Начало новой эпохи (СИ) - Савинков Андрей Николаевич

Кроме того сам сандинистский режим — опять же под давлением из Москвы — слегка «открутил гайки», перестал давить на местных индейцев и одновременно предложил всем повстанцам сложить оружие, получить амнистию и организовать какое-то подобие легального политического процесса.

Короче говоря, сошлись звёзды. Сказать, что противостояние в стране закончилось совсем, нельзя, но в целом стало гораздо спокойнее.

Ну и если возвращаться к Сальвадору, то там подобные изменения в соседней стране имели значительное влияние на ход боевых действий. Центральная власть под угрозой того, что она может потерпеть окончательное поражение — как это когда-то было в том же Никарагуа — была вынуждена пойти на переговоры с объединённым Фронтом национального освобождения Фарабундо Марти, под знаменами которого выступали все левые силы в стране.

Во второй половине 1989 года в Мехико были подписаны окончательные соглашения, которые возвращали левые политические движения в политику, а те, в свою очередь, отказывались от партизанской войны. Были распущены карательные органы, сокращена на 70% армия, объявлена амнистия всем участникам боевых действий.

Начат новый конституционный процесс, который должен был сместить акцент власти с должности президента на парламент; были назначены новые выборы на март 1990 года.

Мы со своей стороны приветствовали данный процесс обеими руками. Нет, конечно, победа коммунистов, как в Никарагуа, была бы лучше…

С одной стороны — если рассматривать ситуацию здесь и сейчас. А вот если рассматривать ситуацию в долгую — то уже совсем не так однозначно.

Гораздо выгоднее было показать странам Латинской Америки на фоне потенциального — ну мы всё же закладываемся на свою победу, иначе какой вообще в этом всём смысл — ослабления США, что коммунисты — это не только партизаны-террористы.

Что с левыми движениями можно не только бороться эскадронами смерти, но и сидеть в одном парламенте. Размыть границу между «ними» и «нами», прорвать «санитарный кордон». И тогда в будущем, когда доминация США у себя на «заднем дворе» ослабнет, можно будет попробовать туда внедриться. Сначала — экономически, культурно, а потом и политически.

Впрочем, конечно, до этого ещё очень далеко.

Глава 9

Первое сентября

3 сентября 1989 года; Москва, СССР

NEW YORK POST: Демократическая охота на ведьм убивает химическую отрасль Америки

Разгоревшийся в последние недели скандал вокруг химического гиганта DuPont, которого поспешно обвиняют в «десятилетиях отравления природы Западной Вирджинии», всё больше напоминает не заботу об экологии, а политическую расправу. Типичное сведение счетов — именно так воспринимают происходящее те, кто внимательно следит за действиями администрации нового президента Майкла Дукакиса. Лидер демократов, шедший на выборы-1988 под вывеской миролюбия и национального примирения, получив власть, кажется, решил начать правление с методичного давления на всех, кто так или иначе связан с Республиканской партией.

Едва вступив в должность, Дукакис протолкнул через Конгресс одно из самых спорных решений — повышение налогов для нефтяной отрасли. Не секрет, что именно нефтяники, и особенно техасские компании, традиционно поддерживали республиканцев и Джорджа Буша. Удар по ним стал первым тревожным звонком. Но на этом новая администрация не остановилась.

Следом была развернута масштабная кампания по аудиту расходов Пентагона. Формально — ради борьбы с коррупцией, фактически — чтобы дискредитировать военное командование, тесно связанное с прежней республиканской администрацией. В Вашингтоне вдруг «обнаружились» какие-то сомнительные схемы и якобы украденные в ходе иракской кампании миллиарды долларов — все это подано без прозрачных доказательств, но с громкими заголовками, идеально подходящими для политического шоу.

Теперь под ударом оказался один из символов американской промышленной мощи — DuPont. Обвинения в нарушении экологических норм звучат все агрессивнее, хотя реальных подтверждений нанесенного «многомиллиардного» ущерба так и не предъявлено. При этом химическая отрасль США и так переживает непростые времена: после снятия санкций с СССР и разрешения закупать советскую химию конкуренция возросла, и положение многих производителей ухудшилось. Если сейчас DuPont обрушат политическим решением, отрасль может столкнуться с кризисом, какого она не знала десятилетиями.

Картина складывается очевидная: все удары администрации Дукакиса направлены по главным спонсорам республиканцев, тогда как доноры демократов продолжают купаться в потоках государственных средств и выгодных контрактов. Складывается впечатление, что, вдохновившись встречами с Горбачевым, новый президент перенял у него не только риторику, но и идеологию, забыв о фундаментальном американском принципе — поддерживать собственного производителя, а не разрушать его ради политических очков. Такое «новое руководство» может дорого обойтись стране.

— Для кого-то это первый год в школе. Для кого-то последний. В любом случае желаю всем хорошо учиться, добиваться поставленных целей, гордо нести коммунистическое знамя в будущее. Поздравляю с праздником Знаний и началом учебного года, — собравшиеся на линейке дети зашумели, зааплодировали, начали бурлить и обсуждать что-то между собой. Для безопасности «первого лица» о моём визите на линейку обычной московской школы заранее не объявляли, поэтому приезд Генсека вызвал изрядную ажитацию. Администрация в полном составе находилась в предынфарктном состоянии, дети смотрели только в мою сторону, родители разделились пополам на тех, кто считает что к начальству нужно быть поближе и тех, кто считает, что подальше. Впрочем, ни тех ни других охрана ко мне все равно особо не подпускала, так что я больше с детьми общался.

С 1 сентября 1989 года в СССР окончательно перешли на школьное образование в формате 11 классов. Сделать это было непросто, ради справедливости: нужное количество учителей мы за эти годы так и не успели подготовить, пришлось для заполнения пустующих вакансий использовать призванных на альтернативную гражданскую службу девушек.

Пока девушек призывали достаточно ограниченно, из потенциальных миллионов 20–25-летних женщин на АГС попадало только порядка 90–100 тысяч, и выглядело это скорее не как служба, а как учёба-работа, от которой ты просто отказаться не можешь. То есть, если брать ту же школу, туда работать отправляли не совсем людей с улиц, а сначала давали им краткий курс обучения основам педагогики и детской психологии. С тем расчётом, что даже если такая девушка, отработав два обязательных года по АГС, далее в школу работать не пойдёт, эти знания всё равно пригодятся ей в будущем, когда она начнёт воспитывать уже собственных детей.

А вообще программа призыва девушек на службу — в войска и на АГС — как-то очень быстро свернула не туда, надо признать. Изначальная идея заключалась в том, чтобы стимулировать рождаемость: типа родила двух детей — и свободна от службы, — но получилось всё как-то криво. Путём откоса от службы через рождение детей пошли девушки в тех местах, где с этим делом и так всё было нормально: на Кавказе и в Средней Азии, там прям всплеск рождаемости среди обозначенной возрастной группы был заметен невооружённым взглядом. А в западных республиках СССР большинство потенциальных призывниц… выбирало службу. По логике: тут два года отработал, не слишком напрягаясь, и свободен, а там ты детей себе на шею вешаешь навсегда. Это ещё предстояло обдумать, но тенденция выглядела достаточно тревожно.

Так вот, возвращаясь к школьному образованию: с первого сентября 1989 года заработала ещё одна новация. Языковая. С этого года при поступлении в первый класс родители обязаны были сами выбрать, по какой программе будут учиться их дети. Полностью на русском без изучения других языков нацменьшинств Союза, с изучением такого языка как факультатива, или полностью обучение будет идти на местном — украинском, грузинском, абхазском, гагаузском — а русский будет только отдельным предметом идти.