Искупление (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич

Если повезёт, через несколько минут они решат, что я улетел вместе с геологами. Искать меня здесь никому даже в голову не придёт. Поднимут тревогу, передадут по радио в Джамбу, начнут искать «Дакоту», предупредят южноафриканцев, но всё это будет уже не моей проблемой. Мне останется только отползти подальше от полосы, добраться до кустов и исчезнуть в буше. Стрелять сейчас означало собственными руками сообщить всем: я здесь. Поэтому я опустил автомат.

До ближайших зарослей было метров пятьдесят. Не так уж много, если никто специально не смотрит в твою сторону. А сейчас почти все смотрели на самолёт.

Я пригнулся и побежал вдоль края полосы, стараясь держаться за разбросанными ветками и кучами хвороста. Бежать быстро было нельзя. Резкое движение сразу бросается в глаза. Несколько шагов, остановка, ещё несколько. Самолёт ревел впереди, набирая скорость, и весь аэродром смотрел только на него. Получалось. Я уже добрался почти до края расчищенной площадки, когда справа взревел двигатель.

Из темноты выскочил джип. Тот самый, что я видел днём возле стоянки. В кузове на высокой турели стоял крупнокалиберный «Браунинг». Машина резко развернулась поперёк полосы и остановилась. В кузов уже возились двое бойцов. Я замер. Один схватился за рукоятки пулемёта. Второй открыл металлический ящик с лентой и начал подавать её к приёмнику.

Вот теперь стало по-настоящему плохо. До «Дакоты» оставалось метров триста. Она уже разгонялась, хвост начал подниматься, но от земли машина ещё не оторвалась. Боец у «Браунинга» развернул ствол вслед самолёту.

Я даже думать не стал. Упал на колено, вскинул R5 и поймал джип в прицел. Расстояние метров сорок.

Первую короткую очередь дал по пулемётчику. Он дёрнулся и рухнул назад, повиснув на борту. Подносчик ленты на секунду застыл, затем попытался схватиться за пулемёт. Вторая очередь свалила его внутрь кузова. Водитель открыл дверь. Третья очередь прошила дверцу и заставила его рухнуть обратно в кабину.

Тишина кончилась. Теперь уже точно. Со всех сторон раздались крики. Кто-то упал на землю, кто-то побежал к хижинам, кто-то вскинул автомат. Несколько человек одновременно повернулись в мою сторону. Про тихий уход можно было забыть.

Я сорвался с места и побежал к джипу. По земле рядом ударили пули. Я услышал знакомое злое «ф-фух» над головой, потом впереди фонтанчиком взлетела сухая земля. Стреляли пока беспорядочно. Никто ещё толком не понимал, кто враг и откуда я вообще взялся. Я добежал до машины, нырнул за неё и почти сразу получил первую очередь по кузову. Металл зазвенел, стекло осыпалось внутрь кабины.

Сзади ревела «Дакота». Я выглянул из-за колеса. Самолёт продолжал разгон. Громов, сука, давай!

Я запрыгнул в кузов. Мёртвый пулемётчик мешал добраться до турели. Я схватил его за разгрузку и столкнул вниз. Второй лежал прямо под ногами. Пришлось наступить на него коленом, чтобы добраться до пулемёта.

«Браунинг» оказался уже заряжен. Спасибо покойникам. Я передёрнул рукоятку, развернул пулемёт. Теперь всё изменилось. С автоматом против нескольких десятков человек я был просто покойником, которому забыли сообщить о смерти. С крупнокалиберным пулемётом шансы всё ещё оставались паршивыми, но разговаривать со мной становилось значительно сложнее.

Первым делом я дал длинную очередь по тем бойцам УНИТА, которые выбегали из хижин. Грохот ударил по ушам. После автоматной стрельбы «Браунинг» казался небольшой пушкой. Пулемёт бился в турели, выбрасывая в сторону огромные гильзы и языки пламени из ствола. Я опытный пулеметчик и много раз стрелял в темноте, поэтому даже сам не заметил, как зажмурил перед выстрелом ведущий глаз, чтобы меня полностью не ослепила вспышка. Пули вспахали землю перед бегущими, разнесли угол деревянного навеса и заставили всех мгновенно залечь.Я перевёл ствол левее. Там трое бойцов пытались обойти меня вдоль края полосы. Короткая очередь. Один отбросило назад, как от удара огромного молота, двое исчезли за ящиками.

Мне не нужно было их убивать. Мне вообще сейчас никто из них не был нужен. Мне требовалось всего несколько секунд. Я повернул голову. «Дакота» уже подняла хвост. Между колёсами и землёй появился просвет. Давай!

Самолёт оторвался. Сначала совсем немного, едва перестав касаться колёсами полосы, потом пошёл выше. Убирающихся шасси у старой машины не было, и два колеса отчётливо чернели под крыльями.

Кто-то справа снова открыл огонь. Я развернул «Браунинг» и ударил туда длинной очередью. Земля вскипела, деревянные ящики разлетелись в щепки. Стрелявший исчез. С другой стороны, ответили сразу несколько автоматов. Пули застучали по джипу. Одна ударила в броневой щиток пулемёта, и меня обдало металлической крошкой. Другая прошила борт совсем рядом с бедром.

Я пригнулся. Вот теперь становилось совсем весело. Но самолёт уже был в воздухе. «Дакота» прошла над дальним краем полосы буквально в нескольких метрах над кустами. Громов не стал набирать высоту. Правильно понял, старый чёрт. Самолёт почти сразу провалился за деревья, затем на секунду снова показался над небольшой ложбиной и исчез окончательно.

Я посмотрел ему вслед. Всё. Девятнадцать человек ушли, теперь можно было заняться собой. Я отпустил рукоятки пулемёта и спрыгнул с кузова за землю. Оставаться возле машины было нельзя. Через минуту сюда либо подтащат гранатомёт, либо просто обойдут с двух сторон. А если те самые южноафриканцы уже рядом, то и минуты мне никто не даст.

Я быстро обыскал убитого пулемётчика. Два магазина к R5, фляга, нож. Всё ушло в разгрузку. У второго нашлась ещё одна фляга и две гранаты. Вот теперь действительно пора.

С противоположной стороны аэродрома уже кричали команды. Не беспорядочно, как несколько секунд назад, а уверенно и чётко. Кто-то начал организовывать людей. Я выглянул из-за колеса. Бойцы расходились веером. Умные. Значит, ещё немного — и начнут обходить.

Я отполз назад, затем поднялся и пригнувшись побежал к кустам. До них оставалось метров тридцать. Двадцать. Десять. Позади снова застучали автоматы. Ветки над головой задёргались, листья посыпались мне на плечи. Я не отвечал. Сейчас каждый выстрел только показывал, где я нахожусь.

Нырнув в заросли, я пробежал ещё метров пятьдесят и резко свернул вправо. Потом ещё раз. Главное — уйти от очевидного направления. Аэродром остался позади, но его было прекрасно слышно. Кричали люди, работали двигатели машин. Где-то завёлся ещё один джип. А потом издалека донёсся другой звук.

Несколько коротких свистков. Им ответили. Я остановился. Свист повторился уже ближе к аэродрому. Южноафриканцы. Значит, переводчик не соврал. Они действительно подходили и сейчас наверняка уже видели прекрасный сюрприз, который я им устроил: стрельба, трупы и улетающий самолёт.

Я проверил автомат. Магазин оказался почти пустой, и я сменил его на полный, убрав недобитый в разгрузку. Поправил рюкзак Йохана. Потом посмотрел туда, где за деревьями исчезла «Дакота». Теперь всё зависело от Громова. Если он сумеет дотащить эту старую развалину до своих, геологи будут дома. А мне предстояло сделать то, что за последние годы стало почти привычной работой. Остаться одному прикрывая чью-то жопу во вражеском тылу и постараться не сдохнуть. Я развернулся и пошёл глубже в буш.

Первые несколько минут я шёл быстро, но не бежал. Бежать хотелось. Организм требовал одного: как можно скорее увеличить расстояние между собой и аэродромом. Однако я слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие забеги. Через полчаса выдохнешься, начнёшь цепляться ногами за корни, перестанешь смотреть по сторонам, а преследователи всё равно будут идти за тобой по следу.

Главное сейчас было не расстояние. Главное — заставить их потерять направление.

Я ещё раз свернул, прошёл метров двести почти параллельно аэродрому, затем резко взял на юго-восток. Направление было плохое, оно уводило меня совсем не туда, куда в конечном итоге требовалось попасть, но именно поэтому казалось правильным. Любой нормальный человек на моём месте попытался бы уходить к правительственным войскам. Значит, первые группы поиска наверняка отправят именно туда.