Выживала. Том 3 (СИ) - "Arladaar"

Вот и приехали! Женька зашёл следом за батей и начал раздеваться, пока родители обнимались и целовались. Стало немного неловко от этой картины. Потом мама обняла его, поцеловала и начала раздевать.

— Вот и мой Женюлька приехал! — радостно сказала она, расстёгивая пальто. — А нос-то какой красный! Замерз поди! Давай сразу в ванну, греться!

— У-и-и-и! — восторженно завизжала Анастасия из кроватки, запрыгала, держась обеими руками за перекладину, вытащила изо рта пустышку и бросила в сторону Женьки. Приехал наконец-то! Задрал уже! Почему уехал? Почему играть со мной не хочешь?

— По вам тут Настя совсем заскучала! — заявила мама. — Когда ушли, начала плакать, кукситься, вырываться, ползти к двери. Кое-как её успокоила, так ещё потом на утро мне фортели закатывала. Только сейчас более-менее успокоилась.

— Ы-ы-ы-ы! — словно подтверждая её слова, сказала Анастасия и снова прыгнула в кроватке, однако в этот раз не удержалась на ногах и свалилась на задницу. Через прутья уставилась на Женьку, показав в него пальцем. Чего, мол, стоишь как столб? Иди сюда, я тебя за волосы подеру!

Батя разделся и потащил мешок с мясом на кухню, там начал раскладывать его в зимний холодильник, попутно оборачивая разные куски в бумагу. Понюхав, крякнул от удовольствия и сразу же отобрал рёбра для варева.

— Сейчас сварим! — заявил он.

Мария Константиновна с Анастасией на руках стояла и с большим удивлением рассматривала такое богатство. На базаре за полный мешок баранины отдали бы полторы сотни, не меньше, сейчас же Гринька купил его всего за 35 рублей, плюс червонец потратил на билеты туда-обратно. В три раза дешевле! Всё-таки поездочка окупилась!

Анастасия с большим воодушевлением принюхивалась к запаху, распространившемуся по квартире. Вкусно! Вари давай быстрее!

Батя разложил мясо по зимнему холодильнику и сразу же пошёл в ванную помыться. Мария Константиновна помыла бараньи рёбра и положила в кастрюлю. Поставив её на плиту, принялась чистить картошку и лук, готовить обед, хотя, скорее, уже ужин. Женьку заставили сидеть с Анастасией, которая уже забыла, как ждала брата, и постоянно рвалась на кухню, где мама занималась чем-то интересным.

Женька, честно говоря, замучился сидеть с сестрой, потому что она нисколько не слушалась его, постоянно пыталась куда-то уползти. Когда садил её на пол рядом с собой и придерживал рукой, пытаясь играть, тряся погремушку, рвалась в драку, хватая то за нос, то за уши, то за волосы, в общем, сплошной ужас.

Потом с дочерью остался сидеть батя, которого она больше боялась, а Женька отправился в ванную. Причём ванну ему по традиции наливала мама. Она называла это «погреться». Включала воду, клала туда градусник, следила чтобы он строго показывал 38–39 градусов. Когда вода набиралась, сыпала в неё ванный порошок под названием «Хвойный» из картонной пачки зелёного цвета, рукой растворяла соль в воде, от чего начинал идти приятный аромат и вода остановилась зеленовато-жёлтой, и велела Женьке садиться.

Надо сказать, с таким архаичным способом помывки, как сидеть в ванной, он не сталкивался уже давно. Чёрт возьми, да вообще никогда! Хотя нет, кажется, когда ездили на сборы в Новогорск, в некоторых крутых номерах стояли джакузи, которые можно было с удовольствием принять после тренировки. А так он всегда мылся, забегая в душ, по-быстрому: намылился, смыл, выскочил, занялся своими делами. Здесь же приходилось по 20–30 минут сидеть в ванной и греться, причём мама заходила и периодически доливала горячую воду, чтобы не остыла. Мария Константиновна считала, что прогревание — лучший способ лечения от любой простудной болячки.

Вот и сейчас, сначала полулёжа сидел в ванной, от нечего делать глазея в побеленный потолок, потом начал мыться, причём мылся сам! Эту привилегию тоже пришлось с большим трудом отвоевывать у мамы, которая думала, что мыться он на совесть не будет и семилетнего сына обязательно нужно мыть самой.

Зато когда вышел из горячей ванны, уже был готов ужин, и аппетитный запах варёной баранины разнёсся, наверно, не только по всей квартире, но и по всему подъезду. Да, это уже был не суп! Сплошные куски бараньих рёбер с небольшим количеством картошки.

Потом всей семьёй сели на кухне ужинать, посадив рядом Анастасию в коляске, и мама также выколупывала куски мяса, разминала их в чашке с картошкой, клала дочери в рот, та медленно прожёвывала и глотала, причём это получалось уже относительно хорошо.

— Скоро уже и от груди придётся отлучать, — заявила мама. — Пусть супы ест, каши, мясо. У неё уже четыре зуба. Как схватит за сиську, мало не покажется.

— Ы-ы-ы-ы! — словно не соглашаясь, говорила Анастасия и махала рукой, показывая на тарелку, в которой мама разминала картошку и баранье мясо. Давай, мол, суп и мясо! Хватит на меня напраслину нагонять! Я не кусаюсь!

Пообедав, все вместе одновременно легли отдохнуть: что-то отяжелели от вкусной еды, и даже Настя была не против.

…Поздним вечером Женька собрал вещи и приготовился к завтрашнему дню. Завтра, в понедельник, предстояло идти в школу, а потом на тренировку: неделя, подаренная Светланой Владимировной за первое место на первенстве города, прошла, как будто её и не было…

Однако неожиданным образом она продлилась ещё на некоторое время. Утром, когда Женька только проснулся, и отправился умываться, батя уже встал, зажёг свет на кухне, завтракал и собирался на работу. Увидев сына, подозвал его к себе.

— Семёныч, там на улице градусник минус 35 показывает, — заявил он и показал на окно.

В окне, замёрзшем в нижней части наружной рамы, в середине был виден градусник, и отец всегда начинал утро с того, что смотрел на него, решая как одеваться на будущий день.

Конечно, Женька дотянуться до градусника не мог, но с высоты своего роста видел, что температура довольно низкая, за 30 градусов точно. Ночью сильно похолодало!

— Блин, вот так фигня… — недовольно сказал он, предчувствуя некоторые отягощения в перемещении по городу. Сам про себя подумал: надо же вот переродиться в Сибири, нет чтобы где-нибудь в Майами. Батю звали бы Георг, маму Мэри, лежали бы они на пляже, на гамаке под пальмой, попивали пинаколаду, а Женька с Настей игрались бы в белом песке у береговой линии бирюзового океана. Здесь же, в этой жопе мира, сейчас придётся по тридцатипятиградусному морозу тащиться сначала в школу, потом на тренировку, в Заводской район.

Судя по всему, холодный арктический антициклон накрыл всю Сибирь, пришёл и до Новокузнецка. Просто в Горной Шории ощутился раньше, потому что она на возвышенности. А может, просто догнал их. Пока Женька с отцом ехали в поезде, холодный фронт шёл следом, лишь с меньшей скоростью. Во всяком случае, это уже не имело значения, нужно было думать, что делать сейчас.

— Семёныч, так вас же от школы наверняка освободят! — заявил батя с небольшой завистью в голосе. — Слушай говорунок, включишь в 8 утра, должны сделать объявление. На тренировку тоже тебе не надо будет идти. Видишь, как хорошо быть шкетом. А мне придётся топать на работу, да ещё и поедешь куда-нибудь туда, куда Макар телят не гонял.

— И как же ты поедешь по такому морозу, за городом может быть и минус 40? — с интересом спросил Женька.

— В одиночку мы в такой мороз не ездим! — заверил батя. — За город, по деревням всегда на двух грузовиках. Один порожняком едет, другой груз везёт. Только так. А как ещё? Где-нибудь за городом встанешь, где до населённого пункта 20 километров, и замёрзнешь. Так что вот так и ездим. А ты, Семёныч, ложись спать. Никуда тебе сегодня идти не надо…

Женька недоуменно пожал плечами, и отправился опять в кровать. С отцом спорить не стал…

Глава 24

Мороз

На самом деле так и получилось, как говорил батя — мороз основательно накрыл город.

Обычно мама, когда мужчины семьи Некрасовых уходили, долго тоже не лежала: Анастасия просыпалась чётко, как по будильнику, около 8 часов. Открывала глаза, садилась на задницу, откидывая одеяло, с минуту сидела, сонно покачиваясь и наблюдая осоловелыми глазами через прутья кроватки за окружающей обстановкой. Потом протирала глаза, ощущала, что настало утро и пора бы подкрепиться.