Огонь с небес (СИ) - Смирнов Роман

— Наблюдатели на правом фланге докладывают: 88-миллиметровые зенитки, четыре орудия, выкатываются на позиции за пехотой. Дистанция полтора километра от переднего края.

Вот оно. Новое. На Луге зенитки появились в середине боя, когда КВ уже вышли на фланг. Здесь Рейнгардт вывел их сразу, заранее, в первой же волне. Он ждал танковой контратаки. Он к ней готовился.

Жуков подошёл к карте. Большая, на всю стену, с квадратами, с нанесёнными позициями, с красными и синими стрелками, которые ординарец обновлял каждый час. Нашёл участок атаки — центральный проход, зажатый между Дудергофским озером и болотом. Провёл пальцем от переднего края вглубь. За первой траншеей — вторая, в полутора километрах. За второй — артиллерийские позиции. За артиллерией — танковая группа в лесу, в четырёх километрах от передовой.

Маршрут, который он планировал для танковой группы, шёл через просеку южнее Пулково, выход на фланг атаки с востока. Тот же приём, что на Луге: ударить в бок, пока немцы вязнут в обороне. Но теперь на этом маршруте стояли четыре 88-миллиметровых зенитки. КВ выйдут из леса и попадут под огонь с полутора километров. На этой дистанции 88-миллиметровый пробивает лобовую броню КВ-1. Каждый КВ — пятеро людей и сто миллиметров брони, которые не заменить ничем. Терять их на подходе, не успев дать ни одного выстрела, — расточительство, которого Жуков себе позволить не мог.

Он стоял у карты и считал. Не секунды — варианты. Вариант первый: отправить танковую группу по тому же маршруту, принять потери от зениток, рассчитывать на то, что оставшиеся КВ довершат разгром. Арифметика сходится, но с кровью. Вариант второй: подавить зенитки гаубицами до выхода танков. Возможно, но зенитки подвижны — к моменту залпа они могут сменить позицию. Вариант третий…

Вариант третий. Жуков посмотрел на карту левее, севернее участка атаки. Там, между Безымянным озером и руслом Дудергофки, в низине, лежал овраг. Его промыла талая вода, каждую весну ручей расширял русло, и за десятки лет овраг стал глубоким, с глинистыми стенками и плоским дном. Летом по нему бежал ручей, осенью ручей разливался, но в сентябре ещё не разлился — воды по щиколотку, грунт держит. Жуков знал это, потому что проехал по нему на «эмке» четыре дня назад, когда объезжал рубеж, и «эмка» застряла, и его вытаскивал трактор, и Жуков, стоя по колено в глине, смотрел на стенки оврага и думал: танк здесь пройдёт. Не быстро, не красиво, но пройдёт. КВ-1 — три метра двадцать в ширину. Овраг — четыре с половиной. Достаточно.

Овраг выходил к шоссе в двух километрах западнее немецких зениток. С фланга, с той стороны, откуда Рейнгардт не ждал, потому что овраг на немецких картах был помечен как непроходимый. Как лес на Луге. Немцы и их карты.

— Связь с командиром танковой группы.

— На проводе, товарищ генерал армии.

Жуков взял трубку.

— Подполковник. Смена маршрута. Просеку южнее Пулково отставить. Новый маршрут: через овраг у отметки девяносто шесть, выход к шоссе западнее Большого Виттолово. Карту квадрата я вам отправлю с нарочным, но ориентир простой: от вашей опушки на северо-запад, два километра до входа в овраг, по оврагу три километра, выход на шоссе. КВ первыми, Т-34 за ними. Выход по моей команде, не раньше.

— Товарищ генерал армии, овраг не разведан для бронетехники. Если застрянем…

— Я его разведал. Ширина четыре с половиной метра, грунт глинистый, плотный. КВ пройдёт. Не торопитесь, идите на первой передаче. Главное — не высовываться из оврага до моей команды.

Пауза. Подполковник переваривал. Водить танки через овраги по личной разведке командующего фронтом — это было не в уставе. Но Жуков и сам был не по уставу.

— Понял, товарищ генерал армии. Выполняю.

Положил трубку. Повернулся к карте. Теперь — флот.

Корректировщик на высотке у залива, тот самый моряк, которому Жуков объяснял, как запечатывать колонну, доложил по рации:

— Колонна на шоссе. Квадрат шестнадцать-четыре. Голова колонны прошла отметку десять, хвост у Гатчины. Растянулась на четыре километра. Танки впереди, грузовики с пехотой сзади. Обойти шоссе не могут — слева от дороги Кавелахтинское болото, справа пруды. Только по полотну.

Четыре километра колонны на единственном шоссе, зажатой между болотом и прудами. Дистанция до берега — «Марат» и «Октябрьская» доставали.

— Трибуц. Огонь.

Оба линкора дали залп почти одновременно — «Марат» на секунду раньше. Жуков не видел и не слышал залпа — Кронштадт был далеко, — но услышал результат: доклад корректировщика, пришедший через полторы минуты.

— Накрытие. Голова колонны. «Марат» — четыре попадания в район шоссе, два прямых. Два грузовика уничтожены. Танки пытаются сойти с дороги, но слева болото — головная «тройка» съехала в кювет, села по катки, экипаж бросил.

— Хвост. «Октябрьская» — три попадания. Грузовик с боеприпасами, детонация. Движение остановлено.

Второй залп. Оба по середине.

— Накрытие. Центр колонны. Воронки на шоссе, проезд перекрыт. Наблюдаю пожары, не менее восьми единиц техники горят.

Два линкора работали по шоссе, как по полигону. Корректировщик на высотке едва успевал давать данные, и каждый залп — а их было шесть за первые десять минут — оставлял на дороге горящее железо, воронки и тела. Колонна, которая двадцать минут назад была козырем Рейнгардта, перестала существовать как единое целое. Голова — тридцать танков — проскочила. Всё остальное — подкрепления, снабжение, вторые эшелоны — осталось на дороге, между воронками, в которые помещался грузовик.

Жуков кивнул. Работает. Как на Луге, когда транспортёры отсекли вторые эшелоны. Только здесь не транспортёры, а два линкора, и эффект другой: колонна не просто разорвана — она уничтожена. Рейнгардт сегодня не получит ни подкреплений, ни боеприпасов, ни горючего. Тридцать танков, которые проскочили, — всё, что у него есть.

Но тридцать танков — это тридцать танков. Они проскочили зону обстрела и свернули с шоссе в центральный проход, между озером и болотом, — единственный путь к рубежу. Линкоры били по дороге, по тылам, по тому, что ещё не успело проскочить. Танки, которые вошли в проход, были уже не флотской целью. Они были целью пехоты, артиллерии и — когда придёт время — танковой группы в овраге.

К шести утра немецкие танки вышли на рубеж атаки. Тридцать машин втиснулись в проход между озером и болотом, развернулись насколько позволяла теснота — не в линию, а в три эшелона, по десять, — и пошли на траншеи 268-й дивизии. Борщёв встретил их по схеме, которую Жуков утвердил неделю назад: противотанковые орудия с фланга, на прямой наводке, огонь с восьмисот метров. Минные поля перед передним краем, три полосы. Пехота в траншеях, с гранатами и бутылками.

Первая «тройка» подорвалась на мине. Вторая получила снаряд из ЗиС-3 в борт и загорелась. Третья прошла дальше, но застряла во рву и получила гранату в моторное отделение от пехотинца, который подполз по ходу сообщения. Немецкая пехота за танками залегла под пулемётным огнём, поднялась, снова залегла.

Жуков слушал доклады и не вмешивался. Борщёв справлялся. Не блестяще, не красиво — грязно, с потерями, с криком в телефонных трубках, — но справлялся. Первая волна вязла в обороне. Минные поля, рвы, фланговый огонь. Немцы теряли машину за машиной и продвигались, но медленно, по сто метров в час.

К восьми утра немцы потеряли восемь танков и прошли шестьсот метров. Первая траншея была оставлена, пехота отошла во вторую. Немецкие «четвёрки» стояли на гребне перед второй траншеей и стреляли по окопам осколочными. Пехота накапливалась за танками для следующего броска.

88-миллиметровые зенитки, те четыре, которые Жуков заметил в начале боя, выдвинулись ближе. Встали в восьмистах метрах за танковой линией, развернулись. Их стволы смотрели не вперёд, на траншеи, а вправо, на восток. На ту просеку, через которую, по расчёту Рейнгардта, должны были выйти русские танки.

Рейнгардт ждал контратаки. Рейнгардт приготовил ловушку. Четыре ствола, каждый из которых пробивал КВ в лоб с полутора километров. Если бы танковая группа пошла по просеке, первые КВ попали бы под огонь ещё на выходе из леса. Открытое пространство, прямая линия стрельбы — как в тире. Контратака захлебнулась бы, и Рейнгардт прорвал бы рубеж к полудню.