Наставникъ 2 (СИ) - Старый Денис

А вообще я заметил, что пришли парни явно старше самого Алексея. И ни одного жаргонного словечка от них. Хотя определенный жаргон есть и в этом времени, словно бы система опознавания «свой-чужой». Но также по этому же виду я мог бы и определить, имея своеобразный взгляд учителя, что ребята уж точно не безнадёжные.

А ещё приметил сразу трёх здоровых лбов, может, и по 18 лет, а то и по 19, которые тоже пришли сюда, чтобы заниматься. Уж не знаю, какие у них отношения с Алексеем, может, пацаны и вовсе пришли набить брюхо и считают, что тренировка — это своеобразный труд, работа, за которую и будут платить едой.

Но вот то, что у меня в голове уже который день не выходит идея о создании спортивной секции, — это факт. И пока ни я, ни мой реципиент, к которому я взывал за знанием и пониманием обстановки, не можем сказать откровенно, а возможно ли такое вовсе сделать. Готово ли общество к такому?

По крайней мере, этого ещё никто не делал. Вот возникла у меня завиральная идея — быть первым. И явно для решения такой задачи должен быть уровень даже не директоров Покровских, они не могут принять решение по такому вопросу, тем более что я бы секцию отделил от основной работы в гимназии и в лицее. Как минимум для того, чтобы такие вот ребята имели возможность её посещать.

— Да не так ты машешь, как оглоблями, а не руками, — сказал я, подходя к одному наиболее выдающемуся экземпляру, которого привёл Алексей.

Бугай под метр девяносто, широк в плечах, мордаст, но по всему видно — парень, или уже даже скорее молодой мужик, не особо обременённый интеллектом. Но всё равно удивительно — это же где можно было так откормиться, чтобы вырасти в такого гиганта?

— Упор лёжа принять! — сказал я, тут же показал, что делать, сам же поднялся и стал показывать всем, как нужно делать, взял небольшой прут и по заднице бил, которую неизменно оттопыривали босяки, не желая становиться в нормальную стойку на руках.

А потом — отжимания, для правильности выполнения которых мне тоже пришлось не столько самому заниматься, сколько следить за тем, чтобы хоть приблизительно правильно делали это упражнение.

— Руки держи прямее. Корпусом удар дорабатывай! — говорил я, когда в конце нашей утренней тренировки решил посмотреть, насколько у пацанов всё плохо с ударной техникой.

— Всё, закончили. Ещё один круг бегом, как мы бегали вначале. А после дам немного денег, чтобы купили себе поесть. Но не рассчитывайте на то, что я смогу вас кормить в будущем. Кто захочет, того жду завтра в это же время, — сказал я.

Тут же запрыгнул на перекладину и сделал два выхода через одну руку. А потом ещё и подтянулся шесть раз.

Больше пока и сам не мог. Но ни один из парней не подтянулся, хотя у некоторых руки были весьма сильные, но очень далеки от техники, болтались на перекладине, как сосиски.

Я возвращался в свою комнату с мыслями о том, что было бы неплохо взять какой-нибудь подряд и работу, чтобы вот эти парни не только могли тренироваться, но и зарабатывать деньги. Прикипели бы ко мне. И, пусть это не совсем правильно, так как тут молодёжь и ее нужно бы оберегать, но всё же впереди маячила перспектива создать мощную дружину, которая могла бы местную бандитскую элиту хорошенько потеснить. Моя охрана, исполнители, ревнители порядка в городе.

Хороши все эти начинания. Но как сделать, чтобы внедрить подобное в это время, ума не приложу. Хотя… Наглость, она ведь способна творить чудеса. Знаю я, кому предоставить проект, если только его качественно расписать, чтобы подобное можно было внедрять. И даже в сословном обществе.

Уроков на сегодня не было, все же отменили. Более того, ещё вечером практически половина всех учеников ушла по домам, благо, что дома их находились в шаговой доступности. И я не понимал, зачем нужно жить в пансионе, если родительские очаги буквально рядом, в этом же городе.

А всё потому, что немало ребят получили всё же отравление. И когда я проходил мимо комнат, то из некоторых тянуло явными запахами миазмов, видимо, у ребят кружилась голова и тошнило. Конечно, в таких условиях нельзя ни заниматься обучением, ни просто находиться в здании.

Умылся принесённой мною уже холодной водой, обтёрся мокрым полотенцем. К сожалению, даже не было куска мыла, чтобы полноценно привести себя в порядок. А потом решил, что нужно сходить к начальству. Всё же я на службе, и нужно услышать, как предполагается поступать с учителями-преподавателями. Ну и совещание должно было быть.

— Господин Дьячков, — обращался ко мне директор гимназии, когда собрал всех учителей, ну, может, кроме только Соца, всё ещё бывшего на излечении. — Оставшихся учеников вы сможете сегодня занять подобным образом, как и вчера?

— К моему великому сожалению, господин директор, такого не получится. Вчера артельщики-строители уже жаловались, что мы мешаем им работать. Тут или полноценные раскопки проводить, но тогда стройку нужно остановить не менее чем на несколько недель, или…

Не успел я договорить, как уже в отрицании крутил головой директор.

— К сожалению, не выйдет. Уже меньше чем через неделю приедет проверка, а даже фундамент не заложен. Так что артельщики считают, что, если они выкопают яму поглубже, то таким образом покажут, что они работают в поте лица. Жаловаться на вас приходили ещё вчера. Но я не стал слушать, — сказал Никифор Фёдорович Покровский.

Я только развёл руками. Да, если признаться, то хотел время провести с Настей, возможно, посмотреть тот небольшой дом, о котором мне утром рассказал Алексей, съём которого в месяц будет стоить целых 20 рублей — по нынешним временам очень даже существенно. Но в доме есть даже четыре комнаты и небольшой сарай с инвентарём, и те заветные несколько соток земли, которые в покинутом мной будущем стали условием для выживания многих семей. Земли, с которых кормились ставшие вдруг малоимущими бывшие граждане Советского Союза.

Так что было бы неплохо эту проблему решить. А ещё я хотел зайти к полковнику Ловишникову. Вчера вечером за городом слышались выстрелы, и что-то мне подсказывало, что результат испытаний той самой пули, которую я предложил казачьему полковнику.

По крайней мере, мне хотелось именно так думать. И более того, это в таком случае было лишь только затравкой для того, чтобы я продолжил общение с этим полковником, предлагая ему и другие решения.

Знать бы мне наверняка, а внедряется ли в русской армии шрапнель? Насколько я помню, даже англичане до 1810 или 1811 года этот, ими же изобретённый, боеприпас, способный более массово, чем картечь, уничтожать противника, не использовали в Европе. Все в колониях устраивали геноцид.

А ведь там, в устройстве шрапнели, не так всё сложно делается. Главное, чтобы у бомбы была тонкая стенка, а уж замедлителем служила простая деревянная трубка, в которой был насыпан порох и которая была воткнута в отверстие, соединяющее внутренность снаряда, начинённого порохом и той же самой картечью. Если уж подумать, то я мог бы и более совершенное устройство выдумать, или воссоздать из своего послезнания.

Так почему бы подобный снаряд не использовать уже сейчас в русской армии? Тем более что не пройдёт и пяти-шести лет, как шрапнель станет очень популярной в Европе, покажет свою силу и разрушительную мощь.

Что ещё? А ещё вполне примитивные ракеты использовались, так называемые ракеты Конгрива. Они мало чем отличались от бенгальских огней, но англичане именно такими ракетами сожгли Копенгаген буквально недавно, ещё, наверное, и трёх лет не прошло.

И почему это оружие не использовалось до битвы под Лейпцигом? Ведь когда-то именно в полевом сражении англичане столкнулись с ракетами, которые бенгальцы использовали против колониальной английской армии, размотав её в том бою буквально, по ходу, одними ракетами. Правда, после этого получили жёсткий отлуп, ибо ракеты закончились, промышленность работала скверно, не смогла даже близко восполнить боекомплект.

И как эти ракеты устроены, я прекрасно знаю. Мало того, мог бы даже и предложить исторические усовершенствования, которые были сделаны в Крымскую войну.