Просто бизнес (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Как же их оттуда выкурить. Кстати говоря, выкурить, действительно.

Я осмотрел здания вокруг. Барак, склады, кузница. Все деревянное, очень старое, и естественно сухое, как порох. Тут ведь солнце палит так, что достаточно одной искры, чтобы все загорелось. А ветер дул с нашей стороны, с востока, прямо в сторону входа в штольню, где спрятались эти ублюдки.

— Поджигаем здания, — сказал я. — Ветер понесет дым в шахту, они начнут задыхаться и выйдут в итоге. Тогда их и возьмем.

— А мы сами не сгорим? — спросил Гарсия.

— Нет, — я покачал головой. — А других вариантов у нас нет. Разве что садиться в осаду и сидеть, пока все не закончится.

— Может быть, просто завалить их там? — предложил Гарсия.

— А если выберутся? Тогда просто так это не оставят. Нет, действовать будем наверняка. Иди командуй.

Гарсия побежал к своим, проговорил что-то на испанском. Через несколько секунд мужчины разошлись, принялись собирать все горючее, что могли найти. Сухую траву — ее тут было полно, доски из разрушенных стен бараков, обломки деревянных ящиков, тряпки. Куча всего.

Потом я указал здания — барак и два склада. Они находились ближе всего ко входу, да еще и с подветренной стороны. Приказал складывать весь горючий хлам к стенам этих зданий, навалить побольше.

Сам же стоял и ждал с винтовкой наизготовку на случай, если люди Переса решатся на контратаку. Очень хотелось курить, но расслабляться было нельзя. Оставалось только ждать.

Но никто так и не полез. А через десять минут ко мне подбежал Рауль и доложился:

— Готово.

— Поджигайте тогда, — приказал я.

Кто-то достал огниво, кто-то спички. Подожгли сразу с нескольких сторон. Трава вспыхнула мгновенно, с треском, потом огонь жадно побежал вверх, полез по странам. Сухое дерево загорелось моментально, с ревом и треском. Потом второе и третье здание, и скоро на территории старой шахты полыхал самый настоящий пожар.

Видно будет далеко, может и сунуться кто-нибудь незваный, но ладно, плевать.

Пламя росло, ревело, жрало старые доски, как голодный зверь. Стало еще жарче, жар был такой, что рубашка мгновенно высохла. Во все стороны густыми клубами валил черный дым, но ветер хватал его, гнул, тащил прямо ко входу в шахту. Дым валил внутрь, в темноту туннелей, прямо как вода в воронку.

Я занял позицию, остальные тоже. Оставалось только ждать.

Потом послышался грохот — у одного из зданий обвалилась крыша. Сохло в горле, пекло лицо. А из шахты никто не выходил. Так прошло пять минут, десять, пятнадцать.

Я уже начал беспокоиться — вдруг там другой выход. Вдруг они сбегут через какой-нибудь задний туннель, и мы их упустим? Тогда ведь беда, придется этого ублюдка по всему острову ловить. А он может и в США сбежать, и что тогда? А мне не до того, мне бизнес надо делать.

Но нет. Мой план все-таки сработал: из глубины шахты послышались кашель и крики, потом топот ног по камням. Я прицелился в сторону выхода, приготовился стрелять.

Из темноты выбежал первый человек, согнулся пополам, кашляя так, что казалось, сейчас выплюнет легкие. Упал на колени прямо у входа, хватая ртом воздух, давясь им. Следом второй, потом третий, четвертый. Всего человек десять. Падали на землю, кашляли, задыхались, некоторые блевали. Оружие они побросали на землю, но даже если схватятся, ничего сделать не успеют. На них три десятка стволов смотрят.

Я ждал. Где Перес-то?

Прошла еще минута, дым продолжал валить в шахту непрерывным потоком. И тогда из темноты вышел еще один человек, медленно, держась за стену. Судя по одежде, это был Перес. Лицо его было черным от копоти, он кашлял, держась за грудь.

Рядом с ним шел молодой парень, лет семнадцати, не больше. Худой и чернявый, с такими же усиками, как у Переса, только пожиже. Похож на него — те же черты лица, тот же разрез глаз. Сын что ли? Может быть и так.

Перес вышел на свет, огляделся, увидел своих людей, лежащих на земле и кашляющих. Увидел нас, окруживших выход со всех сторон. Увидел тридцать стволов, направленных на него.

Лицо его исказилось, то ли от боли, то ли от отчаяния, то ли от ярости. Наверное, от всего сразу.

— Сдаемся! — крикнул он хрипло, поднимая правую руку вверх. — Не стреляйте! Мы сдаемся! Пощадите!

Сын его тоже поднял руки, стоял рядом с отцом. Он дрожал.

— Вперед! — приказал я. — Схватить, связать! Если кто-то дернется, стреляйте сразу!

Рабочие Гарсии выскочили из-за укрытий, побежали к бандитам, стали им связывать руки веревками, грубо, без всякой жалости. Пару секунд спустя, я заметил, как двое из них пинают одного пленного. Махнул Раулю, тот подошел, сказал что-то. Остановил.

Я двинулся прямо к Пересу, который так и стоял прямо, оглядывая все, что происходит. Его план разрушился. Зря он ко мне полез, очень зря.

Перес посмотрел на меня, его глаза расширились. Узнал.

— Сеньор Лучано, — прохрипел он. — Так Гарсия соврал. Вы живы. Мои идиоты вас не убили.

— Твои идиоты мертвы, — сказал я. — Если уж хотел устроить засаду, то надо было нанимать профессионалов.

— Я сдаюсь, — сказал Перес, и в его голосе появились умоляющие нотки. — Пощады, сеньор! Я заплачу, сколько скажешь! Десять тысяч долларов! Двадцать! У меня есть деньги, много, отдам все, что есть! Только пощади!

Я молча посмотрел на него, потом перевел взгляд на его сына, а это, похоже, именно он. Парень стоял рядом с отцом, губы его шевелились, молился, видимо. Глаза его были закрыты, слезы текли по грязным щекам, оставляя дорожки смуглой кожи.

И вот теперь он просит пощады. После всего, что сделал.

Перес похитил женщин. Моя Гэй была в его руках. Он оскорбил меня, оскорбил мою честь. Убил людей Гарсии — Педро, охранников в поместье. Пытался убить нас на дороге. Хотел обмануть меня, заставить работать с собой, обвести вокруг пальца.

За это придется заплатить. И за это все одна цена.

Я вскинул винтовку, прицелился ему в голову.

— Нет! — закричал он, выставляя руку вперед, как будто это могло остановить пулю. — Прошу! Пощади меня! Я отдам все! У меня сын, понимаешь? Сын! Ему всего семнадцать! Он ни в чем не виноват!

Значит, действительно сын. Ну что ж.

Я перевел прицел на парня, что стоял рядом, и нажал на спусковой крючок. Никакой пощады, все согласно нашим традициям. Да и если он был тут, то замешан.

Пуля попала парню точно в середину лба. Голова дернулась назад, тело упало, как мешок с песком. Перес медленно повернулся к нему, глаза его расширились от ужаса.

— Mi chico! — бросился он к своему потомку, схватил его, попытался поднять. Потом резко развернулся ко мне, но я выстрелил во второй раз, в висок. Мозги вынесло наружу, и он упал.

На несколько секунд наступила абсолютная тишина. Все замерли — рабочие, пленные, бандиты, Гарсия. Все смотрели на меня. Потом кто-то заплакал — у одного из бандитов не выдержали нервы. Еще один обоссался от страха.

Ну а с ними-то мне что делать? И их убить?

— Среди них есть его родственники? — спросил я у Гарсии.

— Нет, — он покачал головой. — Он один был, и еще сын. Жена умерла от холеры два года назад.

— Значит мстить некому, — решил я, опустил винтовку. — Остальных отведите подальше и развяжите. Пусть идут. Скажи им, что если кто-то из них снова появится в этой провинции, я найду его и убью. Пусть убираются отсюда и больше не возвращаются.

Гарсия посмотрел на меня. Он явно не был уверен в правильности моего решения, но потом медленно кивнул. Похоже, что решиться на массовое убийство он не мог.

Однако. А на Кубе страсти творятся даже покруче, чем у нас в Нью-Йорке. Горячая кровь, что тут еще скажешь. Хотя… То ли еще у нас будет.

— Хорошо, — сказал Хуан, повернулся к своим и что-то сказал по-испански.

Рабочие начали развязывать пленников. Бандиты, как только веревки спали с рук, вскакивали и бежали прочь. Не оглядывались, не благодарили, просто бежали как угорелые — кто в лес, кто в горы. Через минуту все они скрылись из виду.