Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан

Одновременно с перемещением самых современных производств производилась техническая подготовка отключения стран Прибалтики от энергетических потоков. На станциях по перекачки нефти, компрессорных станциях и газоперекачивающих агрегатах готовились к остановке оборудование, к перенаправлению дополнительных мощностей в других направлениях. На Ингалинской атомной электростанции, снабжавшей дешевой электроэнергией всю Прибалтику, в экстренном порядке были произведены работы по выводу из эксплуатации первого и второго энергоблоков.

… К концу сентября в Прибалтике начались перебои с электричеством, природным газом, бензином и продовольствием. В течение суток цена бензин могла измениться шесть или семь раз. Скакала стоимость продуктов первой необходимости — хлеба, молока, сахара и соли. С прилавков магазинов почти полностью исчезло мясо. У частников еще можно было что-то достать, но в государственных магазинах лежали одни лишь кости и шпроты. Оказалось, что львиная доля товаров народного потребления и продуктов питания производилась не здесь, а привозилась из «проклятого» Союза, причем по сниженным расценкам.

Аналогичная ситуация сложилась с коммунальными платежами для граждан и тарифами на электричество и газ для промышленных предприятий. Цены в первую же неделю «пробили потолок», во все последующие месяцы стоимость услуг лишь прибавляла в цене. Природный газ за копейки, который отапливал квартиры, поддерживал работу плавленых печей на заводах, перестал поступать с Востока. На Западе же его предлагали за такие деньги, что многократно дешевле было использовать торф. И никому не пожалуешься, не поплачешься, ведь мы сами выбираем свою жизнь…

Глава 21

Кадры решают все

Москва

Это рано или поздно должно было случиться, и это случилось. Авральный формат управления страной позволил ГКЧП выиграть время и стабилизировать ситуацию, но он никак не подходил для дальнейшего развития. С каждой новой неделей, с каждым новым днем все острее и острее ощущалась потребность в совершенно ином подходе. Они уже больше не могли оставаться «пожарной» командой, которая в экстренном режиме тушила внезапно возникающие пожары. Такой стиль управления с каждым разом срабатывал все хуже и хуже, и это уже нельзя было просто сбрасывать со счетов. Было ясно, что скоро наступить такой момент, когда сумма накопленных ошибок достигнет критической массы и рухнет вся построенная ими конструкция.

— … Нужна своя команда, — сейчас генерал Варенников это понимал как никогда ясно. — Команда единомышленников, а не просто попутчиков.

На все сто процентов был прав Иосиф Сталин, произнеся 4 мая 1935 года на выпускном вечере слушателей Военной академии РККА фразу «кадры решают все». Став самой цитируемой управленческой максимой XX века, она с убийственной точностью выразила всю суть эффективно работающего государственного, да и любого другого, управленческого социального организма. «Грамотные», понимающие и, обязательно, принимающие идеологическую «линию», специалисты существенно повышают результативность управления. И именно с такими кадрами сейчас была проблема.

— … Бодаться по каждому шагу больше не времени и возможности. Люди нужны, как воздух.

Корень проблемы был в том, что, по-хорошему, их — ГКЧП — союзная, а большей частью, и региональная, бюрократия так и не признала своей. Они, по-прежнему, оставались чужеродным звеном в огромном управленческом механизме страны, который просто физически не мог заменить всё и вся.

— … Не будет команды — мы окончательно проиграем…

Раздумывая обо всем этом, Варенников не раз вспоминал первые годы правления Ельцина на посту президента новой России. Тот, едва придя к власти, сразу же начал слом старой команды и строительство новой, своей собственной. Конечно, многие из них были откровенные пустословы, бездари и даже предатели, но зато они неукоснительно претворяли в жизнь те решения, которые транслировала Москва. Именно ельцинская команда, которая жестко и последовательно реализовывала губительные реформы 90-х годов, обеспечила выживание нового режима.

— Раз нужна команда, значит, нужно ее собрать. Я же знаю, что кто и как проявил себя…

Над этим Варенников то же раздумывал не раз и не два. Знание своего будущего позволяло заранее отсечь тех, кто точно не вписывался в его команду. У него, как и многих миллионом россиян, был огромный список обид к многим реформаторам из его прошлого, и с ними, если честно, генерал даже разговаривать не хотел. Хотя…

— … Что-то быстро я корону надел, — усмехнулся Варенников, подойдя к зеркалу в своей квартире. — С этим не буду разговаривать. Этого не хочу видеть. Тому, вообще, лучше исчезнуть… Валентин Иванович, ты чего? Таким макаром скоро и отличаться не будешь от тех уродов, которых ненавидишь.

Его отражение пожало плечами. Мол, не он такой, а жизнь такая.

— Нет, друг ситный, так дело не пойдет, — решительно дернул он головой. — Мы тут не банду для разбоя собираем, а команду, — чуть подумав, добавил. — И желательно, чтобы в ней было каждой твари по паре.

Как диверсант с огромным опытом реальной работы в «поле», Варенников прекрасно знал, как важно, чтобы в диверсионной группе были спецы с разными, в том числе и уникальными, навыками. Естественно, определённую взаимозаменяемость никто не отменял, и из условной снайперской винтовки мог стрельнуть любой, но вот попадал в трудную цель только тот самый специалист. В его случае «работал» тот же принцип. Эффективность команды определяется не только и не столько верностью «единой политики партии», но и разнообразными компетенциями. Словом, отбрасывать никого нельзя было, как бы ему этого не хотелось.

— … Значит, будем смотреть и этих… — пробурчал генерал, сквозь зубы. — Осталось только найти этих гадены…

У него как раз выпало несколько свободных часов, которые Варенников решил потратить на разговор с теми, кого в его истории либеральная общественность долгие годы называли самыми компетенции, но непонятными народом (здесь можно всплакнуть), реформаторами.

— … Так… Гайдар, Чубайс точно… Кто там еще? — первыми пришли на ум, конечно же самые знаковые фигуры, об остальных пришлось хорошенько подумать. Все-таки он был военным человеком, а не экономистом от политики, и не мог помнить всех. — Овен… Нет, Авен. Ладно, разберемся. Главное понять, понимают ли они фронт задач или не понимают.

Первым человеком в списке Варенникова, с кем нужно было поговорить, был, конечно же, сам Егор Гайдар, которого в другой истории стали называть Плохишом, Мальчиком в розовых штанишках, Шокотерапевтом, а его команду реформаторов — Правительством младших научных сотрудников. Но как бы к нему не относится, человек с улицы он точно не был. Гайдар был плоть от плоти советской интеллигенции, и соху пахаря-крестьянина видел лишь на картинках. Среди его родственников были сплошь известные писатели, чиновники: дед — лауреат Сталинской премии, автор знаменитой «Малахитовой шкатулки» Бажов, отец — член Союза писателей СССР, заведующий отделом главной советской газеты «Правда», тесть — писатель Аркадий Стругацкий.

— Ладно, поговорим. Вдруг, сгодится.

По-хорошему, ему все равно пришлось бы встречаться с Гайдаром, разговаривать. Ведь, именно он в Союзе больше десяти лет плотно занимался теоретическим обоснованием перехода страны от командно-административной системы к рыночной. Под его руководством работал целый научно-исследовательский институт экономического прогнозирования. Значит, если где и искать нужных людей, то следует начать именно с этого учреждения.

— Посмотрим.

Институт экономической политики Академии народного хозяйства при Совете министров СССР, который возглавлял Гайдар, находился в Газетном переулке г. Москвы. Место примечательное, полное исторических зданий — Храм Успения Пресвятой Богородицы середины XIX века, главный дом городской усадьбы Сергея Меньшикова, внука того самого «Данилыча», сподвижника Петра Великого и др.