Товарищ политрук (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Я кивнул. Приказ был толковый и совпадал с моими планами.

— Давай, смотри что у нас есть. — Он несмотря на присутствие фрица, развернул карту.

— Товарищ капитан, а с этим что? — Недоуменно проговорил один из бойцов, охранявших унтера.

— А, он еще здесь? — Комбат вскинул голову. — Вывести и расстрелять.

— Товарищ капитан, я протестую. — Проговорил я. — Пленного надо в штаб.

Он уставился на меня усталым взглядом человека, который хочет крепко выругаться матом.

— Товарищ Потапчик говорил мне, что вы, Морозов, весьма упрямый и яркий человек…

— Товарищ Потапчик хотел отправить под трибунал бойца, который у нас пленного расстрелял. — Проговорил я спокойно. — Я не испытываю жалости к этому гаду. Но в его голове могут быть ценные сведения, которые мы с вами вытащить не можем.

Комбат вздохнул, уставился на своего начальника штаба.

— Что скажешь?

— Так — то парень прав, Петр Федотович. — Качнул он головой. — Но ситуация. Как мы его отправим?

— А черт. Связь со штабом!

Прикорнувший радист встрепенулся, организовал связь. Через минуту немца увели под конвоем. За ним должны были прислать машину. Судя по тому, что я слышал, там была оговорка, что если ситуация изменится, начнется бой, прорыв, а машина не успеет, расстрелять как преступника.

После всего этого комбат посопев, показал на карту.

— Да, мы все устали. И тебе, товарищ Морозов, надо отдохнуть и нам. Завтра… Точнее уже сегодня день тяжелый. Хотя бы часа два, а лучше четыре поспать. — Он зевнул. — Вот бы дождь еще зарядил и фрицы полезли бы не с самым рассветом.

Я кивнул, смотрел на карту.

— Значит так. Тебе, товарищ Морозов, приказ с самого верха. Даже не от Куракина, комполка. А из дивизии. Наладить связь со сто девятнадцатой, понять куда она отходит.

— Есть, наладить связь.

— Уж больно лихой ты парень. — Он мотнул головой. — Если даже половина того, что рассказывали о тебе Потапчик и этот… — Взгляд его перешел на дремлющего в углу старика. — Местный. Если половина правда, то цены тебе нет.

Я плечами пожал. Черт знает, чего они там наболтали.

— Смотри сюда. Ситуация следующая. — Он показал на тонкую извилистую линию реки Кшень. — Вот здесь мы. — Поднял руку выше. — Вот тут тоже мы. Наш полк севернее Раково чуть оборону загибает, по речушке… Как бишь ее… — Он уставился на карту, прищурился. — Крестище, точно. А дальше от Советского до Советского… — Он улыбнулся, замолчал, ждал реакции

— Это как? — Я не очень понял шутку, смотрел на него.

— Да вот так. — Хмыкнул он. Сразу за этой Крестищей есть малая деревенька Советский. Хутор даже. А через десять километров станция. Рабочий поселок Советский. Бывший Кшень.

Кивнул, теперь стало более понятно.

— И вот эти десять километров. — Лицо его стало хмурым. — Эти десять километров держит черт, бог и все его эти… Как их…

— Я человек советский, не знаю.

— Да вот и я. — Он вновь невесело хмыкнул. — В общем. Мы же второй эшелон. Дивизии растянуты. Стоят не плотно. И там приличная такая дыра. Только фрицы про нее пока не знают. Видимо.

От этой новости я малость ошалел. Десять километров фронта ничем не прикрыты. Это как вообще?

— Выходит нам повезло, что…

Он кивнул, невесело улыбнулся.

— Ну как повезло, товарищ политрук? Повезло что по нам вдарят, а не в тыл зайдут. И то, что остановить фрицев здесь есть кому. Ладно. — Помолчал, продолжил. — Сто девятнадцатая, как мне Потапчик пояснил и со слов вестового, ведет бои севернее на реке Кшень и отходит. А вот куда? На север, на юг загибает. Или на восток к Касторному, это понять надо. А еще. — Он понизил голос. — Еще штаб сообщил, что там под Советским, западнее наши бронепоезда стояли. Там же путь железнодорожный. — Он ткнул пальцем. — Черемисово, Мармыжи, Советский, Касторное. Если с запада на восток. И Мармыжи, Ливны, если с юга на север. Связи с поездами нет. Надо понять, что с ними. К четырем из штаба дивизии будет вестовой, передаст тебе два пакета. Один для штаба сто девятнадцатой. Второй для любого из бронепоездов. Секретные. Понимаешь?

Я кивнул.

— Большая ответственность на тебе, товарищ Морозов.

— Понимаю, товарищ капитан.

— Ладно. — Он еще раз показал мне названные поселения и пути сообщения на карте. Добавил. — Тебе бы через Крестище чуть на восток перейти, а дальше уже… — Опять показал точку на карте. — Река Грязная и мост через нее.

Задача была ясна. Нужно было дождаться вестового.

— А теперь приказ. Отдыхать. — Он поднялся. — Лучше здесь, чтобы вестового не проспать.

Предложение было отличным. Старика вывели из штаба, отправили к своим спать там. Поутру их должны были отправить в тыл. Своим ходом, иных возможностей не было. В лучшем случае может с какими-то частями снабжения из тыла. Но километра два три им придется все равно двигаться от фронта вглубь на своих двоих.

Я разместился на лавке. Провалился в сон без сновидений. Казалось выключился, включился, и на тебе…

Разбудили выстрелы, гром бьющего от реки пулемета. Что, уже рассвет? Немцы поперли в наступление?

Глава 23

Я быстро поднялся, проверил на месте ли, под рукой оставленное оружие. Начал собираться. Как говорится, казаку одеться, только подпоясаться. Вот и мне… Спал в одежде. Портянки намотать, ноги в сапоги впихнуть, да всю разгрузку накинуть. Помедленнее, конечно, чем с одним поясом,но и враг вроде не у порога стоит.

— Зараза! — Комбат вскочил, лицо ошалелое. — Что там?

Часовой у входа в штаб молчал, значит все относительно спокойно. Вряд ли это наступление.

Я поднял руку с часами Потапчика. Четыре часа пять минут.

Черт. Проспали мы мало, очень мало. Голова ответила легким гулом на это замечание. Но, как говорится: «Отдохнем на том свете». Чуть перед выходом в разведку перехватил полчасика дремы и сейчас вот.

Прорвемся.

Капитан тоже начал спешно собираться. Начальник его штаба завозился, поднялся, смотрел на мир немигающим дурным взглядом. Какой-то он неповоротливый был, не расторопный. Потапчик открыл глаза, повернул голову.

— Что там? — Голос слабый.

Видно совсем не хорошо комиссару было. Рана давала о себе знать. Вроде бы царапина, но если потом активно бегать да ночь не спать, то жар, слабость неимоверная и прочие прелести жизни случаются. К тому же Савелий Иванович не выглядел крепким человеком.

— Если что, поднимем, товарищ батальонный комиссар. Отдыхайте. — Проговорил комбат. И тот смежил веки.

Пока собирался, думал.

Начало пятого? Что-то рано для рассвета и для немцев. Я у них был не так давно, там инженеры конечно что-то делали, но не верилось что они так быстро все подготовили за прошедшие пару часов.

Я выбрался из штаба первым.

Холодно, промозгло, серо, срывается дождь. Словно не вблизи Донских степей мы, а в болотах Беларуси. Позиции пока еще спали. Да и та сторона реки вроде бы тоже. Почти все. Уж больно сонная погода. Солнца не видно, но уже окрест можно кое-как разбирать взглядом что и где.

У реки шла стрельба. На том берегу или…

Нашел хорошую позицию для осмотра, вгляделся. Здесь же петляет сильно и сразу не поймешь — то ли там, то ли здесь. Заросли, камыш, кусты, трава кое-где по грудь, если не выше.

Пока слышались одиночные винтовочные и короткие очереди ППШ.

Застрекотал пулемет.

Это уже точно наш. К нему с иного угла подключился второй. Грохнуло. Это уже граната. Миг и все затихло. Нет, на наступление не похоже.

Рядом появился капитан, уставился на запад.

— Разведка возвращается. — Проговорил холодно, устало. — Думаю они. Что ты, товарищ политрук, что Коршунов. Разворошили гнездо немецкое.

Я молчал, смотрел.

Минута, еще одна,тишина, только дымок над поймой реки.

А еще через несколько минут к штабу мокрые, грязные, усталые, подошли разведчики. Смотрел на них и понимал, я-то недавно выглядел так же, если не хуже. Вернулись не все. Одного тащили два стрелка, а еще один, тот что с дегтяревым, хромал, опираясь на свое могучее оружие, отставал. Снайпера не было.