СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

— Поняла, сэр.

Дверь кабинета открылась. Рональд Хью Колвилл вошёл быстрым шагом, в лёгком сером костюме, галстук был чуть ослаблен, а под мышкой была зажата зелёная папка без единой надписи. Мисс Уотсон закрыла за ним дверь, щёлкнул замок, потом тихо звякнул ключ с внешней стороны.

Иден встал из-за стола, подошёл к двери, сам проверил надёжность замка, потом повернулся к гостю.

— Садитесь, Ронни. Чай холодный, с лимоном, на подносе, наливайте себе сколько хотите.

Колвилл поставил папку, налил себе почти полный стакан, выпил половину одним глотком и только тогда сел в кресло напротив.

— Спасибо, сэр.

Иден кивнул и тоже сел, сложив руки на столе.

— Рассказывайте всё по порядку. Я хочу знать каждый шаг.

— В 21:45 «Лев» вышел из дома миссис Картер на улице Джона Белла. Комната была оплачена до конца июня, вещи оставлены в полном порядке, чтобы не вызвать подозрений. В 21:47 он был у старого моста через реку Аваш. Там его ждал проводник — Ато Гебре-Марьям, наш человек ещё с тридцать пятого года. Они обменялись паролем, переоделись в габби и сетэлу, навьючили трёх мулов настоящим кофе и мёдом и взяли документы на имя торговцев из Адуа.

Всю ночь и весь следующий день шли караванными тропами. В четверг к вечеру были уже в восьмидесяти милях от столицы. В пятницу днём над ними дважды пролетел «Капрони» на разведке, но с высоты караван выглядел совершенно обычным. В ночь с пятницы на субботу, в 02:40, пересекли границу у Омедлы. В 06:20 субботы он был в британском консульстве в Дыре-Дауа. Сейчас отдыхает в отдельном коттедже под именем Питера Грэхема, геолога «Shell». Потерял почти десять килограммов, обгорел на солнце, но ничего серьёзного. Через две недели будет готов вернуться в горы.

Иден медленно кивнул.

— Раз ему пришлось уйти, значит, приманка сработала?

— Сработала идеально. Итальянцы объявили в розыск Персиваля Ллевелина по всей колонии. Фотография с базара Мэркато увеличена и разослана во все гарнизоны от Асмэры до Мояле. Вчера в их официальной газете вышла статья на первой полосе: «Опасный британский шпион ускользнул от итальянских властей». Подписана лично начальником полиции. Они тратят людей, машины, бензин и время на поиски. Это даёт нам достаточно времени для спокойной работы.

Иден позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

— Прекрасно. Значит, теперь по всей итальянской Восточной Африке ищут высокого светловолосого англичанина двадцати восьми лет, свободно говорящего на амхарском и тигринья. Пусть ищут. Сколько людей мы можем завести до конца года, если я подпишу всё, что вы попросите?

Колвилл открыл папку, разложил лист с цифрами и маршрутами.

— При нынешнем финансировании — пятьдесят два человека. Двадцать уже внутри или на последнем этапе внедрения. 18 июня из Кройдона вылетает первая группа — восемь человек под прикрытием геологической экспедиции Британского музея. Все говорят по-амхарски, трое — по-тигринья бегло, все прошли Хартумскую школу. Конец июля — двенадцать человек с Красным Крестом: четыре радиста, два врача и шесть «санитаров», на самом деле офицеры разведки. Август — десять археологов из Оксфорда, будут работать в Лалибэле и Аксумe. Сентябрь-октябрь — ещё двенадцать одиночек: охотники, торговцы кофе, миссионеры, корреспонденты.

Если вы подпишете дополнительный бюджет, который я положил вам вчера вечером, мы доведём общее количество до восьмидесяти пяти к апрелю тридцать восьмого и добавим ещё две мощные радиостанции с дальностью до Найроби.

Иден взял ручку, открыл красную папку с грифом «Совершенно секретно — только премьер-министру», пролистал до последней страницы и поставил размашистую подпись.

— Подписано. Деньги пойдут через Колониальный офис под статьёй «научные экспедиции». Никто не увидит настоящих цифр. И ускорьте второй караван оружия до августа.

— Слушаюсь. Второй караван: пятьсот «Ли-Энфилдов», двадцать «Бренов», сто тысяч патронов, двадцать тысяч гранат, пять тонн тротила и первые двадцать противотанковых ружей «Бойс». Третий готовим на ноябрь.

Иден встал, подошёл к большой карте Африки на стене, провёл пальцем от Джибути до Аддис-Абебы.

— К Рождеству я хочу иметь полную карту всех итальянских сил. Где каждый батальон, сколько бензина на каждом складе, где аэродромы, где ремонтные мастерские. Я хочу знать имена командиров дивизий и где они обедают по воскресеньям. Когда придёт время — мы ударим один раз и точно.

— Будет к Рождеству, сэр. «Лев» уже передал координаты складов в Комбольче, Гондэре и Дыре-Дауа. Он говорит, что итальянцы нервничают и удвоили патрули после каравана у Макалле.

— Пусть нервничают. Это нам только на руку.

Иден вернулся к столу, налил себе и Колвиллу ещё чаю.

— Теперь про Его Величество.

Колвилл достал из папки сложенный вчетверо листок — это был почерк Хайле Селассие, мелкий и аккуратный.

— Был у него в прошлый вторник в Бате. Живёт скромно, почти монашески. Утром служба в бывшей оранжерее, которую он превратил в церковь, потом работает над мемуарами, потом принимает тех, кто ещё добирается из Абиссинии. Он сильно постарел, сэр. Сказал мне дословно то, что написал в записке:

«Рональд, передайте мистеру Идену, что я каждый вечер выхожу на террасу и смотрю на запад. Я вижу свои горы, слышу колокола собора Святой Троицы, чувствую запах кофе по утрам. Я готов ждать сколько потребуется, но я не хочу умирать в изгнании. Скажите ему, что я всё ещё император, даже если у меня сейчас нет ни одного солдата. Скажите, что я молюсь за него и за Британию каждое утро и каждый вечер».

Иден долго молчал, глядя на листок, потом тихо ответил:

— Передайте Его Величеству дословно следующее:

«Ваше Величество, Британия не забыла и никогда не забудет. Мы работаем день и ночь, чтобы вернуть Вас домой. Это уже не вопрос „если“, это вопрос „когда“. Потерпите ещё немного — год, может быть два, может быть меньше. Но когда мы войдём в Аддис-Абебу, Вы войдёте первым, под своим флагом со львом Иуды, и британские войска будут идти за Вами, а не перед Вами. Даю слово премьер-министра Великобритании».

Колвилл записал каждое слово.

— Он просил передать ещё одну вещь.

Он положил на стол старую золотую монету — эфиопский талер 1895 года с профилем Менелика II.

— Сказал: «Когда я снова сяду на трон во дворце Гиби, я отдам такую же монету первому британскому офицеру, который войдёт в мой дворец вместе со мной».

Иден взял монету, долго смотрел на неё, потом положил в верхний ящик стола и закрыл на ключ.

— Я сохраню её до того дня.

Он отхлебнул чаю.

— Что ещё?

— Джозеф Кеннеди звонил час назад из американского посольства. Сказал, что перезвонит через пятнадцать минут. Говорит, дело срочное, касается «общих друзей за океаном и их планов на Европу и Африку». Просил, чтобы вы были один.

— Хорошо, я давно ждал этого звонка.

Колвилл кивнул, взял папку и направился к двери. На пороге обернулся.

— Сэр… вы верите, что мы вернём Абиссинию?

Иден посмотрел на карту, потом на ящик, где лежал талер.

— Я верю, что мы обязаны это сделать.

Колвилл вышел. Дверь закрылась. Иден остался один. Он подошёл к столу, нажал кнопку интеркома.

— Мисс Уотсон, когда позвонит мистер Кеннеди — соединяйте немедленно. И принесите ещё холодного чаю.

Он сел, открыл зелёную папку, долго смотрел на фотографию молодого человека в широкополой шляпе, потом закрыл её и положил туда же, где в ящике лежал золотой талер Менелика.

Через минуту в кабинете коротко звякнул телефон. Иден поднял трубку.

— Соединяю, сэр, — тихо произнесла мисс Уотсон.

Щёлчок, а потом он услышал знакомый бостонский акцент — голос громкий и уверенный, будто Кеннеди стоял в соседней комнате, а не за три тысячи миль.

— Тони, старина! Как ты там, держишься? Я думал, твоя мисс Уотсон никогда меня не соединит, она у тебя всё строже становится.

Иден невольно усмехнулся.

— Джо, ты же знаешь, она меня бережёт от всех. Доброе утро, хотя у тебя, наверное, ещё ночь.