Начало новой эпохи (СИ) - Савинков Андрей Николаевич

К сожалению, всю медицинскую технику СССР производить сам не мог. Те же аппараты МРТ, по которым я поднимал вопрос ещё в 1986 году, у нас уже вполне производились десятками в год… А нужно было их производить сотнями или тысячами: по прикидкам наших врачей нужно примерно 10–20 аппаратов на миллион населения. Причём, учитывая наши просторы, — скорее двадцать, чем десять: всё же далеко не всегда имеется возможность ехать далеко. То есть пять-шесть тысяч штук, и это ещё врачи не распробовали новинку до конца, а как распробуют — захотят больше. А ещё есть рынки союзников, которые неплохо было бы занять. А ещё есть рынки третьих стран… То есть если предположить, что нам нужно выпускать примерно 500 МРТ-аппаратов в год, то это не будет большим преувеличением, скорее наоборот.

А в 1988 году мы сделали только 6 штук на весь Союз — неутешительная статистика. Благо имелся запас ликвидности, и последние три года мы активно закупали МРТ-аппараты за рубежом по 10–15 штук в год. Тоже не бог весть что, но пока, будем честны, обеспеченность этой техникой по всему миру не блещет: если взять вообще все больницы на планете, то окажется, что аппаратов магнитно-резонансной томографии на Земле примерно 1000–1300 штук. Совсем точно подсчитать их, конечно, сложно. Из них 64 — в Союзе: не фонтан, но и голову пеплом посыпать не стоит.

— Нужно пробежаться по производствам наших товарищей из ГДР и ЧССР: вероятно, кое-что можно взять у них.

— Или помочь с локализацией. Всё равно советская стоматология требует переоснащения, то, что есть сейчас, — это страх и ужас, — я увидел, как министр дёрнулся, явно не согласный с данным утверждением, и тут же махнул рукой, останавливая его возражения. — Не нужно. Я себе отлично представляю, чем оборудованы советские стоматологии в массе своей. Это всё нужно менять.

Ради справедливости тут я был не совсем объективен: скорее влияли на меня воспоминания прошлой молодости и сохранившийся на всю жизнь страх перед походами к стоматологу. Даже тогда, когда в зрелом и старшем возрасте там уже научились делать всё относительно быстро и безболезненно, всё равно это был большой стресс. Если же смотреть на проблему более широко, так сейчас было во всём мире.

Те же турбинные высокоскоростные наконечники, ставшие в будущем общим стоматологическим стандартом, вполне в СССР производились. Вот только страна у нас была большая, стоматологий много, и заменить весь парк старых «бормашин» на новые комплексы было делом очень небыстрым. И, к сожалению, ускорить это дело как-то значительно практически не представлялось возможным: ну не получится быть сильным во всём и сразу.

И даже так, если говорить по гамбургскому счёту, то совершенно большую часть будущего медицинского кластера можно создать собственными силами. Реально мы отставали во всяких мелочах — расходниках, химии, тех же имплантах, например. И как раз их закупить на Западе было проще простого, поэтому большой проблемы я тут не видел.

— Или можно привлечь иностранных инвесторов, — высказал другое предложение Карнаух. — Пусть они вложатся оборудованием, будут заодно заинтересованы в раскрутке проекта.

— Это тогда нужно будет ещё одну СЭЗ создавать, — я поморщился. Желающих на своей территории принять иностранцев у нас было хоть отбавляй; дело это хлопотное, но со всех сторон выгодное. С самого начала на меня давили со всех сторон, чтобы я этим ресурсом поделился с товарищами, а уж если они расползаться начнут, удержать ситуацию в рамках приличий будет сложно. С другой стороны — такой узел, предназначенный для работы с иностранцами, сам Бог велел его более открытым сделать. — Пока не готов ответить на данный вопрос. Пообщайтесь по этому поводу с Николаем Ефимовичем, я дам команду выделить ассигнования из имеющихся средств. Хотя конечно наличие западного инветора добавит доверия ко всей затее, не без того. Что ещё?

И опять глава МинЗдрава бросил удивленный взгляд на сидящего в соседнем кресле Карнауха. Кто такой Николай Ефимович Кручина, даже на уровне советских министров знали очень примерно, но что именно этот человек «держит» партийную кассу, понимание имелось. И вот что какой-то там работающий на западе миллионер может быть так просто допущен к «святая святых», к «золоту партии», это явно не укладывалось в голове и воспитанного совсем в ином ключе министра.

— Да в целом всё, — Карнаух бросил взгляд на сидящего рядом Дикуля, тот только пожал плечами. — Всё остальное можно решить в текущем режиме.

— Как вы сами оцениваете коммерческую привлекательность всего мероприятия?

— Она есть, Михаил Сергеевич, — всё, что могу сказать. Остальное нужно считать. Конечно, в первую очередь всё будет зависеть от доступности перелёта…

И еще один международный инфоповод тут нужно упомянуть. Как раз в эти осенние дни конфликт между Китаем и Индией неожиданно вспыхнул с новой силой. Или не неожиданно — честно говоря, со всеми этими изменениями истории я уже окончательно потерял нить происходящего на отдельных направлениях и был вынужден играть теми же картами, что и все вокруг. Неприятно, но что поделаешь?

В общем, конфликт между Индией и Китаем — это, как известно, не новость. Последнее обострение случилось в мае 1987 года, когда там немного постреляли. Китайцы вроде как, сбив несколько старых индийских МиГ-21, вышли победителями из этого конфликта, без закрепления ситуации, впрочем, на «поле дипломатии». Потом еще где-то в горах постреливали в конце 1987 года и в начале 1988 года, но за десятилетия вражды все это стало уже привычным фоном и не привлекало серьезного внимания.

А вот конец 1988 — начало 1989 года привнесли в отношения двух претендующих на мировую значимость государств новые вводные. В Китае ликвидировали местных «перестроечников», и к власти пришла — через большую кровь, причем — сильная рука. В Индии пало правительство Ганди, который по отношению к Пекину склонен был договариваться, и премьером стал Сингх, выглядевший скорее ястребом, чем голубем.

И опять же, сказать точно, что именно стало триггером, запустившим последующие события, сложно. Я не уверен, что это точно знают даже в Пекине и в Дели, и нам со стороны разобраться в данных отношениях, конечно, и вовсе тяжело. Если верить китайской позиции, то индусы, пользуясь тем, что соседям временно было не до того, зимой 1988–1989 годов заняли на спорной территории несколько важных с тактической точки зрения вершин, выбив оттуда китайские войска. Вроде как даже с жертвами. А еще индийцы получили и освоили нашу атомную подводную лодку, а Пекин как раз к осени 1989 года наладил собственный выпуск лицензионных МиГ-29 — пока на наших двигателях и авионике, но тем не менее. А еще…

Короче говоря, как это бывает часто в таких случаях, в одну точку сошлось сразу несколько не связанных между собой векторов. Та самая теория швейцарского сыра в изучении катастроф, которая утверждает, что для наступления конкретного события должны совпасть дырки…

Так или иначе, началось все 4 октября, когда китайская армия — что потом дало повод Дели широко продвигать концепцию именно китайской вины за произошедшее — неожиданным вертолетным десантом заняла какие-то, опять же, спорные вершины в Гималаях. Я даже встречал их названия, но хоть убей не воспроизведу, поэтому даже не буду пытаться. 6 октября случилось столкновение в воздухе: индийцы показали, что они сделали вывод из предыдущих неудач, и заманили китайских визави в зону действия своего ПВО, сбив сразу два самолета НОАК.

Дальше несколько дней шла перестрелка. На земле — артиллерийская, в эмпиреях — дипломатическая. Хотя всерьез никто не думал, что все это может перерасти в большой конфликт — сколько уже раз эти две страны вот так «развлекались» по мелочи. СССР выпустил ноту с призывом сесть за стол переговоров и предложил свою территорию в качестве нейтральной площадки для этого дела.

8 октября китайцы попытались расширить зону, занятую десантом. По их версии — для того, чтобы выровнять линию обороны и не допустить обхода. По индийской — это уже было откровенное продвижение вперед и недопустимая эскалация конфликта. Сначала все шло по знакомому сценарию: пара минометных налетов, несколько залпов реактивной артиллерии, переброска подкреплений на вертолетах. Потом, ближе к вечеру, кто-то с индийской стороны решил, что пора «закрывать вопрос» и нанести удар вглубь китайского «построения» по авиабазе, через которую китайцы снабжали свой десант.