Град на холме (СИ) - Чайка Дмитрий

— Ну, отец! Твоя душа и впрямь вселилась в Бренна. Ты смотришь сейчас с небес и смеешься над наивными дураками, попавшими в твои сети. Ты ведь всегда именно этого и хотел. Ты ненавидел этих сволочей.

— А вы благородные? — Акко повернулся к оставшимся в живых всадникам. — Вы готовы воевать?

— Готовы! — уверенно кивнули те. — Только насчет земель поговорить нужно. После убитых много земель осталось. Они, стало быть, ничьи теперь.

— Ну, почему же ничьи? — удивился Акко. — Половина земель эдуев, сегусиавов и мандубиев отходит теарху Бренну, хранителю Кельтики, великому судье, посланнику Единого бога. А остальное да, он готов выделить за службу верным людям. А они все здесь. Вы же не против принести клятву верности?

Глава 23

Огромная спальня, расписанная дивными цветами и сценами из старинных легенд, освещалась потоками света, льющимися из распахнутых настежь окон. Начало лета, благодатнейшая пора на Сикании. Не нужны больше жаровни и масляные лампы, и даже в полдень еще нет того изнуряющего зноя, что загоняет людей домой подремать пару часов. Хентанна Менипп, хранитель трона Вечной Автократории, тяжело вздохнул, сидя на супружеской постели. Тоненькая как веточка царица Береника кормила новорожденного сына и на мужа внимания не обращала.

— Скажи, — повернулся к ней Менипп. — Что мне нужно сделать, чтобы ты стала уважать меня, как своего мужа. Разве тебе мало почета? Разве ты не получаешь богатые подарки? Неужели ты не понимаешь, что только я защищаю тебя от ссылки и казни? Если это фригийское отродье вырастит своего ублюдка, тут же начнется большая война. И еще непонятно, кто в ней победит. Половина эвпатридов может переметнуться к нему.

— Он не ублюдок, — спокойно ответила Береника. — Он законный сын Клеона. Это я точно знаю. И ты тоже это знаешь. Но мы никогда с этим не согласимся. Поэтому да, Менипп, я готова заключить с тобой мир. Мы сейчас нужны друг другу. Можешь войти в мою спальню через месяц, но потом, когда я понесу, ты снова оставишь меня в покое. У тебя есть любовницы, вот с ними и кувыркайся. Их дети не станут мне помехой, в них не будет крови Энея Сераписа.

— И ты угомонишь свою мать, — повернулся к жене Менипп. — Она собирает вокруг себя слишком много народу.

— Она царица, — равнодушно ответила Береника. — Вокруг таких особ всегда вьются люди. Они летят, как мотыльки на свет власти. Они греются в его лучах.

— Если мотыльки окажутся слишком назойливы, они сгорят в этом пламени, — довольно прозрачно намекнул хентанна. — Дай понять матери, что у нас еще достаточно островов, где стоят пустующие дворцы. Она может уехать на отдых и остаться там навсегда.

— Я передам, — Береника даже бровью не повела. — Мне тоже не нравится лишняя суета вокруг матушки. Она считает себя главной в этом дворце, а это совсем не так.

— Вот видишь, моя милая, — оскалился довольный Менипп, — мы уже начали понимать друг друга.

— Я не твоя милая, — скривила мордашку юная царица. — Я потомок живого бога, а ты простой солдат. Ты мне не ровня! Знай свое место!

— Я его очень хорошо знаю, — побагровевший от злости Меннипп накрутил ее волосы на кулак, да так, что царица взвизгнула от боли. — Это я правлю страной, пока ты валяешься на кровати и играешь в карты. И это благодаря мне ты сейчас здесь, а не в хижине на острове Гоцо. Ты ведь пробыла там так мало, что даже испугаться как следует не успела. Ну так это можно исправить. Еще раз скажешь что-то подобное, сука, и я запру тебя в башне замка на Капри. Будешь рожать мне детей, пока не сдохнешь. А когда сдохнешь, я возьму за себя твою сестру. А матери скажи, что я больше не стану ее просить. Я прикажу перебить всю позолоченную сволочь, что она собирает вокруг себя, а ее саму постигнет судьба покойной Эрано. Ты хорошо поняла меня, избалованная стерва?

Менипп отбросил жену от себя и вышел из ее покоев, кинув свирепый взгляд на бледную от ужаса девушку. У него сегодня еще множество дел. И самое главное из них начнется с минуты на минуту.

Заседание синклита Вечной Автократории впервые проходило в полном составе. Да и немудрено, ведь для этого пришлось изыскивать помещение, двое большее прежнего, а потом приводить его в надлежащий вид. Хороший повод, чтобы не собирать синклит целый год, но дальше тянуть было нельзя. Слишком много всего накопилось.

Менипп вошел в огромный зал, выстроенный амфитеатром, и проследовал к своему креслу. Трибуны здесь разделены на две равные половины. Слева от него сидят эвпатриды, занимая те же места, что столетиями занимали их предки, а справа расположились купцы, которые при появлении хранителя трона дружно встали и поклонились в пояс. Левая половина зала осталась на своих местах, настороженно глядя на нового владыку, с которым эвпатриды многие месяцы пытались наладить контакт. По всему выходило так, что под властью хентанны живется куда лучше, чем при суровом и безжалостном Клеоне, но хуже, чем при его развеселом и безалаберном отце. Но те благословенные времена закончились так давно, словно и не было их никогда. Слишком много всего произошло. Презренные купчишки заседают теперь в синклите, а цари уже вроде бы как и не цари, а видимость одна. Власти у них почти нет. Она вся перешла к этому кривоногому мужлану с обветренным лицом, а он сам опирается на разбогатевшее простонародье, которое все больше и больше набирает силу, оттирая родовую знать с самых хлебных должностей. Впрочем, должность стратега пришлось уступить аристократам, и теперь Менипп наслаждался бледным видом одного весьма родовитого, но на редкость бестолкового дурня, которого он, уступая напору жены и тещи, поставил командовать легионами в Кельтике.

— Итак, уважаемые отцы, — начал Менипп положенную речь. — Я имею честь открыть заседание синклита, первое в этом году. Вы видите сами, что его состав увеличен вдвое. Такова была воля богов и царственной семьи. Времена меняются. Государство должно опираться не только на тех, кто знатен родом, но и на тех, кто пополняет его казну своей торговлей и работой мастеров. Давайте начинать. Сиятельный Гиппострат, доложи нам, как идут дела во вверенной тебе Кельтике. Как ты укрепил нашу власть в новых провинциях? Я правильно понимаю, что сопротивление кельтов уже подавлено и они склонили шеи перед величием Автократории?

— Ну… э-э-э… да… — лысый толстячок, служивший в свое время в армии, не выезжая из собственного дворца, вытер со лба пот. Он смотрел в насмешливые глаза хентанны, и его сердце провалилось в пятки. Хентанна все знает и, возможно, знает даже больше, чем сам стратег. Ведь ему пришлось почти месяц провести в дороге, чтобы поспеть на это заседание. Неужели еще что-то произошло?

— Я помогу тебе, — ласковым голосом спросил его Менипп. — Как могло случиться, что нашего верного слугу, эвпатрида Атиса из племени аллоброгов, принесли в жертву на могиле колдуна Дукариоса?

— За него объявили большую награду, — поник стратег. — Варвары сами продали его некоему всаднику Дагориксу. Что взять с этих алчных негодяев, сиятельный!

— Сколько конницы ты потерял за весну? — продолжал спрашивать Менипп.

— Около пяти сотен, — неохотно ответил стратег, и зал невольно ахнул. В Кельтике за последний год не было ни одного большого сражения.

— Шесть, — припечатал Менипп. — Пока ты ехал сюда, парни нашли винный погреб в сожженной усадьбе. Мышьяк, отцы. В том вине был мышьяк. Откуда у варваров столько мышьяка, кто может мне сказать?

— Из шахт Альбиона, — крикнул кто-то с купеческой половины. — Его много в оловянной руде.

— Итак, подведем итоги командования сиятельного Гиппострата, — Менипп с наслаждением разглядывал лица знати, перекошенные от бессильной злости. Это был провал одного из них, а значит, и всего знатного сословия.

— А итоги таковы, — продолжил Менипп. — Сиятельный стратег по скромности своей о некоторых происшествиях умолчал. А о них бы следовало рассказать. Нашим коням давали зимой сено, отнятое у кельтов, но в этом сене несколько раз попался болиголов. Вы, может быть, не знаете, сиятельные эвпатриды, но это не та трава, что крестьянин заготовит для своей коровы. Скот от него сильно болеет и даже может умереть. Далее… Волчьи ямы на тропах стоили нам десятков лошадей и всадников. Выстрелы из кустов, обстрелы наших лагерей гранатами из мортир, уничтожение небольших отрядов фуражиров. Налетают конные кельты и расстреливают их в упор из картечных брахиболов. Кстати! Почему у нас еще таких нет? Отличная штука.