Меткий стрелок. Том IV (СИ) - Вязовский Алексей

— У меня в багаже револьвер Кольт.

— Придется на время изъять. Как соберетесь выходить в город — буду вам лично его возвращать.

Гессе дал команду полицейским агентам, которые, не теряя ни секунды, приступили к делу. Они не только тщательно прощупали нашу одежду, но и досконально досмотрели саквояжи, переворачивая каждую вещь, проверяя каждый карман. Забрали револьвер и патроны к нему. А вот трость с кинжалом внутри пропустили. Не нашли тайной кнопки.

Калеб, до этого державшийся с показным спокойствием, заметно напрягся. Его пальцы, лежащие на золотом анке, чуть подрагивали.

— И еще одно, граф, — произнес Гессе, когда досмотр был закончен. Его голос стал тише, почти доверительным. — Прошу вас, не прикасайтесь к Его Императорскому Величеству и Его Августейшей Супруге. Только поклоны. Рукопожатия — только по личному желанию Николая Александровича. Это строгое правило. Переведите медиуму.

Я произнес на суахили:

— Все хорошо, Менелик, не нервничай. Веди себя, как мы репетировали.

Парадные двери распахнулись, мы пошли по коридорам. Они были украшенны лепниной и позолотой, на каждом шагу, куда бы я ни бросил взгляд, была роскошь, невероятное богатство. Лакеи в старомодных ливреях и напудренных париках бесшумно скользили по коридорам, словно привидения.

Мы шли по анфиладам — бесконечным чередам комнат, расположенных на одной оси, так что двери одного зала открывались прямо в следующий, создавая перспективу, уходящую вдаль. Высокие, арочные окна, завешанные тяжелыми бархатными шторами, чередовались с огромными зеркалами в золоченых рамах, которые отражали свет хрустальных люстр, висящих под потолком, и бесконечное количество картин. На стенах, отделанных шелковыми обоями, висели портреты императоров, сцены из охотничьей жизни, батальные полотна. В воздухе витал тонкий аромат старого дерева, воска и дорогих духов. Каждый зал, каждая комната были уникальны, но в то же время объединены единым стилем, единым ощущением величия.

Наконец, мы подошли ко входу в Палисандровую гостиную. Долговязый, чопорный дворецкий, с церемониальным посохом в руках стоял у двери. Створки распахнулись, дворецкий громким голосом сообщил присутствующим:

— Их Императорским Величествам представляются… граф ди Сан-Ансельмо и господин Менелик Светлый.

Мы вошли, поклонились. Николай, невысокий, с аккуратной бородкой, производил впечатление сельского учителя. Он был ухоженным, в мундире, с дымящейся папиросой в руке. Его глаза были добрыми, но слегка уставшими. Рядом с ним, на небольшом диванчике, сидела Александра Федоровна. Она была холеной, ее тонкие черты лица, породистый нос, капризные, нервические губы выдавали в ней аристократку до мозга костей. Я не мог оторвать взгляд от нее. В Аликс было явно что-то притягательное, какая-то скрытая сила, которая, несмотря на ее внешнюю хрупкость, завораживала. В то же время она была очень бледна, ее глаза, окруженные темными кругами, казались большими, печальными, и было видно, что она явно чувствовала себя не очень хорошо.

Царская чета встала, подошла к нам. Начали разглядывать Менелика, который поглаживал свой анк на груди.

Николай, чуть улыбнувшись, произнес по-английски, его голос был мягким, но уверенным:

— Господин граф, мне сообщили, что вы владеете русским.

— Да, ваше величество. У меня русские корни, из староверов, что переехали на Аляску.

— У вас очень чистое произношение — заметила Александра Федоровна. Сама то она кстати, говорила с явным акцентом.

Сценарий светской беседы нужно было ломать, шокировать царское семейство, выбить их из привычной колеи, и мы были готовы к этому с Менеликом. Не дожидаясь окончания моей речи, Калеб внезапно, словно по невидимому сигналу, вышел вперед. Его движения были быстрыми, но плавными, лишенными суеты. Он наклонился к животу царицы, как бы что-то рассматривая. Затем он резко повернулся ко мне и быстро заговорил на суахили, размахивая руками, его голос был низким, гортанным.

Все присутствующие напряглись. Николай так и вовсе впал в ступор, даже уронил папиросу на пол. Гессе, раздувая ноздри, рванул вперед и схватил Менелика за локоть.

— Что, что происходит? — удивилась Аликс

— Ваше величество, — я повернулся к Николаю, развел руками. — Не знаю, уместно ли такое говорить, но духи сообщили Менелику, что, похоже, ваша августейшая супруга беременна.

Надо было видеть лицо Аликс. Она еще больше побледнела, ее глаза широко распахнулись от шока, а затем она поднесла платок к губам, пытаясь сдержать подступивший к горлу крик. Похоже, она и сама не знала об этом.

Глава 22

От стыда и шока, внезапно охвативших Палисандровую гостиную, царское семейство спас Гессе. Генерал-лейтенант и так до этого державшего Менелика за локоть, почти силой, потянул его ко входу. Николай же и Аликс лишь хлопали глазами, пребывая в глубоком ступоре. Лицо императрицы, до этого бледное, теперь покрылось ярким, пунцовым румянцем, а ее грудь часто вздымалась от прерывистого дыхания. Вот-вот в обморок упадет… Это я удачно вспомнил про Марию. Последняя дочка Николая должна родиться в июне следующего года. А значит, в ноябре, плюс минус случилась беременность. Теперь лишь бы врачи все подтвердили!

Я дал возможность Гессе увести нас из гостиной — первый акт этого «марлезонского балета» мы с Менеликом отыграли на пять с плюсом. Едва мы пересекли порог и за нами закрылась дверь, я тихо и грозно поинтересовался у генерал-лейтенанта, не много ли он на себя берет, прерывая высочайшую аудиенцию?

И тут же, в узком коридоре, у нас с ним состоялась перепалка. Генерал повернулся ко мне, его лицо пылало от гнева:

— Вы ведете себя совершенно недопустимо, граф! Это скандал. Настоящий скандал… Нельзя допускать подобные шарлатанские выходки!

Он указал на Менелика, который с любопытством поглядывал по сторонам. Вот уж кто был спокоен, как слон…

— Шарлатанские выходки? — спокойно переспросил я, стараясь сохранять внешнее хладнокровие, хотя внутри меня все кипело. — Позвольте, генерал, но это было пророчество. Не вам судить о мотивах высших сил. Которые находятся за пределами вашего понимания! Впрочем, если есть сомнения, вы можете вызвать докторов…

Гессе аж побледнел. Представил, что вызывает докторов для Аликс в таком деликатном вопросе…

— Не лезьте не в свое дело, граф! — отрезал он, и его голос, до этого лишь рычащий, теперь прозвучал как удар кнута. — Мои обязанности — это охрана их Величеств, а не обсуждение их здоровья. И тем более не ваших… спиритических откровений. Ясно?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась угроза. Что же… Это было даже отлично. У менять есть первая цель. Маленькими шагами, по чуть-чуть.

Мы продолжали идти по длинному, гулкому коридору, и каждый наш шаг отдавался эхом в этой величественной тишине. Стены, украшенные портретами в позолоченных рамах, казалось, наблюдали за нашей перепалкой с немым укором.

Наконец, мы и дошли до наших покоев. Рядом с ними, у массивной, резной двери, стоял лакей, с виду молодой, рослый, «рязанский» голубоглазый парень а-ля Есенин в ливрее. Он поклонился, его взгляд был полон любопытства. Он явно слышал обрывки нашего разговора, но, как хорошо вышколенный слуга, не подал виду.

— Это Ждан — коротко представил лакея Гессе — Назначен вам для решения всех бытовых вопросов.

Генерал резко развернулся на месте, ушел не прощаясь.

— Не угодно ли чего вашему сиятельству? — Ждан не мог оторвать взгляда от Калеба — Могу на стол накрыть, если вы голодны? Только что есть господин Менелик? Повара ждут указаний. Буфет також работает, если что принести хмельного, все сделаем. Вещи отгладить, постирать…

Я почувствовал, как внутри меня вновь поднимается волна усталости. Выпить хотелось, но не стоило. Так и спиться недолго. Последние события, нервное напряжение от первой встречи с царской семьей — все это истощало. Но алкоголь — это путь в никуда. Мне нужна была ясность ума, а не туманное забытье.