Меткий стрелок. Том IV (СИ) - Вязовский Алексей

Началась светская беседа ни о чем. Все окружающие внимательно прислушивались, но нам никто не мешал. Очень быстро беседа перешла на дар Менелика, его пророчества.

— Он — мост между мирами, и его прозрения… они часто поражают своей точностью — вещал я, наклоняясь вперед и даже незаметно заглядывая в вырез платьев княгинь. Зря они заказывали такое низкое декольте швеям? — Думаю, его пророчества очень скоро начнут сбываться!

— Уже начали… — Милица покраснела, тоже наклонилась ко мне, понизила голос — Лейб-медики все подтвердили! Аликс непраздна.

Бинго! Я попал в яблочко и сорвал джек-пот.

— Она даже сама не знала о своей беременности — поддакнула Стана тоже понизив голос — Невообразимый дар! Дорогой, граф! Вы просто обязаны привести своего протеже в наш салон. Мы по четвергам собираем журфиксы в Николаевском дворце. Умоляю!

Когда тебя просит такая хорошенькая, черноокая фея — как отказать? Дал согласие.

— Мы хотим присутствовать на сегодняшнем сеансе! — почти в один голос воскликнули обе княгини, их глаза загорелись еще ярче.

— Ваши светлости, — начал я, стараясь найти подходящие слова. — Список приглашенных уже составлен. Его утверждала сама императрица.

— Мы уверены, что для нас найдется место, — перебила меня Стана, ее улыбка была ослепительной. — Мы же друзья Аликс Нам просто необходимо там быть!

Я посмотрел на подошедшего Менелика. Он, кажется, был совершенно безразличен к происходящему — русского то он не знал, хотя и начал учить. Калеб продолжал играть на публику. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он уже видел нечто, скрытое от наших глаз. Или просто умело изображал отстраненность. В руках медиум постоянно теребил анк, пуская зайчики в глаза окружающим.

— Что ж, — произнес я, понимая, что сопротивление бесполезно. — Раз уж вы так настаиваете… Я уверен, мы найдем возможность.

— Отлично! — воскликнула Стана, ее лицо сияло от удовольствия. — Это будет незабываемый вечер! Мы должны, просто обязаны познакомиться с вами обоими ближе! И, граф, — она чуть понизила голос, ее взгляд стал еще более интригующим. — Вам понравится мой салон! Там собираются все самые интересные люди Петербурга. Мы могли бы устроить там еще один сеанс. Более… интимный, что ли. Без этой толпы, без лишних глаз.

— Я… я подумаю об этом, ваша светлость, — ответил я, стараясь выиграть время. Мне не нравилось, когда меня так явно подталкивали к действию. Да так настойчиво. Насколько я помнил, Стана уже не живет с мужем, герцогом Лейхтенбергским — тот предпочитает обитать в Ницце. А вот супруг Милицы — великий князь Петр Николаевич — мне вполне пригодится. Он хоть и болеет туберкулезом, но живо интересуется техникой, наукой, занимается архитектурой. Пожалуй, единственный стоящий человек из всех великих князей. Такими не разбрасываются.

— Итак, граф! — Стана положила руку на мою ладонь, ее пальцы, тонкие и сильные, сжали ее. Ничего себе нравы… — Вы должны пообещать! Это очень важно. Я буду ждать вас с Менеликом уже в этот четверг. Непременно!

В ее голосе звучала такая убежденность, такая неотвратимая сила, что я понял: отступать некуда. Она не отстанет, пока не получит то, что хочет. И вряд ли это все закончится только спиритическим сеансом… Но возможно, было даже к лучшему. Прямой контакт с «черногорками» — это именно то, чего я добивался. Они станут моими «агентами» при дворе. Я еще раз изучил вырез платья Станы. Да, тут крепкая трешка! Что же… Одним выстрелом — сразу двух зайцев.

— Хорошо, ваша светлость, я обещаю.

Стана улыбнулась, ее глаза сияли. Она, кажется, была абсолютно уверена в своей победе.

В Полукруглый зал зашел знакомый дворецкий, стукнул посохом, объявил: «Их Императорские Величества!».

Глава 23

Когда я с Менеликом появился в Палисандровой гостиной, там уже собрались Николай с Аликс и «черногорки». Гардины были задернуты, горели свечи, в центре стоял наш спиритический столик. Его инкрустированная перламутром поверхность, изображающая зодиакальные созвездия и фазы Луны, загадочно мерцала в полумраке.

Напряжение витало в воздухе, словно едва уловимый аромат. Царь выглядел бледным, его глаза были слегка воспалены. Императрица сидевшая рядом, была еще бледнее, ее тонкие руки нервно сжимали кружевной платочек с монограммой, а взгляд был прикован к Менелику. Она смотрела на него буквально, как кролик на удава.

— Граф, — начал Николай — мы… мы очень впечатлены. Ваши слова, утром… они оказались правдой.

— Духи, Ваше Величество, — произнес я, стараясь придать своему голосу максимально торжественный и загадочный тон, — они не обманывают. Они лишь открывают то, что скрыто от наших глаз. Правда, не всегда. Иногда духи бывают капризны, даже недобры. Хочу сразу об этом предупредить.

— Но… как? — прошептала Александра Федоровна. — Как господин Менелик… смог узнать… о моей ситуации без спиритического сеанса? Так быстро?

Я пожал плечами, изображая глубокую задумчивость. Мне нужна была красивая, но туманная легенда, которая бы еще больше возвысила Калеба в их глазах.

— Это, Ваше Величество, — начал я, — тайна. Такие медиумы, как Менелик видят скрытое от нас — нити судьбы, эманации тонких энергий. Они видят свет новой жизни, которая только зарождается.

Наступила тишина. Николай и Аликс переглянулись с «черногорками», их лица выражали смесь удивления и глубокой, почти благоговейной веры.

— Мы хотим узнать больше, граф, — произнесла Александра Федоровна. — О господине Менелике. О его даре, о его происхождении. Расскажите все, что знаете.

К этому разговору я был готов:

— Ваше Величество, — начал я, — господин Менелик, необыкновенный человек. Он родился в глубинах Африки, в племени балуба. Его мать, великая жрица, произвела его на свет во время великой грозы, когда небо раскололось молнией. В тот миг ослепительная вспышка озарила хижину, и все присутствующие увидели, как дух-молния на мгновение вошел в тело младенца. Старейшины истолковали его альбинизм не как проклятие, а как знак. Он был отмечен самим небом. Его кожа и волосы — цвет облаков и лунного света, а глаза — как вода, в которой отражается небо. Он был неприкасаем для солнца, но стал родным для духов. С детства Менелик видел то, что было скрыто от других: тени предков у костра, шепот духов в листве. Его дар был одновременно благословением и тяжким бременем.

Я говорил медленно, размеренно, словно читая древнюю легенду, вгоняя царскую чету в некое подобие транса. Лица Николая и Аликс были полны благоговения. Черногорки тоже «поплыли».

— Он обучался у слепой целительницы, которая говорила: «Ты видишь мир таким, каким его видят духи, без цвета плоти, только цвет души». Однажды, когда в деревню пришли чужеземные охотники за слоновой костью, старейшины попросили Менелика обратиться к духам предков за защитой. В трансе он объявил, что духи требуют, чтобы чужеземцы ушли, иначе река высохнет. Охотники, насмехаясь, остались. На следующее утро река и впрямь обмелела. Испуганные и разгневанные чужеземцы обвинили мальчика в колдовстве. Племя, опасаясь мести белых людей, было вынуждено изгнать его, дабы он не навлек на них гибель. Дар Менелика спас его жизнь, но лишил дома. Изгнанный, он бродил по саванне, живя предсказаниями. Его путешествия затронули всю Африку. Он посетил копии царя Соломона, был в Гизе. Там он в полнолунье, поднялся на пирамиду Хеопса, прося у духов предков благословения. Заночевал на вершине. В ту же ночь ему явился дух-сфинкс и даровал вот этот анк, — я указал на золотой символ на груди Калеба.

Дальше я рассказал о нашем «знакомстве» во время моего визита в Египет, о приглашении посетить Европу. Все присутствующие слушали, не отрывая от меня глаз, их лица были полны изумления. Они, кажется, полностью погрузились в эту историю, приняв ее за чистую монету.

— А… а он не может… — начал Николай, его взгляд скользнул по черногорским княгиням, затем по жене, — не может ли он призвать… кого-то из… наших предков? Например, моего отца?