Наставникъ 2 (СИ) - Старый Денис

Заманчиво было попробовать создать такую ситуацию. Но я до конца не был уверен, что мне хватит сил для этого. А ещё, чтобы действовать наверняка и уничтожать Самойлова, нужно было хотя бы знать о всех его коммерческих сношениях.

Что, если тот же казачий полковник Ловишников останется крайне недоволен Самойловым, с которым у него, судя по всему, немало коммерческих дел имеется?

— Твой долг будет пятьсот рублей. И он будет уменьшаться по мере того, как будет приносить прибыль твоя задумка, и, если она будет приносить доход. Но ты даёшь слово и признаёшь за собой долг передо мной. Молчишь о своих домыслах, что тут происходит, — выставлял свои условия Самойлов.

— Тогда и ты заканчиваешь заниматься обманом за столом, — сказал я, и два шулера с тревогой посмотрели на своего хозяина.

Страшно, наверное, оставаться без работы.

— Если твоё предложение будет таковым, что принесёт доходы больше, чем я получаю картами, то так тому и быть. Лишь деньги имеют значение, — улыбнулся Самойлов.

Потом он посмотрел на двух своих шестёрок и махнул им рукой, чтобы они оставили нас вдвоём.

— Пистолет разряди и нож достань, положи всё в сторону, — потребовал Самойлов.

— Уважительнее, господин Самойлов, со мной разговаривать нужно. Или бы я с превеликим удовольствием… дуэль…

— Сперва бы вы пережили дуэль с Кольберг. Ее сын недурно стреляет, — усмехнулся он. — И от чего, ты таким упёртым стал? Уже и полковник тебя спрашивал, просил, чтобы я не переусердствовал. А вот баронесса Кольберг, напротив, считает, что нужно сделать всё, чтобы выгнать тебя из Ярославля. Так что будь готов к тому, что не я, а она тебя выгонит. Но помни, что в любом случае ты признал свой долг. И даже если придётся уходить, как… мне сие не важно, но деньги должны быть у меня, — сказал Самойлов. — А дуэль… Вдова никогда не позволит своему сынку стреляться.

А я подумал о том, что меня может завтра на приёме ждать не самое простое времяпрепровождение. Пытался вспомнить всё, что мог где-то читать о принце Ольденбургском, и понял, что, может, он в открытую и не говорил в пользу всех теорий и идей Карамзина, но точно не пойдёт против нынешнего фаворита императора.

Напротив, случится такое, что он попробует выставить меня глупцом, обвинить в чём-то… Но посмотрим. Чай, щи лаптями не хлебаем. Ответим со всей своей пролетарской злостью. Ну и пить не буду, чтобы иметь здравый рассудок и красноречие не растерять.

— Представите меня игрокам в соседней комнате? — спросил я.

— Ни в коем разе. Но я знаю, что завтра вам представится возможность увидеть этих господ, — усмехнулся Самойлов. — Я не смею более вас задерживать. Мы обо всём договорились. Долг ваш — пятьсот рублей. Вы дали слово, что будете молчать. В остальном… Я бы не советовал вам где-либо утверждать, что вы меня победили. В бумагах — то, что вы мне покорились. Иначе мы продолжаем войну.

— И вы убьёте меня так же, как это сделали с комендантом? — сказал я, показывая, что догадываюсь, как именно умер носитель немалого количества тайн Самойлова.

— Бедняжка, покончил жизнь самоубийством. Повесился. Представляете? А до этого ещё и ножом сам себя ударил. Где только взял, подлец, нож тот? Ну а если ещё одно слово от вас прозвучит и вы решите меня шантажировать, то я разрываю все отношения и договорённости, которые только что прозвучали, — сказал Самойлов. — И тогда просто война. Я просто буду вас убивать. И не только вас.

— Всегда есть риск промахнуться и тогда выстрел будет за мной. И прекрасно знаю вашу жену. Так что не стоит зря сыпать угрозами, — сказал я.

Но более ничего. Молчал и Самойлов. Он, наверное, как и я посчитал за нужное взять или перемирие, или всё-таки закончить нашу войну этим мирным соглашением. Не всегда в мировой политике получается так, что стороны, конфликтующие, приходят к всеобщему взаимопониманию и заключают взаимовыгодный мир.

Вот я считаю, что мир между мной и Самойловым вполне взаимовыгоден. Да, я остаюсь должен ещё больше денег, чем первоначально признал. Но можно и отдать, тем более в ближайшее время. Достаточно будет того, чтобы начал работать винокуренный завод. Уж аппарат я соберу. Да и расскажу о некоторых рецептах.

Уверен, что если в иной реальности тот же самый ликёр «Бейлис» был популярным, то ничего не противоречит тому, что он не станет популярным сейчас. То же самое можно говорить и про «Егермейстер», «Старку» и другие напитки. Особенно про абсент, триумфальное шествие которого вроде бы как только-только начинается, и поставщиков этого продукта в мире ещё не так много, чтобы насытить рынок.

И пусть я выбрал самый лёгкий и, может, не самый честный способ заработка и решения своих проблем — через алкоголь, но впредь буду стараться всё-таки придерживаться определённой миссии: время всего хорошего против всего плохого.

Но так или иначе, но вопрос с Самойловым я почти закрыл. А начнет идти прибыль, так и вовсе урегулируем все взаимоотношения.

Глава 20

19 сентября 1810 года, Ярославль.

Волевым решением Никифорова Фёдоровича Покровского было принято решение, что на этой неделе занятий не будет. Это известие, к моему удивлению, не вызвало ни малейшего огорчения — ни на лицах учителей, ни уж тем более у учеников. Последние, кажется, даже с трудом сдерживали радостные улыбки, едва скрывая ликование от неожиданной передышки. Впрочем, и первые тоже почти и не скрывали радости.

Многих из учителей пригласили сегодня на прием. Это будет уже не собрание, как у полковника, а как бы не несколько сот господ ярославских приглашены. Вот, готовиться к мероприятию будут. Куда там до работы.

И мне сегодня вечером предстояло явиться на приём. И по этому поводу я даже сшил себе новый костюм — не просто обновил гардероб, а заказал его у лучшего портного в городе. Когда хорошо платишь, оказывается, что портные умеют творить настоящие чудеса и способны сшить буквально за ночь. При этом, что не только я спохватился и решил быть в приличном виде во вроде бы как приличном обществе.

Причём не только себе костюм заказал, но и платье для Анастасии — элегантное, с изящной вышивкой по лифу, в мягких пастельных тонах, подчёркивающих её красоту. Ну и по нынешней моде, когда женщина представляется этакой Наташей Ростовой из «Войны и мира», хрупкой, воздушной, наивной.

Закрались сомнения: возможно, эти наряды не были сшиты с нуля, а лишь подогнаны под нас из уже имеющихся заготовок. Но результат был налицо — я выглядел куда более респектабельным господином, чем на первом приёме у полковника Ловишникова. Тогда я явился в старом сюртуке, который уже начинал лосниться на локтях, и чувствовал себя неловко среди блестящих мундиров и дорогих тканей.

И что можно сказать? Я — транжира? А может быть, я просто не знаю истинной ценности этим деньгам? С другой стороны, выглядеть нужно достойно, если я хочу позиционировать себя дворянином и полноправным членом общества. И уж точно нельзя допускать, чтобы моя женщина пришла на приём к самому генерал‑губернатору в неопрятном виде. Анастасия заслуживает лучшего, чем то, что имела до моего появления в ее жизни. И не только в одежде.

Утром я не филонил. Прибежал в означенное место и время. Тренировка прошла уже с куда меньшим числом участников, но это и к лучшему. Я давно заметил: только те, кто сами ставят перед собой чёткую цель и готовы упорно двигаться к ней, способны чего‑то достигать. А те, кто пытается ухватить халяву, и ждать с моря погоды, как правило, остаются ни с чем — и в жизни, и в бою.

Я думал о своих подопечных, тех, кто пришел на тренировку вместе с Алексеем, кто хочет заниматься и дальше. У них есть шанс занять достойное положение в обществе, даже в таком, сквозь сословном. И я готов бороться за них, помогать парням в этой жизни кем‑то большим, чем преступниками.

А ещё лучше — воспитать из них настоящих защитников Отечества. Пока это лишь фантазии, но они вполне могут реализоваться. И я знаю же как это сделать. Через почти два года, до того как Наполеон вторгнется в Россию, из этих мальчишек можно будет сделать бойцов, которые смогут помочь нашему Отечеству.