Медоед 13 (СИ) - Гудвин Макс

«Если ты золото, то откуда тебя тут столько?» — подумал я, и вдруг вспышка света в мгновение перенесла мой взор и сознание куда-то вдаль, возможно назад во времени. Где тоже зеленели джунгли, где голубела вода и где к большим парусным кораблям везли телеги, гружённые жёлтым металлом. А следом за телегой медленно шли связанные по рукам и чуть свободнее по ногам загорелые люди в лохмотьях — мужчины и женщины. У некоторых мужчин в волосах были перья, у некоторых женщин на руках — дети. Охраняли их другие люди в латах и с мушкетами, со стальными пиками и мечами. Некоторые конные, но в основном пешие.

Не успел я моргнуть, как снова очутился на золотой брусчатке. Западная цивилизация всегда пила чью-то кровь: кровь своих соседей, кровь своих же людей. А когда Колумб открыл новый материк, с цивилизацией, которая была на уровне каменного века, тут уж они отожгли по полной. Рабы и золото потекли в Европу рекой, даже не рекой, а кровавым водопадом…

Но мои мысли прервало топанье. Ко мне кто-то бежал — бежал из центра золотого сектора. И я, не вставая, прицелился из нового оружия в зелёный срез коридора.

Они выбежали дружно — четверо в белом и серебряных масках: Крокодил, Леопард, Медведь и Тигр.

В их руках я видел такие же бластеры, как и у меня, на их бёдрах — сабли и мечи. И я нажал спуск коротко, помня об отдаче, и сразу двое вечных рухнули вниз, сражённые свистящим зарядом. Их словно разорвало на части. Тот, кто бежал первым, — я попал ему в живот, и плазма свистя испарила внутренние органы первого и раскурочила второго.

Закономерно опуская ствол после предсказуемой отдачи, я нажал ещё раз, и над головами вечных, что повалились в общую кучу, вспыхнули кусты. Однако третий выстрел был уже прицельнее, и куча из живых правителей этого мира хлюпнула кровью, словно взорвалась.

Я вскочил с корточек и бегом направился к ним. Из-под кучи орали, вопили, захлёбываясь кровью, словно тот потерял половину туловища. И я увидел эту голову. Она была бородата, маска Тигра спала с его головы и валялась рядом. Глаза бывшего Тигра не концентрировались на мне — он был занят, он испытывал болевой шок. Ведь правая его рука и правая половина туловища оказались расплавлены.

— Отвергаю твои особенности и неотторгаемое оружие! — произнёс я фразу и, выхватив меч, отсёк ему голову, а потом и другим двоим оставшимся. Головы четвёртого я так и не нашёл.

Как только я скинул маску Крейна, в ноздри ударила вонь сгоревшего пережаренного мяса, испражнений и желудочной кислоты — как воняет рвота. Куча из трупов смердела и кровоточила, воняя помимо жареной плоти ещё и опалённой тканью костюмов и пластиком, расплавленным бластером.

Маска Тигра легла на мои плечи, а из этой кучи-малы я вытащил окровавленное плазменное ружьё, ещё одно, и лёгким бегом двинулся в сторону глубины острова. Мало ли с кем ещё придётся столкнуться далее.

Золотой сектор пустовал. Видимо, золотые все спустились в серебряный или даже в деревянный сектор, где, возможно, вокруг них толпились люди, желающие узнать истину в последней инстанции. Ещё бы: для человека, прожившего полвека, человек, проживший два века, — это кладезь информации. А особенно под таблетками.

Я почему-то вспомнил того вечного с Кемерово, который изображал из себя вампира перед неформалами. Тому приходилось убеждать, а этим даже убеждать не надо. Пара слов, пара таблеток, пара бокалов с алкоголем — и богатенькие люди сами начнут предаваться оргиям, человеческим жертвоприношениям, оккультным ритуалам.

«Who can live forever?» — как пел классик, больной СПИДом. Все хотят жить вечно, жить и кайфовать от этой самой вечной жизни. Ведь суть-то не в длине, а в качестве. Вот, например, дай продавщице из «Ярче» вечную жизнь или охраннику в «Пятёрочке» — какие будут их действия? Вечно будут ходить на работу?..

Тут, конечно, капитализм всех наебал. Кто-то имеет пароходы, дворцы, самолёты, а кто-то думает, как бы ему головой отдохнуть после работы с утра и до вечера, от жены и двоих детей с кошкой… Говорят, что с милым рай в шалаше… а я в патруле навидался семей, замкнутых в 36 квадратных метрах. Это даже не булгаковский квартирный вопрос, это целый конфликт малых коллективов…

А тут на этом острове собрались даже не средний класс и не выигравшие в лотерею «американская мечта». Это даже не олигархи, как у нас в России говорят. Это те, кто по своей воле сидит на подкормке у возомнивших себя богами вечных.

Не то чтобы я был коммунистом. Я даже не против, чтоб, как говорят либералы, был рынок. И, к примеру в конкуренции, двух кофеен люди могли выбирать, где кофе пить, а владельцы соревновались за качество вкуса, за клиентоориентированность. Но вот это в теории только красиво звучит. А по факту открыл ты кофейню, а завтра рядом с тобой открывается суперкофейня, которую откроет такой вот воротила удалённо, даже не посещая твоего города и возможно страны, — и тебе кабзда.

Кто-то скажет: «Так кто тебе мешает сделаться таким воротилой?» Жизнь помешает. Завтра крупная сеть сделает кофе по рублю и будет держать такую цену, пока твой бизнес не закроется без клиентов. Потому что они могут позволить себе демпинг, а ты свои копейки считаешь думаешь как бы не сдохнуть… А далее у тебя два выбора: идти к ним работать или иди на хер из отрасли. А ты на это кофе всю жизнь убил.

Кто-то, быть может, мне бы сказал, что я докопался до этого кофе. А то! Что страны на Земном шарике — те же кофейни, можно в них войну начать и забрать все ресурсы, и золото под моими ногами тому подтверждение.

С-сука. И тут я для себя понял, что просто так убить верхушку и эвакуироваться с детьми я отсюда не могу. Не имею права. Потому что даже если я прерву ритуалы и оргии, спасу кучку детей, условно завтра они соберутся снова. Соберутся, чтобы искушать смертных, соберутся, чтобы жрать смертных, соберутся, чтобы трахать и приносить в жертву людей.

Нет, я, конечно, попробую всё сделать по уму. Но урон надо нанести этим вот всем катастрофический. Сюда бы тактический ядерный удар, но Тиммейт пока так не может. Хотя я не спрашивал…

И вот череда зелёных коридоров сменилась той самой полосой домиков — золотых, бля, как всё тут. Я крался мимо них к центру, туда, где стояло белокаменное здание с синим куполом. Широкое и не очень высокое — этажа четыре, если сравнивать с пятиэтажкой. Однако огромные мозаичные окна от фундамента до купола говорили мне, что, скорее всего, внутри никаких этажей нет.

— Информирую, что отряд «Сигма» подошёл к золотому сектору. Они запрашивают разрешение войти. Скоро тебя окружат численностью до роты, — произнёс Тиммейт.

— Я понял, — выдохнул я, смотря на строение и подозрительно пустующий вход. — Почему охраны нет, не знаешь?

— Я так понимаю, шестерых ты убил. Это по два серебряных у каждого входа в золотой сектор. Они знают, что ты тут, и скорее всего эвакуировались за периметр. То есть тебе придётся пробиваться к ним, а у них живой щит в виде детей и богатого контингента. Я тут списки посмотрел: тут самый бедный из приглашённых — это ты.

— Я богат духовно, у меня три бластера есть, — произнёс я. И тут увидел его.

Он вышел из храма — в белом и золотой маске обезьяны. Он был ростом метр с кепкой, худощав и непропорционален. Он вышел и замер, потом потянулся в нагрудный карман и, вытащив оттуда белый платок, осмотрел зелёнку, поднял его над головой и, вынув шпагу, насадил его на лезвие, воткнув её перед собой — видимо, в щель между золотыми слитками.

— И как ты со своей духовностью будешь всех тут убивать? — не замолкал Тиммейт. — Есть план?

— Плана нет. Есть переговорщик со стороны противника. Может быть, засада, — произнёс я, беря парламентёра на крестик коллиматора бластера.

И тут он снял золотую маску, под которой я увидел детское мальчишечье лицо — лет 10, не больше.

«Такие в Афгане могли и в спину выстрелить… Медоед, — подумал я сам себе. — Не смотри, что молодой. Этой твари, наверное, лет 300. Не зря же золотая маска на ней.»