылепленной из дорогого фарфора. Змий не отрывал потемневшего, жадного взгляда от ее силуэта, покрывая поцелуями хрупкие плечи и ключицы. Его прикосновения становились все более требовательными, заставляя балерину прерывисто дышать и инстинктивно подаваться навстречу. В этой тихой московской квартире, под завывание зимней вьюги за окном, не было места стеснению или усталости, только чистая, концентрированная страсть двух людей, которые наконец-то остались наедине и могли насладиться друг другом без остатка.

Мягкий медовый свет торшера скользил по обнаженным плечам Леры, подчеркивая каждую безупречную линию ее тела, вылепленную годами жесточайшей дисциплины. Но сейчас от балетной строгости не осталось и следа. Ал смотрел на нее потемневшим, почти хищным взглядом мужчины, который точно знает, какой абсолютной властью обладает над этой женщиной. Его большие, горячие ладони медленно, с дразнящей неспешностью заскользили вниз по ее спине, очерчивая изгиб талии и заставляя Леру выгнуться навстречу его рукам.

Его губы проложили влажную, обжигающую дорожку от линии челюсти вниз, к трепещущей ямочке между ключицами. Девушка запрокинула голову, судорожно выдыхая, когда его поцелуи стали глубже и требовательнее. Ал виртуозно играл на ее обнаженных нервах. Его длинные пальцы, привыкшие к ювелирной хирургической точности, сейчас исследовали ее бархатистую кожу с такой сводящей с ума откровенностью, что у Леры потемнело в глазах.

— Ал… — сорванным шепотом выдохнула она, вплетая дрожащие пальцы в его светлые волосы и пытаясь притянуть его еще ближе.

— Тише, моя хорошая. Мы никуда не торопимся, — его баритон вибрировал у самой ее кожи, хриплый и тяжелый от сдерживаемого желания. — Завтра не существует. Есть только эта ночь.

Он одним плавным, властным движением развернул ее к себе и уложил на спину, прямо на пушистый ворс ковра. Нависнув сверху, Змий перехватил ее изящные запястья и мягко, но безапелляционно прижал их к полу по обе стороны от ее головы. Лера оказалась в абсолютной, сладкой ловушке. Она смотрела на него снизу вверх широко распахнутыми глазами, в которых плескалась звенящая, отчаянная жажда и полное доверие.

Его взгляд медленно опустился на ее тяжело вздымающуюся грудь, и мужчина наклонился, захватывая ее губы в долгом, собственническом поцелуе. Вкус терпкого грузинского вина смешался с горьковатым ароматом его табака. Лера протяжно застонала прямо ему в рот, когда его освободившаяся рука скользнула по ее бедру, уверенно и безжалостно избавляясь от последних преград из тонкой ткани.

Он безошибочно находил самые чувствительные точки, заставляя хрупкую приму извиваться под ним и сходить с ума от невыносимого предвкушения. Ал дразнил ее, балансируя на грани, сводя с ума чередованием обжигающих ласк и томительных пауз. Его губы скользили все ниже, оставляя на ее светлой коже горячие следы, заставляя девушку выгибаться дугой и тихо выкрикивать его имя в полумрак гостиной.

Градус в комнате взлетел до предела, расплавляя остатки разума. Зимняя вьюга за окном казалась лишь далеким фоном для той раскаленной, первобытной страсти, что захлестнула их с головой.

Мягкий свет старого торшера выхватывал из полумрака их сплетенные силуэты.

Ал задавал ритм — сначала тягучий, дразняще медленный. Он словно проверял на прочность ее выдержку.

Лера, привыкшая к тотальному контролю над каждым мускулом у балетного станка, сейчас безоговорочно капитулировала перед его напором.

Она выгибалась навстречу каждому движению, впиваясь тонкими пальцами в его широкие плечи. В этом бушующем шторме они были ее единственной опорой.

Ее тихое, прерывистое дыхание срывалось на сладкие стоны, которые тонули в его глубоких, жадных поцелуях.

Змий точно знал, где нужно задержаться, а где ускорить темп, доводя приму до звенящего предела.

Жар его кожи, легкий запах табака и дорогого парфюма смешались с ее сладковатым ванильным ароматом. Этот дурманящий коктейль окончательно кружил голову.

Напряжение в комнате сгустилось настолько, что казалось, его можно резать скальпелем.

Ал обхватил ее бедра сильными, надежными руками, притягивая еще ближе и стирая последние границы между ними.

Темп нарастал. Он становился необузданным, выбивая из Леры последние связные мысли.

В ее глазах, потемневших от страсти, отражался золотистый свет и абсолютно искренняя, растворяющаяся в нем любовь.

— Ал… пожалуйста… — выдохнула она, срываясь на звенящий шепот. Выносить эту сладкую пытку больше не было сил.

Его низкий, вибрирующий стон стал ей ответом.

Он сделал последний, самый глубокий выпад, окончательно срывая ее в раскаленную бездну.

Лера вскрикнула, подаваясь всем телом вперед. По ее венам прокатилась ослепительная волна наслаждения, дробясь на тысячи горячих искр.

Она судорожно сжала его в своих объятиях. Через секунду мужчина содрогнулся следом за ней, отдавая всего себя без остатка и утыкаясь горячим лицом в изгиб ее шеи.

Их бешено бьющиеся сердца постепенно возвращались к привычному ритму. Они вторили тихому тиканью старых часов в гостиной.

Ал тяжело дышал, согревая ее разгоряченную кожу своим дыханием. Он бережно, почти невесомо гладил Леру по влажным от испарины пепельно-русым волосам.

Вьюга за двойными рамами продолжала завывать свою зимнюю песню. Но в этой уютной вселенной на двоих царил абсолютный, звенящий покой людей, которые нашли свое идеальное пристанище.

Глава 14

Утро среды в третьей городской больнице началось с совершенно нетипичной аномалии.

Обычно кабинет главного врача встречал посетителей запахом дешевого табака, стопками пыльных отчетов и напряженным гудением ламп дневного света.

Но сегодня, едва Альфонсо переступил порог приемной, он уловил густой, бархатный аромат настоящего индийского чая со слоном. К нему примешивались тонкие, благородные нотки хорошего армянского коньяка.