Фанат. Мой 2007-й (СИ) - Токсик Саша

— М-м-м?

— Дэн, вставай, — шёпотом сказал я. — Мы как сюда попали?

— Лёх!

Раздался взрыв на дне сопливого болота. Видать, братишка нехило за меня перепугался. Тут же ото сна очнулся физрук, и тоже начал причитать о том, как он рад что всё хорошо закончилось. Обнимались, жали руки, приятности говорили. Вот только ответов… ответов мне никто так и не дал. Сперва нужно было пережить вот этот, самый эмоциональный момент.

— Тапки! — Денис сунул мне белое махровое недоразумение, явно купленное прямо тут, на месте. — Тапки надевай!

Ну а я и надел. Примерно тут же мне отчаянно захотелось хлебнуть свежего отдыха. Жорович нарядил меня в свою куртку, и мы втроём вышли в небольшой внутренний дворик, что служил больным местом для курения. Ночь была холодной и по городским меркам на удивление звёздной. После больничной духоты лёгкие аж обжигало кислородом.

— Ну? — спросил я у ребят. — Рассказывайте уже. Почему я здесь?

Итак! Со слов брата и Жоровича, дело было так:

В состоянии аффекта и якобы по моей личной просьбе, — что-то я такое припоминаю, да, — меня начали спасать от ментов. Зачем и почему думать не стали, но всё что ни делается — всё к лучшему. За минуту до отправления ребята затащили меня в купе к Жоровичу и Злобоглазу, где я окончательно отрубился.

Крики, визги, старая добрая паника. Проводница очень негодовала по поводу того, что ей заляпали кровью постельное и как итог — отзвонилась на следующую остановку. Там-то меня и приняла бригада скорой помощи города Великие Луки.

Дальше часть фанатья отвалилась, но эти двое тоже сошли с поезда и последовали вслед за мной в больницу. Там меня вполне ожидаемо зашили и прокапали, ну а вот дальше уже начинаются чудеса.

Повезло аж дважды.

В первый раз, когда Великолукинский врач оказался пьян. Сделал-то мужик всё чётко, — не придерёшься, — но потом начал рассуждать о том, как меня оформлять. И благодаря науськиваниям Дениса пришёл к выводу, что несмотря на ножевое ранение, привлекать милицию совершенно ни к чему. Итого: врач бухой на рабочем месте, а я со слов Дэна никаких претензий к обидчику не имею.

И это, признаться, действительно так. Заявлением больше, заявлением меньше, Егору всё равно настала жопа. А в моей жизни от этой кляузы ровно ничего не изменится.

Но то лишь первое везение. Второе тоже оказалось связано с грехом — главврач оказался отзывчив на деньги в конверте. Выслушав историю моих сопровождающих и удостоверившись в том, что Денис действительно мой брат, он быстренько подмахнул нужную бумажку и меня оформили как «транзитного». Выделили машину и по пустым ночным дорогам доставили сюда. Зачем?

— Чтобы ты там один не лежал, — объяснил брат.

За что ему огромное спасибо. Действительно, приятного в этом было бы мало.

— И давно мы приехали?

— Не поверишь, — физрук улыбнулся, а затем глянул на наручные часы чуть ниже гипса. — Примерно полчаса назад. Мы едва задремать успели.

И да, теперь всё действительно сходится. За время рассказа все звёзды уже ушли с небосклона и где-то на востоке забрезжил новый день. Семь утра. Город просыпается.

— Звиняйте, — протолкался мимо нас помятый взъерошенный мужик в халате, встал чуть поодаль и закурил.

— Большая взятка-то? — уточнил я у физрука. — Много сунули?

— Ой, — отмахнулся Чантурия. — Не бери в голову.

— И всё-таки?

— Не смертельная, Лёх. Все ребята решили скинуться, так что с носа вообще копьё получается.

— «Все»? — уточнил я, поёжился от холода и мотнул головой, мол, пойдёмте внутрь. — А «все» это какие?

— Мои, твои, — пожал плечами Жорович. — Все, кто на махаче побывал. Ты же это… герой теперь. Локальная знаменитость. Не в курсе ещё?

— Нет, не в курсе, — хохотнул я. — А с чего это вдруг я?

— Ну а кто ж ещё?

Скромничаю? Отчасти. И на самом деле я понимаю, о чём сейчас зашла речь. Дело ведь в чём? В реально экстремальных ситуациях не у всех варит голова. А бОльшая часть из тех, у кого варит, не всегда находит в себе смелость решить за всех и уж тем более взять на себя ответственность за чужое здоровье. В моём же случае это произошло без внутренней борьбы и рефлексии. Как? Почему? А вот хер его знает. Человек, наверное, такой. Действовал так как действовал и решал так, как решал. И чего тут дальше думать? Чего жевать уже разжёванное?

Но народная молва уже пошла. Победители писали историю, и в этой истории я был брутальным полководцем, что в пылу битвы раздаёт чёткие указания.

— Кто решил занять оборону в переулке? — Дэн явно гордился. — Кто запретил нашим убегать с Металлистов? И кто эту каменюку в проходную бросил?

— Смирись, Самарин, ты теперь городская легенда.

— Приятно, — улыбнулся я, по памяти шагая обратно к своей палате. — Прошу вас, не останавливайтесь. Хвалите меня ещё, — и тут вдруг вспомнил что ещё хотел спросить: — Кстати! А палата такая козырная у меня откуда взялась? Тоже скинулись, что ли?

— Ага, — ухмыльнулся Чантурия: — Чтобы легенда в комфорте лежала.

Тут мы поднялись на нужный этаж, и на встречу нам выбежала санитарка, — та самая, что совсем недавно спала над чаем с плёночкой. В глазах ярость, а в руках швабра.

Выхватили все.

Я за то, что утёк без спроса из отделения, а ребята за то, что без спроса в это самое отделение припёрлись. Натоптали своими говнодавами, и вообще неизвестно какую инфекцию занесли.

— Ну дайте хоть пообщаться-то по-человечески.

— В приёмные часы приходите, и общайтесь сколько вам влезет! Хватит топтать!

— Всё, — брат протянул мне руку. — Давай, днём зайдём. Зарядку для телефона принесу и вкусного чего-нибудь.

— Спасибо, — кивнул я. — Кстати, а родители уже в курсе?

— Пока что нет.

— Ну ты там это… сгладь углы как можешь, ладно?

— Постараюсь.

— ХВАТИТ!!! — санитарка перешла на ультразвук. — ТОПТА-АА-ААТЬ!!!

— Уходим-уходим.

Брат с Жоровичем последний раз похлопали меня по плечу и исчезли, а сам я двинулся в свою палату. Не знаю точно, как оно заведено, — и вряд ли узнаю до первого обхода, — но предполагаю, что лежать мне тут теперь не меньше пары недель.

И надо бы обживаться на новом месте.

За время несознанки я выспался на неделю вперёд, так что теперь — отдыхать и думать, думать и отдыхать. За всей этой беготнёй вокруг Дениса я, кажись, не совсем чётко осознал, что за чудо со мной произошло. Шанс повторно прожить жизнь — это же… ну нихрена себе, верно⁈ И теперь, когда от сердца наконец-то отлегло, будущее виделось мне особенно ярким. Молодость, сука! Жизнь! Опять-таки крипта где-то впереди, что уже вселяет веру в будущее.

Но сытно и богато жить хочется уже сейчас, а для этого нужно пахать. Ну… либо что-то такое вспомнить.

И пусть это прозвучит немного наивно, но прямо здесь и сейчас, посередь больничного коридора платного отделения мытищинской ЦРБ, я всерьёз решил учиться медитировать. Что-то ведь должно было остаться в мозгах от «прошлой-будущей» жизни, и благодаря списку это что-то наверняка можно расковырять. Не могло же испариться всё без остатка. Или могло? Надо бы учебник какой по теории попаданчества вымутить? Интересно, есть такой?

Итак!

В дальнем от меня конце коридора появилась тучная повариха в высоком колпаке — милота неописуемая, как будто из старого советского мультика сбежала. Тут же противно задребезжал столик из заржавевшей нержавейки, на котором стояли дымящиеся кастрюли с надписями. Ну… такими. Грубыми. Красной краской. Отсюда не вижу, что именно написано, но предполагаю, что «ЩК-3», «ХЦ-7» или «ГОВНИР». Что это означает я не знаю, но могу поспорить, что внутри каша. Да-да. Определённо каша.

Короче говоря, отделение потихоньку просыпалось. В сотый раз извинившись перед санитаркой, я двинулся в свою палату.

— О! — обрадовался мне Эдуард, как родному. — Вернулся!

К этому времени он уже застелил постель, докостылял до раковины и как раз выдавливал пасту на зубную щётку. Однако по такому случаю решил чуть отложить мыльно-рыльные процедуры и представить меня соседям.