Светлейший князь (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

А с другой стороны — своего младшего сына Николай планирует на место своего почившего брата и тёзки сына. То есть в генерал-фельдцейхмейстеры. А где лучше всего изучать артиллерийское дело нежели чем здесь, в Севастополе. Тут тебе и полевая артиллерия, и осадная, и береговые батареи. Да ещё и с обеих сторон…

— Ну, приедет — так встретим,- слегка успокоившись пожал плечами Даниил.- К тому же ему точно будет полезно не только посмотреть на артиллерию в реальном сражении, но и накоротке пообщаться и с Кутайсовым, и Пестичем когда они будут всем этим управлять и командовать.

К вечеру интенсивность обстрела снизилось, потому что французам пришлось оттянуть свои батареи. Огонь семи с четвертью дюймовых пушек на осадных лафетах оказался точнее и эффективнее нежели чем у французских гладкостволок, так что где-то через час обстрелов французы потеряли первую пушку, затем ещё три, а ближе к вечеру на позициях французских орудий раздался дикий грохот и в небо взметнулся толстый столб дыма. Похоже рванул пороховой склад. После чего французы и засуетились…

Когда Даниил уже возвращался в дом, в котором он проживал вместе с Великими князьями, ему навстречу попалась колонна тягачей, волокущая отработавшие своё батареи обратно в артиллерийский парк. Он сделал шаг в сторону, пропуская рычащие калоризаторными моторами тягачи, как вдруг сверху, с одного из орудий, на котором вольготно расположился расчёт, использующий лафет своего орудия как этакий импровизированный вагон «конки», послышался знакомый голос:

— О, Ваша Светлость!- после чего прямо с казённой части проезжавшей мимо пушки спрыгнул весьма чумазый Сашка Пушкин.- Рад встрече! Слышал, что приехали Великие князья, но про вас как-то упустил…

— Привет, Саша,- расплылся в улыбке бывший майор, обнимая старого приятеля, напрочь пропахшего сгоревшим порохом,- добрался-таки.

— Так полтора месяца уже здесь. Как и собирались — вместе с Мишкой Лермонтовым приехали. Только он в охотники подался, а я, как видишь — в артиллеристы. Решил, что уже староват по тылам вражин лазать. О, кстати…- он резко развернулся и махнул кому-то рукой.- Лёва, слезай сюда, я тебя сейчас со светлейшим князем познакомлю!

— Какой Лёва?- не понял бывший майор.

— Ну как какой?- удивился Пушкин.- Ты ж мне сам о нём говорил — поручик Толстой! Мировой парень я тебе скажу…

А Даниил ошеломлённо уставился на подходящую со смущённой улыбкой будущую всемирную звезду русской литературы. Подошедший молодой офицер с короткими аккуратными усиками и коротко стриженной шевелюрой своим внешним видом в настоящий момент ничем не напоминал того «Льва Николаевича», портреты которого непременно висели в любом кабинете литературе любой советской школы. Ну да — мода коротко стричься пошла, считай с самого Даниила. То есть ему лично-то конечно никто особенно не подражал, но вот когда и государь, и, почитай, все его наследники, насмотревшись на него и послушав его рассуждения о том, что и голове легче, и волосы мараются куда менее, и возни с такой головой намного меньше, стали поголовно предпочитать короткую стрижку — мода и пошла…

— Добрый день!- он ухватился за руку Даниила и робко её пожал.- Рад знакомству. Польщён,- после чего воодушевлённо продолжил:- Я вырос на ваших сказках! Няня непременно читала мне их на ночь…

— Кхм, а не пойти ли нам выпить, господа,- смущённо попытался перевести разговор Даниил. Чёрт, ну не его это сказки, не его — у него в этом времени было много всякого, чем он мог гордиться, что сделал именно он, но сказки к этому никак не относились!

— Эм… мы должны довести орудия до артиллерийского парка и обслужить и почистить,- смущённо заявил Толстой.- Раньше никак…

— И сколько вам на это времени требуется?

— Часа полтора, Ваша Светлость.

— Хорошо, тогда…

— А давай ты к нам завалишься,- внезапно предложил Пушкин.- Мы на Николаевской батарее квартируем. Знаешь где это?

— Да,- кивнул Даниил. Они с Александром и Константином по прибытии объехали, почитай, все укрепления города и порта, так что где расположены основные объекты обороны он прекрасно представлял… И, кстати, странно, что Пушкин его тогда не разглядел. Впрочем, там такая толпа вместе с Великими князьями шлялась…- Тогда через полтора часа ждите.

Вечер удался. Естественно на посиделки сбежались все местные офицеры. И не совсем местные. Во всяком случае, среди почти полусотни тех, кто набился в угловой — самый просторный каземат, в котором и накрыли «поляну», мелькали знаки различия не только артиллерии, но и пехоты, и кавалерии, и инженерных частей — форма-то у всех была практически единой, полевой, введённой за три года до начала этой войны. А также резко выделялись морские кителя. У моряков-то никакой новой формы не было — ходили в прежнем.

Бывший майор, естественно, пришёл не с пустыми руками — уже совсем постаревший седой как лунь Прошка лично и с помощью парочки вестовых приволок шесть корзин всякой снеди и четыре четвертьвёдерные бутыли крепкого самогона, настоянного на абрикосах и встреченного восторженным гулом. Как выяснилось, у гостеприимных хозяев неожиданного сабантуя спиртного на такую толпу оказалось маловато.

Разговор шёл свободный… и в его процессе бывшего майор слегка отпустило. А также зародило очень странные мысли. Потому что, как выяснилось, его сказки читали все! Даже фейерверкеры из числа бывших крепостных, несколько человек из которых так же присутствовала за импровизированным столом.Такое вот боевое братство… Ну да грамотность крестьян в этой России благодаря их с Николаем усилиям точно была куда выше, чем в той истории. По очень грубым прикидкам бывшего майора грамотных среди людей низкого сословия сейчас было около четверти[3]. Да, результат пока далёк от желаемого, но не стоит забывать с чего начинали[4]… Так вот, у него, в процессе всех разговоров тем вечером, отчего-то, появилась мысль, что те самые сказки, нагло украденные им у их авторов, начиная с Пушкина и Ершова и заканчивая безымянными для него собирателями народного фольклора — едва ли не самое важное, что он сумел сделать здесь, в этом времени. Ни железные дороги, ни Сусарские и, паче чаяния, Южные заводы, ни взятие под руку России Калифорнии и всего западного побережья Североамериканского континента, ни тягачи и новые орудия, а именно что вот эти самые сказки. Потому что сидевшие перед ним этим вечером люди очень сильно отличались от тех среди которых он вырос… ну, после того как попал в тельце маленького трубочиста. Да, возможно, они не были прям совсем вот достоверной выборкой — уж в русскую армию всегда был довольно строгий отбор, плюс большинство сидевших рядом с ним в этом каземате было из числа артиллеристов, а это всегда были куда более грамотные и интеллектуально развитые войска, но всё равно, как знак, как некий показатель они вполне подходили. И это радовало…

Под конец вечера подтянулся Лермонтов со своими «охотниками», среди которых был и легендарный Пётр Кошка. Ну для бывшего майора легендарный, а для остальных — просто лихой «охотник»… А потом Сашка с Михаилом устроили «поэтическую дуэль», слушая которую Даниил с ошеломлением понял, что очень многое в этой, совершенно отличной от прошлой, то есть во многом абсолютно новой истории оошеломляюще повторяет прошлую. Ну а как бы вы сами отреагировали, услышав от Пушкина здесь, в Севастополе такие строки:

Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?

Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,

От финских хладных скал до пламенной Колхиды,

От потрясённого Кремля

До стен недвижного Китая,

Стальной щетиною сверкая

Не встанет Русская земля?..

Так высылайте ж к нам витии

Своих озлобленных сынов:

Есть место им в полях России

Среди нечуждых им гробов.[5]

Следующая неделя прошла относительно спокойно. А в конце неё пришло время встречать младшего сына Николая.

Они с Александром и Константином за которыми, естественно, потянулась и вся их свита, выдвинулись на полевую станцию, устроенную неподалёку от Ушаковой балки — потому что городская станция Севастополя располагалась слишком близко к той части оборонительных обводов города, которая выходила прямо на лагерь осаждающих.