Командир КВ (СИ) - Берг Александр Анатольевич

— Батя! — Свиридов, перепачканный копотью, подбежал к моей машине, лихо при этом козырнув. — Приказ выполнен. Оцепление выставлено. Пехота противника рассеяна и отброшена за балку.

— Что с теми двумя подранками, которые пытались уползти? — спросил я, спрыгивая на землю.

— Далеко не ушли. Наши малыши быстро их догнали и обезножили, после чего их экипажи сдались. Повязали фрицев тепленькими. Машины относительно целы, если не считать пробоин и выведенной из строя ходовой.

Я довольно оскалился. Это был даже больший успех, чем просто уничтожение роты. — Свиридов, слушай мою команду. Немедленно вызывай тягачи с эвакуаторами. Эти два целых «Тигра» вытащить в наш ближний тыл, на станцию. Замаскировать брезентом так, чтобы даже мышь не догадалась, что там под ним. И свяжитесь со штабом Рокоссовского. Мне нужен спецэшелон и рота конвоя НКВД.

Свиридов удивленно вскинул брови: — В Москву отправим, товарищ полковник? В Кубинку?

— На Урал, капитан. Прямо в Челябинск, Зальцману и Духову. Положим этот немецкий «подарок» на разделочный стол. Пусть наши инженеры посмотрят на их хваленую броню и 88-миллиметровую пушку. Это сэкономит нашему КБ месяцы работы над проектом «ИС».

Пока разведчики организовывали эвакуацию трофеев, я обошел свои машины. Модернизированные КВ-1М и Т-34 выглядели внушительно. На лобовых плитах и скулах литых башен красовались медвежьи головы — скалящиеся, агрессивные. В сочетании с трехцветным камуфляжем это придавало танкам хищный, почти первобытный вид. Потери бригады в этом встречном бою составили всего три танка поврежденными, причем все они подлежали восстановлению силами полевых летучек. Однако радость от локальной тактической победы быстро померкла, когда я вернулся в КШМ и связался со штабом фронта. Голос Рокоссовского в динамике звучал глухо, сквозь треск статических помех.

— Игорь Сергеевич, доклад принял. За захват новейших образцов техники противника представляю вас и отличившихся бойцов к орденам. Эшелон для отправки на Урал обеспечу. Но… Генерал сделал тяжелую паузу. — Но на этом хорошие новости заканчиваются, Ковалёв. Южный фронт прорван. Тимошенко не смог сдержать контрудар. Немецкая 6-я армия Паулюса и 4-я танковая армия Гота прорвались на оперативный простор. Они идут к Дону. Воронеж под ударом, степь открыта. Нам угрожает обвал всего южного фланга вплоть до Волги.

Я прикрыл глаза. Вот оно. То, чего я так боялся и что не смог предотвратить. Операция «Блау» разворачивалась во всей своей чудовищной мощи.

— Каков приказ, товарищ командующий? — ровным голосом спросил я.

— Ваша бригада — единственный полнокровный и боеспособный резерв на этом участке. Вы снимаетесь с позиций у Барвенково. Совершаете марш к переправам через Дон в районе Калача. Ваша задача — стать арьергардом. Вы должны держать переправы и прикрывать отход разрозненных частей 62-й и 64-й армий. Немцы бросят против вас всё: авиацию, танки, моторизованные корпуса. Если они сбросят вас в реку и захватят мосты — дорога на Сталинград будет открыта.

— Приказ ясен. Будем стоять насмерть.

— Не насмерть, Ковалёв, — поправил меня Рокоссовский. — Вы должны стоять так, чтобы насмерть стояли немцы. Сберегите свои машины и людей. Конец связи.

Сборы были короткими. «Бешеные медведи» вновь выстраивались в походные колонны. Летнее солнце безжалостно палило, раскаляя броню так, что к ней было больно прикоснуться. Впереди нас ждали сотни километров марша по пыльным грунтовым дорогам, под постоянной угрозой ударов немецких пикировщиков «Юнкерс-87». Мы двигались на восток, то, что мы видели по пути, рвало душу. Бесконечные вереницы беженцев, измученные, покрытые серой пылью солдаты из разбитых дивизий, часто бредущие без оружия, повозки с ранеными, стонущими от жажды и зноя. Степь горела, черный дым стлался над горизонтом, застилая солнце. Мои танкисты, сидя на броне под скалящимися медвежьими мордами, провожали отступающих суровыми взглядами. Мы были гвардией, стальным щитом, который должен был встать между этой рекой человеческого горя и надвигающейся нацистской машиной уничтожения. На третьи сутки изматывающего марша в перекрестии моей стереотрубы показалась широкая, свинцово-синяя лента реки. Дон. А за ним, где-то в мареве летнего зноя, лежал Сталинград. Город, где должна была решиться судьба этого мира и этой войны.

— Всем батальонам. Мы на месте, — передал я в эфир, глядя на мост, забитый отступающими войсками. — СУ-152 — занять господствующие высоты на противоположном берегу. Оборудовать капониры. СУ-100, Т-34 и КВ — в маневренные засады на подступах. Готовимся к драке, мужики. Дальше ни нам, ни немцам хода нет.

Интерлюдия. Ставка Верховного Главнокомандования. Кремль

В кабинете Иосифа Виссарионовича Сталина стояла привычная, пропитанная запахом табака тишина. За окнами сгущались летние сумерки, но в Ставке рабочий день был в самом разгаре. Катастрофа на Южном фронте требовала ежечасного контроля.

Исполняющий обязанности начальника Генштаба Александр Михайлович Василевский стоял у длинного стола, перебирая свежие радиограммы. Его лицо было бледным и напряженным.

— Докладывайте, товарищ Василевский, — негромко произнес Сталин, раскуривая трубку. — Что у нас на южном направлении? Говорят, немцы применили какое-то новое оружие?

— Так точно, товарищ Сталин, — Василевский раскрыл красную папку. — У нас тревожные вести от разведки Юго-Западного фронта. Два дня назад сводный танковый полк из группы генерала Тимошенко столкнулся с ранее неизвестными тяжелыми танками противника. Результат боя катастрофический. Наш полк, укомплектованный Т-34 и старыми модификациями КВ, был полностью уничтожен за сорок минут боя. Немцы при этом не потеряли ни одной своей машины.

Сталин замер. Он медленно вынул трубку изо рта и пристально посмотрел на генерала. — Ни одной машины? Целый полк уничтожен безнаказанно? Как это возможно?

— По докладам выживших танкистов, новые немецкие машины обладают непробиваемой лобовой броней. Наши 76-миллиметровые снаряды просто отскакивали от них даже со средних дистанций. А их орудия, предположительно калибра 88 миллиметров, расстреливали наши КВ навылет уже с полутора километров. Немцы дали своему новому танку кодовое имя «Тигр».

— «Тигр»… — задумчиво протянул Верховный, и в его голосе проскользнул холодный металл. — Значит, Гитлер решил выпустить на наши поля свой зверинец, чтобы посеять панику. И что же, у нас нет управы на этих кошек?

Василевский позволил себе скупую, едва заметную улыбку, которую заметил Сталин и перевернул страницу доклада. — Управа нашлась, товарищ Сталин. На следующий же день эта немецкая танковая рота, окрыленная успехом, вышла прямо на позиции 1-й гвардейской бригады полковника Ковалёва.

Сталин чуть приподнял брови, ожидая продолжения.

— Ковалёв уничтожил их полностью, — голос Василевского зазвучал тверже и увереннее. — Из одиннадцати новейших «Тигров» девять сожжены на месте нашими новыми тяжелыми самоходками и модернизированными КВ. Оставшиеся две машины были подбиты, и чуть позже захвачены и эвакуированы с поля боя. Сейчас они уже погружены в спецэшелон и отправлены к нам для изучения. Ковалёв отправил их на Урал, товарищам Зальцману и Духову, что бы те знали, с каким именно противником предстоит сражаться их детищу.

Сталин подошел к столу и склонился над фотографиями, которые Василевский извлек из папки. Разведчики Ковалёва успели отснять захваченные машины перед погрузкой. Угловатые, массивные стальные коробки с широченными гусеницами и длинными стволами пушек с дульным тормозом выглядели угрожающе даже на черно-белых снимках. К фотографиям был приложен лист с предварительными выводами инженеров бригады, первыми осмотревшими трофеи. «Машина Т-6 „Тигр“. Вес — более 50 тонн. Лобовая броня — 100 мм (вертикальная). Орудие — 88-мм, переделанное из зенитного с превосходной баллистикой. Ходовая часть сложная, с шахматным расположением катков, что обеспечивает плавность хода, но делает ремонт в полевых условиях крайне тяжелым. Вывод: танк является крайне опасным противником в дуэльных боях на дальних дистанциях, однако уязвим в борта и малоподвижен на вязких грунтах». Рекомендация: Бить из засад, если невозможно уничтожение, тогда разрушение ходовой танка, чтобы обездвижить его.