Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич

Но главное — что сам барьер из эдры, похоже, тоже каким-то образом был связан с этими живыми корнями, и при их повреждении тоже ослабевал — местами он помутнел, начал рассеиваться, как тающие под солнцем клочья тумана.

Что ж, полагаться только на помощь Матери-Берёзы не получится — чтобы заткнуть образовавшиеся бреши, нужны живые защитники. И мы подоспели как раз вовремя, потому что та горстка чулымцев, что выдвинулись сюда раньше, уже едва держалась. К тому же в этом проходе в урочище не было узкого ущелья между валунами, как там, где мы прошли, так что обороняться было сложнее.

Я прибавил шагу. Карагай и Кречет следовали за мной по пятам — я чуял их, не оборачиваясь, по вибрации их шагов.

Очередной Стылый рванул к барьеру в самоубийственной атаке. Тощий, полуголый, с гроздью тускло мерцающих кристаллов чёрного льда, примотанных к груди обрывками верёвок. Он даже не пытался драться — просто пёр вперёд, к скоплению корней, чтобы продать свою жизнь подороже. Впрочем, взрыв эмберита для таких, как он, не смертелен — я уже мельком заметил, что его предшественники копошатся в сплетении замёрзших корней, пытаясь выбраться. Разве что двигались более заторможенно, чем обычно.

Рванув вперёд, я удивился подвижности и скорости нового тела. Движения были вроде бы размашистыми, не резкими. Но каждый шаг у меня теперь был метра по три, так что я преодолел разделяющее нас расстояние в два счёта. Сгрёб Стылого трёхпалой лапой поперёк туловища, размахнулся и зашвырнул обратно за барьер, метров этак на двадцать. Он врезался спиной в ствол дерева, и только тогда кристаллы на нём взорвались с громким хлопком, от которого зазвенело в ушах. Вспухло белёсое облако, заискрилось мелкими, как пыль, кристалликами льда. Лицо мне даже на таком расстоянии ощутимо обожгло дуновением невероятного холода. И даже с десяток Стылых в радиусе поражения замерли, покрывшись коркой инея.

Где-то позади от души выматерился Кречет — его тоже зацепило. Карагай я не видел — у меня вообще довольно специфический обзор в этом облике. Но она точно рядом. Вон тот Стылый со стрелой в глазнице не даст соврать.

Стылые пёрли сплошным потоком, как всегда молча. И оторопь брала от того, как слаженно они действуют — будто разыгрывают масштабный тщательно отрепетированный танец. При этом кукловода даже нет в зоне видимости. Чую поблизости несколько сильных источников эдры — в несколько раз сильнее, чем обычные пехотинцы. Но ни один по силе не сравнится даже с Псарём. Не говоря уже об Алтане, главной шаманке, ради которой сюда притащился Кречет. Уж её-то я наверняка засеку издалека.

Тоже странно, кстати. Где она всё это время шастает? Её ведь и возле острога не было видно. Хотя Кречет вроде упоминал, что она вместо обычной лошади ездит на индрике. А такая зверюга, наверное, прёт по тайге с немыслимой скоростью. Небось, до самого Тегульдета доскачет за часок.

И всё же вся орда Стылых действует, как одно целое. Причем даже под Аспектом Яг-Морта я так и не увидел между ними никаких связей, тянущихся к единому источнику. Хотя… Сам Резонатор ритмично пульсировал, раз в пару секунд выбрасывая волну энергии, мгновенно расходящуюся далеко вокруг. И ауры всех Стылых так же синхронно вспыхивали вместе с этой волной. Это было даже на руку мне — позволяло лучше разглядеть их в зарослях.

— Богдан, справа! — крикнул Кречет. — Осторожнее, не подпускай!

— Вижу!

Ещё одна группа, больше дюжины особей. И среди них — один увешан тревожно мерцающими кристаллами. Лучше не подпускать его вплотную — если эмберит рванёт прямо передо мной, то не уверен, что броня лесовика защитит меня от морозного удара.

Я подхватил вмёрзший в землю поваленный ствол берёзы, с хрустом и скрипом выдрал его — только щепки в стороны полетели. Дубина получилась что надо — толщиной в человеческое туловище и метра четыре в длину. Ей я и принялся размахивать, стараясь не подпускать Стылых ближе.

Удары получались огромной амплитуды — бревно аж гудело, рассекая воздух. Силу свою я и вовсе толком не контролировал, да и не представлял её нынешних пределов. Так что быстро измочалил в щепки не только дубину, но и весь кустарник и залежи бурелома в довольно большом радиусе.

Стылым, конечно, тоже досталось — их я разметал, как кегли, а тех, немногих, что прорвались мимо меня, нашпиговали стрелами Карагай и чулымцы.

Кречет тем временем вовсю использовал свой Дар — мёрзлая земля на пути Стылых с гулом и скрежетом вздымалась, образуя неравномерные зубцы, направленные наружу. Совсем остановить их подобная преграда не могла, но всё же здорово замедляла. К тому же и корни Матери-Берёзы подстраивались, заполняя проёмы между зубцами и выставляя вперёд острые торчащие концы.

— Опять справа! — крикнул Кречет.

— Да вижу, вижу!

Тут я немного лукавил. Обзор у меня был не ахти, а вертеть головой и вовсе было бесполезно — у моей увеличенной версии ни шеи, ни башки как таковых не было, так что, чтобы оглядеться, приходилось оборачиваться всем корпусом. Однако сейчас я больше ориентировался не на обычные зрение и слух, а на новые органы чувств, даваемые Аспектом. Всё поле боя я воспринимал целиком — весь холм, и внешние его склоны, и впадину на вершине, в которой укрылась Мать-Берёза, и почву на несколько метров в глубь — насколько доставали корни.

Стылые, хоть и получали отпор, упрямо возвращались и били, стараясь целиться в одни и те же участки — туда, где барьер уже ослаб. И такие участки становились всё обширнее. Мне приходилось метаться из стороны в сторону, чтобы успевать за новыми атаками. Вскоре все мысли из головы выветрились — размышлять было некогда, действовать приходилось на чистых рефлексах.

Заодно нарастала ярость и азарт битвы. Лупил я наотмашь, размашисто, всей щедрой дурью древесного скафандра. Раздобыл себе ещё одну дубину из ствола дерева, и каждым ударом этой коряги сминал по двое-трое Стылых. Раздавливал их всмятку, вбивая в мёрзлую землю, отшвыривал обратно за барьер. Двигались они порой слишком шустро для моей туши, но и против этого я нашёл средство. Время от времени, повинуясь моему мысленному приказу, из ног моих выстреливали гибкие свежие корни. Они подсекали противников под ноги, оплетали, давили, как силки. Их легко было оборвать, но главное, что они выигрывали для меня немного времени — чтобы я успевал развернуться и обрушиться на врагов всем весом. При этом все эти манипуляции пока даже не жрали эдру из моего грудного узла — я сейчас был един с участком тайги, окружающим Ин-Хазыр, и получал подпитку от него. Необычное ощущение, и довольно приятное.

Матерь делится с тобой своей силой…

Впрочем, при этом я вовсе не чувствовал себя неуязвимым великаном. Наоборот, напряжение в ходе боя только возрастало с каждой минутой.

Здорово нервировали долбанные камикадзе, увешанные вибрирующим, нестабильным чёрным льдом. Плотность эдры в этих кристаллах была не очень высокая, так что и радиус поражения не превышал нескольких метров. Но, когда один из них рванул у меня совсем рядом, мало мне не показалось. Лицо точно обморозил — не помог даже встроенный в капюшон обогревающий «пузырь» на жар-камне. Но хуже всего было то, что само древесное тело резко замедлилось, а с той стороны, с которой его обдало ледяным взрывом, и вовсе потеряло подвижность. Я заковылял, как подстреленный, и едва не грохнулся навзничь.

— Держись, здоровяк! — обеспокоенно заорал Кречет. — Говорю же — не подпускай их близко!

— Легко сказать! — огрызнулся я, кое-как восстанавливая равновесие.

Правая рука почти не сгибалась — составляющие её корни жалобно скрипели, часть и вовсе, судя по звукам, хрустнула. Так, лучше ею пока особо не шевелить…

Даже моё собственное тело здорово онемело с правой стороны — холодовой удар пробил не только древесный доспех, но и все слои одежды. К счастью, он был моментальный, а не продолжительный.

Почуяв слабину, Стылые начали стягиваться в мою сторону и я невольно попятился, выставляя перед собой обломок измочаленного от ударов бревна. Мой древесный экзоскелет здорово потерял гибкость, двигался дёргано, замедленно, но постепенно оживал. Само урочище щедро делилось со мной силой — от земли поднимались ощутимые волны энергии. Главное находиться на участках, не промороженных насквозь взрывами чёрного льда.