Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр

Это была лишь часть всего. На территории, которую они называли «промзоной», механизмы месили глину для тех же кирпичей, ковали и плющили сталь, точили из металлических болванок части каких-то устройств, пилили доски. А ещё одним из самых популярных общественных зданий была библиотека, которую посещали едва ли не все. И книг в ней было настолько много, что герцог Орлеанский в свое жизни никогда не видел. Непривычно маленьких по размеру, но напечатанных на бумаге очень чётким убористым шрифтом.

Причём, обитатели города не только знали грамоту сами, но и обучали ей детей и женщин коренных обитателей этих мест. И, как заявил их сопровождающий, Жан, обучат своему языку Людовика с сопровождающими дворянами. И языку, и многим наукам, которые пригодятся ему для управления государством.

Но самое сильное впечатление на будущего французского короля оказала… огромная карта мира, не имеющая ни единого белого пятна на ней. И знакомые очертания Франции, Великой Франции, на этой карте выглядели жалким пятнышком в сравнении с гигантскими просторами Азии на востоке и двумя неизвестными никому континентами, протянувшимися едва ли не от полюса до полюса, на западе.

— Мы с вами находимся вот здесь, — ткнул пальцем в точку на северном континенте Жан.

42

Ещё в июле, когда из экспедиции с севера вернулись геологи, Юра Калинкин сидел на посвящённом их отчёту заседании Штаба, и ему вспоминалась история постройки узкоколейки на Боярку, описанную Николаем Островским в книге «Как закалялась сталь». Какие-то несколько километров от Киева, а столько трудностей пришлось преодолеть комсомольцам, чтобы спасти город от холода. А тут проектировщики предложили построить железную дорогу, протяжённостью, ни много, ни мало, а в сорок раз длиннее. По самым скромным подсчётам — двести пятьдесят километров! Через леса и горы, через десятки рек и речушек, самая серьёзная из которых — Нева-Саскуэханна, по которой Юрию год назад уже доводилось плавать.

Правда, во времена Павки Корчагина все работы приходилось выполнять только вручную: возводить насыпь, укладывать рельсы и шпалы. Теперь же в распоряжении строителей имеется тяжёлая техника — бульдозеры, экскаваторы, грузовики. Но и год назад поражала, и сейчас поражает цифра: ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ километров! По девственным лесам Америки. То есть, Вилеоны.

— Где же мы столько рельсов возьмём? — неожиданно вырвалось тогда у комсомольского лидера.

— Изготовим, — отрезал генерал. — Нам не нужно катать очень уж мощные рельсы, поскольку по дороге не будут ходить тяжёлые составы. Нам вполне подойдут так называемые «узкоколейные» рельсы массой двадцать четыре килограмма погонный метр. Возьмём длину дороги с запасом по протяжённости (плюс разъезды) не двести пятьдесят, а триста километров. Итого нам потребуется примерно четырнадцать с половиной тысяч тонн рельсов. Это примерно полтора корпуса старых «Либерти», которые мы и так пускаем на переплавку. Товарищ директор металлургического завода, справимся мы за два года с таким объёмом производства?

— Да без вопросов!

Да, на прокладку первой на континенте (да что «на континенте»? В мире!) железной дороги отвели по планам именно два года. Вместе со строительством моста через Неву неподалёку от того места, где в их мире стоял город Гаррисберг, в районе мощного порога, на месте остатков горного хребта, когда-то в доисторические времена размытого рекой. И мост через реку будет бетонный, а не деревянный, как в самом начале строительства американских железных дорог это делали покорители континента.

То, что стройка станет ударной комсомольской, у Калинкина не возникло ни малейших сомнений. Ведь уголь, антрацит, который будет доставляться по железной дороге, как и дрова для Киева в далёком 1921 году, также жизненно необходим. Ведь хоть директор завода столь однозначно и сказал про возможность изготовления такого объёма рельсов, это будет очень и очень непросто выполнить, поскольку пока метзавод использует для производства лишь древесный уголь.

Военные путепрокладочные машины вышли на маршрут уже через неделю. Потрясающая по эффективности техника! Казалось бы, неспешно ползёт по лесу эта гусеничная установка с прикреплённым впереди неё клиновидным отвалом, а только деревья валятся! Из которых потом лесорубы с бензопилами очень оперативно формирую хлысты. Сырьё не только для углежогов, но и для строителей: население советской колонии продолжает расти. В том числе, за счёт специалистов, вывезенных моряками из Европы. Вон, даже будущего короля Франции на этот раз привезли.

Дорог, по сути, прокладывается две. Одна — технологическая, для движения грузовиков и тракторов, а вторая, собственно, под «чугунки». Американцы многие свои железнодорожные ветки прокладывали примитивным образом, просто бросая шпалы на землю, а поверх них клали рельсы. Вот только такие дороги оказались очень несовершенными, недолговечными. Обязательно нужна насыпь, чтобы на месте дороги не застаивалась вода, а зимой не образовывались сугробы. Потому и приходится использовать бульдозеры, а поверх насыпи ещё и наваливать слой битого камня, балласта.

Два года или чуть больше, но дорога будет проложена. Люди работают параллельно на нескольких участках. Всего за месяц, до конца августа, пара военных БАТ-М протянули широкую полосу, протяжённостью сто пятьдесят вёрст до места переправы через Саскуэханну. Не прямую, как стрела, поскольку приходилось и холмы огибать, и выбирать места для будущих мостов через ручейки и речушки, но и не петляющую, как убегающий заяц.

Дорога дорогой, а сперва пришлось закладывать несколько посёлков для строителей. Защищённых от нападений индейцев: частокол, двухэтажный форт с узкими бойницами. Ладно, конои, с которыми у переселенцев из будущего отношения практически союзнические. Ну, или партнёрские. А вот саскуэханноки из-за этого весьма враждебны, вполне могут нападать как на стройку, так и на лагеря строителей. И уже пытались нападать.

Да, пробовали. И на БАТы, и на лесорубов, занимающихся разделкой хлыстов. Военным даже пришлось проводить небольшую карательную операцию против одного из селений, воины которого участвовали в нападении. Причём, старались мужчин не очень сильно калечить или даже убивать. Просто сожгли все захваченные в их деревушке луки, стрелы и дубины-томагавки и объявили: при следующем нападении обесчестят всех, участвовавших в нём. Не в том смысле, о котором вы могли подумать, а спустят с них штаны и прилюдно выпорют по голому заду.

По поводу телесных наказаний, конечно, в Штабе поднялась настоящая буря. Но военные сумели доказать, что выпороть десяток «краснокожих» будет куда педагогичнее, чем затевать тотальную войну с саскуэханноками, в обычаях которых мстить пролитой кровью за пролитую кровь соплеменников. Угроза же позора кое-кого удержит от глупостей, а не внявшим предупреждения придётся бежать далеко-далеко или превращаться в изгоев. Либо всем племенем переименовываться в «Драные Жопы».

С «партнёрами» коноями, кстати, тоже пришлось улаживать недовольство, вызванное прокладкой дороги через их охотничьи угодья. Убедить их не мешать строительству удалось тем, что «бледнолицые друзья» позволят перемещаться им по тем самым технологическим автодорогам и мостикам через речушки. А на местах, где будущая транспортная артерия пересекается с торговыми тропами, обустраивать безопасные переходы. Ну, и заинтересовали индейцев торговлей в посёлках строителей, лесорубов и углежогов, растянувшихся цепочкой вдоль всей трассы будущей железной дороги.

Эти посёлки рассматриваются Штабом на будущее не просто как опорные пункты, но и центры влияния на индейцев. Тем ведь тоже хочется и в красивые вещи наряжаться, и железные инструменты иметь, и чуднЫе, но вкусные плоды в пищу употреблять. Хлеб, картошку, помидоры и сахар из тростника распробовали, убедились, насколько быстро растут свиньи, а овечья шерсть зимой греет не хуже шкур, но при этом много легче их.

Кстати, многие из привезённых из-за океана французов и англичан решили основать собственные фермы и мастерские при посёлках с фортами. Их тоже понять можно: там им проще, поскольку жизнь не столь насыщена «чудесами» из двадцатого века, к которым они никак не могут привыкнуть. Да и не привыкли они многое делать сообща, что заложено в саму натуру русских. Ничего, поживут среди русских все эти англичане, французы, итальянцы с испанцами, и сами русскими станут. Хоть секретарю комсомольской организации и нехорошо хвалить царей, а Калинкину всё равно запомнилась фраза одного из Романовых: «Вон татарский мурза, вон грузинский князь, вон немецкий барон. А все вместе они — русские».