Выживала. Том 3 (СИ) - "Arladaar"

После того как сходили в туалет и умылись, сели завтракать.

— Холодно там! — поежившись, сказал батя. — Мы там с Семёнычем едва дуба не дали.

— На улице −35! — заявил Василий. — Что-то завернул морозец. Кольча с Наташкой опять по дубаку на работу ушли.

— А что они по выходным-то работают? — с удивлением спросил Григорий Тимофеевич.

— Так у них же график железнодорожный, сдвоенный, — объяснил Василий. — Сейчас 2 дня отработают по 12 часов, завтра выходной, потом 2 дня в ночь, с ночи и два выходных. Когда в день работают, иногда они раньше приходят, если начальники народ отпускают. Ладно, хорош трындеть! Давайте завтракать!

На завтрак тоже пельмени. Всегда и везде пельмени… Конечно, для постороннего человека такое однообразие в питании показалось бы удивительным, однако не для Женьки. Он понимал, что здесь, в таёжном посёлке, достать другие продукты питания очень сложно, если вообще возможно. Это в городе можно поджарить на завтрак яичницу или колбасу, или отварить овсянку на крайний случай, или поесть копчёной рыбкой, побаловать себя яблочком или мандаринкой. Здесь такого не было. В наличии было только мясо, пельмени, мука, крупы, лапша и, пожалуй что, на этом всё.

Значительную часть рациона конечно составляла огородная картошка, морковка, свёкла, лук, солёные огурцы, капуста, грибы. Остальное считалось лакомством не на каждый день.

Поэтому ели что есть, и на однообразие не смотрели. Впрочем, Женьке местные пельмени очень нравились, поэтому он с удовольствием схряпал большую порцию. Потом немного посидели и начали одеваться. Время подходило к половине девятого. Батя тщательно одел Женьку, надел капюшон пальто, повязал ему шарф, чтобы закрыть рот, оделся сам.

— Ну что, дорогие мои, давайте попрощаемся тут, я уже провожать вас не пойду, — растроганно сказала Пана. — Там холодно. Приезжайте все вместе, всем семейством, пусть и Маша приезжает, и девочку вашу маленькую, Настюшку, привозит.

— Приедем! — пообещал батя, обнял сначала тётку, потом дядю. — Ну, давай, Василий, и ты не хворай.

— Сейчас я провожу вас до калитки, собаку отгоню, — заявил Василий.

Потом друг за другом вышли из дома, такого тёплого и уютного, батя снял мешок с мясом, закинул на спину, и все вместе вышли во двор. Здесь уже вовсю занимался рассвет, да уже практически рассвело. На округе лежал морозный туман, и вся местность потонула в нём, ничего не видно уже в 200 метрах, вдобавок добавился дым от печных труб. Женьке показалось, как будто попал в «Сайлент Хилл». Вдобавок точно, на улице, минимум −35 мороза. Хорошо, что рот закрытый шарфом, а вот нос сразу приморозило.

Василий придержал кобеля, который, несмотря на мороз, так и норовил обгавкать гостей, потом закрыл калитку, махнул на прощание рукой и ушёл в дом. Женька с отцом оказались предоставлены сами себе.

— Ну что, Семён, идём, — заявил батя и кивнул головой, чтобы Женька шёл первый.

Сам он, закинув тяжёлый мешок на плечо, отправился за ним. А на улице-то как стрёмно! Морозище, под ногами скрипит снег, ничего не видно, да ещё воняет горелым углём и дровами. Где-то вдалеке проходит поезд. А в целом, даже собачьего лая не слыхать по всему посёлку.

Вскоре деревенская улица свернула куда-то вправо, а прямо проходила лишь узкая тропинка, с которой Женька вчера чуть не провалился в снег. Она вела на автомобильную дорогу, которая сейчас была пуста. Личного транспорта здесь почти ни у кого не было. Если зимой по посёлку ездили, то только автобусы и грузовые автомобили с тракторами.

До автобусной станции дошли примерно за 10 минут, причём чем дальше шли, тем быстрее шагали ноги, хотелось как можно быстрее добежать до тепла.

В зале ожидания, конечно, было потеплее, чем на улице, но, судя по пару, вырывающемуся изо рта, и по нерастаявшему снегу, лежащему на полу у ног ожидающих автобус пассажиров, температура тоже была некомфортная, ниже ноля. Терпи! В Сибири живёшь! Так что согреться здесь тоже не удалось, даже при такой температуре приходилось постоянно держать тебя в движении. Несмотря на обилие свободных мест, присаживаться на них никто не хотел. Батя поставил свой мешок в уголок, Женька подошёл и остановился рядом. Судя по всему, они ничем не выделялись из окружающих их людей. Некоторые тоже стояли с мешками, с рюкзаками, в этой местности этим никого не удивить.

Потом подошёл тот же самый автобус, на котором они приехали сюда и все пассажиры дружно тронулись в салон через единственную открытую переднюю дверь. Шофёром был тот же самый молодой шорец, а кондуктором — его жена, бравшая с пассажира по 20 копеек и при этом не отрывающая билет.

В салоне автобуса было уже намного теплее. Шофёр так вообще ехал в одной рубахе, но зато в меховой шапке, залихватски сдвинутой на затылок. Зашли с батей и прошли в заднюю часть салона, где были места на полу чтобы поставить мешок. Потом автобус тронулся, и Женька воочию, при свете, мог посмотреть, что значит гнать по горной дороге в 35-градусный мороз. Автобус, качаясь из стороны в сторону, бешено завывая двигателем, нёсся по крутым поворотам, по подъёмам, спускам, оставляя за собой заснеженные ёлки и горы, тонущие в тумане. Пассажиры всё так же похахатывали, качались из стороны в сторону и подшучивали над весёлым водителем, дескать, медленно едешь в этот раз. Чё ж ты, земеля… Обтрухался чтоль?

Наконец автобус заехал на автобусную площадку железнодорожного вокзала станции Чугунаш, чихнул, остановился и открыл передние двери.

— Приехали, товаришшы дороги! — весело крикнул водитель, глянул на Женьку и подмигнул ему. — Приезжайте исшо! Прокатим с ветерком, штоб штаны с резинки слетели!

Батя с Женькой вышли на улицу и направились к вокзалу. Билеты у них уже были куплены, осталось только дождаться поезд.

— Ты билеты опять купил в проходе? — с подозрением спросил Женька у бати.

— Нет, Семён, в этот раз взял плацкарту! — заявил батя. — Сейчас мы с мясом, куда нам его класть? Надо в рундук положить, чтоб никто не видел.

Честно говоря, для Женьки эта идея показалась несколько бесполезной, учитывая, что от мешка даже на улице шёл смачный запах баранины, и даже немного полежав на вокзале, в автобусе, этот запах только ещё более усилился. А ведь в поезде ехать целых 6 часов… И никуда с него не сойти, там этим запахом всё провоняет.

В зале ожидания тоже не сказать чтобы слишком тепло, но всё-таки температура явно плюсовая, поэтому сидеть более-менее комфортно. А потом билетёрша сделала объявление по громкой связи, что поезд сообщением Таштагол — Новокузнецк, через 5 минут прибывает на станцию Чугунаш, стоянка 2 минуты. Пассажиры радостно заговорили и друг за дружкой вышли из вокзала, спустились по заснеженной лестнице и остановились на перроне. Издалека, из-за гор, донёсся громкий трубный гудок, появился горящий огнями тепловоз, от трубы которого вверх шёл густой белый дым, смешанный с паром, ещё больше заполонявший округу, в которой и так ничего не было видно от морозного тумана. Подъехав к остановочной платформе, поезд замедлил ход и, наконец, чихнув воздухом из тормозов, лязгнув вагонами, остановился. Проводница второго от хвоста вагона открыла дверь, крышку лестницы и дала знак входить. Вот и начался долгий и трудный путь домой…

Глава 23

Вот и дома

На удивление, в поезде было тепло, отопление работало как надо. По крайней мере, так показалось, когда Женька с батей вошли внутрь. Народу было побольше, по сравнению с тем, когда они ехали сюда, но всё же в плацкарте были вдвоём. Батя первым делом сунул мешок с мясом в рундук, разделся и повесил верхнюю одежду на крючок, потом раздел Женьку.

Несколько минут сидели и отогревались, приходя в себя и посматривая в окно, в котором в морозном тумане мимо проплывали горы, заросшие ельником. Поезд не спеша шёл в цивилизацию, изгибаясь на крутых поворотах и постепенно спускаясь вниз.

— А… Вот и вы, — подошла проводница. — Билеты предъявите.