Наставникъ 2 (СИ) - Старый Денис

И по реакции, которая мне была продемонстрирована, понял, что стоило бы основательно поговорить со своей тёщей. Явно же она знает какую-то тайну, которую следовало бы знать и мне.

— Опасно даже думать об этом. Нас всех убьют, — растерялась Елизавета Леонтьевна.

— От кого у Кольберг сын? — решительно и настойчиво спросил я.

Глава 19

19 сентября 1810 года, Ярославль.

Дом был неплохой. Более того, оказалось, Алексей, а потом и его матушка первоначально стали рассматривать дом, в котором семейство когда-то жило, когда ещё не знало особой нужды. И да, он сдавался в аренду, причём, принадлежал опять же Кольберг, но через подставных лиц.

Потому-то мы и решили тут же, быстро, как говорится, не отходя от кассы, заключить соглашение и проплатить стоимость аренды на месяц. Пока не узнала сама баронесса, кто именно снял эту недвижимость. А потом даже для неё будет неправильным нас выселять, пусть бы даже и возвращала деньги.

Это же её бизнес-недвижимость. И если начнёт вести себя таким образом, чтобы отказывать даже и нам, тем более без весомых причин, по крайней мере, внешних, значимых для других людей, — бизнес её может и подкоситься. Имя для человека коммерции в этом времени играет роль. Порой и договоров не заключается, «по рукам бьют», а все равно устные условия не нарушают.

А ещё пусть потом объясняет принцу Ольденбургскому, почему его бастард не может жить в более-менее приличном жилище.

Дом был двухэтажным, хотя имел только четыре комнаты. Одна комната была наверху, и, как утверждала Анастасия, зимой там будет холодно, а вот осенью и летом — самое комфортное помещение.

Вот я и подумал о том, что буду жить там, на втором этаже. Найду как утеплить. На крайний случай, можно и печку-буржуйку соорудить, или имеющейся печи отвод сделать.

Ну и желательно, чтобы делить эту комнату с Настей. Впрочем, почему это желательно. Это будет моим требованием. В конце концов, я же становлюсь хозяином помещения. И в целом главой семьи. Нужно соответствовать.

А венчаться? Так я не хотел бы делать из этого события мероприятие городского уровня, тем более, что можно проблем получить в виде неуважительных ответов на приглашение и необходимости реагировать на них. Потому можно в любой момент. Но и до этого события я считать буду себя вправе являться главой семьи.

Это в будущем женщины максимально эмансипированы, и там не понять, кто глава семьи. В этом времени всё ещё главенство за мужчиной. И плох тот муж, который не может совладать со своей женой. Нет, я не собираюсь устраивать никакого домостроя, но я хочу и буду быть именно что главой семьи.

Мысленно усмехнулся. Получается, что плох был барон Кольберг. У него-то в семье точно баронесса верховодила. А еще и рога старому, причем намного старше баронессы, мужу наставляла. И этот козырь, знание тайны, которую случайно узнала моя теща, еще можно сыграть.

— Берем! Неплохой дом на первое время, — сказал я, поставил свою роспись на одном листе с самыми простыми фразами об аренде.

Довольный, что сдал, наконец, дом, один из управляющих Кольберг поспешил скрыться, чтобы мы не передумали, наверное.

— Мне пора, — сказал я, поцеловав Настю в щеку.

— Не ходи туда, — вцепилась мне в руки Анастасия.

— Нет, я должен. Но вы, уж будьте так любезны, оставьте одну кровать мне. Я ночевать буду в нашем доме, — сказал я, потом наклонился и прошептал красотке на ухо: — И чтобы была та красавица, которая эту кровать будет согревать к моему приходу.

— Я тебя молю, не ходи! — настаивала Настя.

— Я должен. Но ты не волнуйся, со мной всё будет хорошо. А если замалчивать проблемы или стараться их обходить стороной, то они обязательно будут, как тот снежный ком, наваливаться, и уже потом с ними не совладать. Поэтому давай всё же я буду, как мужчина, решать проблемы, — сказал тогда я, поцеловал Настю и быстро вышел, насилу вырвав своё запястье из её руки.

Путь мой лежал в доходный дом госпожи Кольберг. Сегодня среда — игровой день. Да и уговаривался же я с Самойловым, нельзя слово свое держать перед врагом, если это только не хитрость, чтобы уничтожить подлеца.

Но уничтожать я не хотел. Верхом дипломатии может считаться тот выход, когда противоборствующие стороны вдруг становятся партнерами и развиваются сообща.

— Господин Дьячков, по вам баронессой велено особливо не пускать, — сказал мне тот же мужик, с которым у меня состоялся буквально вчера разговор, когда прозвучал выстрел.

Дюжий, грозный, какой-то слишком своевольный для мужика, тем более который служит у Кольберг.

— Я приглашён господином Самойловым, — сказал я. — Сообщите ему.

— Никак вы не уймётесь, господин Дьячков, уезжали бы из города, — бурчал мужик, отправляясь доложить о моём прибытии.

О том, что сегодня играют, знал весь Ярославль. Игры всегда проводились по средам и пятницам. Хотя пятницы часто отменяли по причине того, что могли быть приёмы в каком-либо из семейств Ярославля. Так что гарантированно играли только по средам.

Приезжали сюда раскинуть карты не только жители Ярославля, но и других городов. Считалось, что у госпожи Кольберг лучший карточный салон в генерал-губернаторстве. Чем лучше? А, скорее всего, тем, что единственный в своём роде. Это даже не салон. Это что-то вроде казино.

— Вас ждут за вторым столом, — нехотя сказал мне охранник, когда заставил ждать не менее пятнадцати минут.

Я кивнул, заходя на территорию доходного дома, но прислушался к внутреннему голосу: где был второй стол, лично я не знал, а вот мой реципиент, между прочим, его сознание стало всплывать уже после принятия решения идти играть, — вот он знал здесь всё. Ну а самое главное, что я научился спрашивать.

Как странно, но меня не обыскали. Хотя мужик, который был кем-то вроде начальника охраны, показался мне вполне серьёзным и адекватным. Еще и черты общие с сыном Кольберг я у него заметил. Но это же может и не быть так. Я сейчас, всегда когда вижу людей, ищу… Кто же позарился на кажущуюся сейчас старой ведьмой, Кольберг?

Вообще складывалось впечатление, что он сочувствует мне. А может, и завидует. Ведь это я бросаю вызов существующей системе, а ему, судя по всему, обладающему не самым слабым характером, всё же пришлось подчиняться.

Второй стол располагался на втором этаже. Впрочем, как и первый стол и третий. В целом игровая зона была в левом крыле второго этажа доходного дома.

На входе стояли два бандита, чуть в стороне ещё и третий, тот самый, со шрамом, но выглядел он почему-то сейчас даже вполне респектабельно. Вот что значит: и барана, если приодеть, он покажется благородным оленем.

На меня смотрели настороженно, но, судя по всему, решение было уже принято, потому двери распахнулись, и я зашёл в комнату.

За столом — три человека, из которых я знал только Самойлова. Двое других явно же подставные. Причем такие откровенные…

«И как ты мог повестись на это? Идиот!» — обратился я к своему внутреннему голосу, к сознанию реципиента.

Но внутренняя тишина была мне ответом. А вот внешних звуков хватало.

— Решили отыграться? Похвально. Небось уверены, что именно сегодня богиня Фортуна вам улыбнётся? — расплылся в улыбке Самойлов. — Но будьте любезны, всё же покажите деньги. Не обессудьте, господин Дьячков, но у нас с вами…

— А что же господа? Играют? — перебил я словоблудие Самойлова. — Я не представлен этим господам, и если уж с ними мне доводится играть, то я вправе выбрать, с кем мне испытывать свою фортуну.

Было видно, что мой враг хотел обрушиться на меня с какими-то претензиями, может быть, и угрожать, но сдержался.

А я был почти уверен, что за другим столом, где разыгрываются главные партии, сейчас идёт игра очень важных людей. Учитывая того, что почти все комнаты и квартиры в доходном доме баронессы Кольберг заняты, прежде всего, сопровождением генерал-губернатора, может быть, и он сам играет, — это я хорошо зашёл.