Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли

— Поль, я так хочу. Почему бы нет? Если тебе приятен такой подарок, то мне тоже, — я сжал ее пальцы, давая понять, что кольцо теперь ее. — Считай ты окольцована мной.

— Скажи еще, как ты назвал меня, — попросила она, еще больше растерявшись.

— А как я тебя назвал? — не понял я, чувствуя смущение передо мной женщины, которая воспитывала в детстве прежнего Рублева и была старше его почти на 14 лет.

— Леди… — она выдержала паузу, давая мне возможность продолжить.

— Леди-весна, — вспомнил я.

— Дева Мария! Да! Как ты изменился! Саш! — выдохнула она, глядя на меня с удивлением и будто бы даже с восхищением. — Ты со мной сейчас шалишь как взрослый мужчина! Так же нельзя!.. Тебе так нельзя… — прошептала она, что-то недоговаривая. Затем обняла меня и ее теплые губы обожгли мою щеку. — Извини, я побегу. Даже чай не сможем вместе попить. Меня к восьми будут ждать в «Персидской царевне». Нужно успеть еще домой успеть.

— Да, Поль. Ты, кстати, в Москву надолго? — я направился за ней к двери.

— Надолго. До осени точно, и может быть до зимы. Я же с мужем хочу открыть здесь свой винный магазин. Пока Коля управляется в Крыму, буду здесь. Подыщу удобное место в центре, согласую текущие вопросы в департаменте и гильдии. В общем, скучно мне не будет. И с тобой буду видеться часто. Мне очень интересно, что ты делаешь с «Богатеем». И, кстати, — она повернулась, едва дойдя до лестницы. — Насчет театра особо интересно! Саш, ты правда будешь играть на сцене?

Эх… Придется снова врать:

— Да. Пока в одном спектакле, — отозвался я и отвел взгляд.

— В «Багровые ночи», — подсказала снизу Марфа Егоровна. — Говорят, жуткий спектакль. Человек там вешается прямо на сцене. И много убийств. Но наш Саша очень талантлив, все это может.

— Я же очень люблю театр, Саш. Вообще, ты меня очень удивил. Ты меня просто потряс! Скоро приду, об этом поговорим. О театре! — пообещала тетушка, направляясь к входной двери.

Когда она ушла, Марфа Егоровна сообщила:

— Не стала ей говорить про вашу дуэль, барин! Пожалела ее сердце. Если мое теперь так болит, то пусть хоть ее будет в покое!

— Спасибо, Марфа Егоровна! И вы не переживайте так! Уверяю, эта дуэль — совсем мелочное дело. По ее итогу меня может украсит лишь несколько синяков — не более того. Уж согласитесь, синяки точно стоят чести и уважения, которые следует отстаивать. Ужинать буду попозже. Дам тогда знать, как соберусь. А пока попрошу не беспокоить — буду очень занят с документами, — соврал я, помня, что в моей комнате притаился Весериус. Не хотелось, чтобы служанка заходила и лишний раз видела вездесущего призрака.

Войдя в комнату, я включил еще один светильник, тот, что свисал над прикроватной тумбочкой и огляделся. Признаков мага не чувствовалось. Обычно я определял его близость как нечто неуловимое, вроде легкого шевеления воздуха.

— Весер! — вслух произнес я.

Ответа не последовало. Ну и хрен с тобой. Я решил не тратить время и приступил к тренировке. Провел легкую разминку и уже когда занялся растяжкой, услышал в беззвучный голос мага: «А кто такая Ольховская?»

— Появился? Давай, выкладывай, что за срочное дело, — я замер в полушпагате.

— Да есть дельце. Так сказать, личное, — магистр неторопливо материализовался над столом, отчего-то мерцая, покачиваясь, словно змея под дудку факира. — Про Ольховскую хоть кратко расскажи и сразу перейдем к моему делу. Уверяю, оно тебе понравится.

— Откуда ты о ней знаешь? Эй! Не виси над столом! — потребовал я, отгоняя его как муху взмахом руки. — Чай здесь стоит! Еще какой-нибудь трухи с тебя в чашку свалится!

— Ты о ней думал, как о чем-то важном, вот я и спрашиваю, — Весериус послушно отлетел в сторону: — Баронесса, да? Милое личико, красивые глаза, жопа червой. Хочешь ее трахнуть?

— Весер, ты мои мысли что ли подслушиваешь⁈ — вот это меня задело, я тут же вышел из полушпагата, встал.

— Саш, не кипятись, а то обваришься. Я не подслушиваю. Просто некоторые мысли у тебя бывают слишком громкими, и я их могу иногда слышать. Уверяю, такое бывает редко. Так расскажи мне о ней — это может быть важным, — отлетев в сторону, призрак уплотнился. Теперь от обычного человека его отличало лишь то, что он зависал в полуметре над полом.

Я рассказал ему про Ольховскую. Скрывать это не было никаких причин — пусть знает, завидует, старый, бесплотный мудак. Он попросил меня пересказать еще раз в подробностях момент встречи с ней, затем родил вот так:

— Понимаешь, мой друг, такое явление твоей волшебной красотки может быть следствием игры клана Гульхиар. Тебе нужно быть поосторожнее с ней и всем, что происходит вокруг тебя, когда она рядом.

— В смысле? Ты хочешь сказать, что она хетайла или подослана ими? — я вспомнил, что маг несколько раз называл этот клан — Гульхиар. Да, да, точно было. И якобы эта потусторонняя конторка не ладила с другим кланом — Аурлу, в который входила Ириэль.

— Нет, все не так грубо. Она ни в коем случае не хетайла — в этом не сомневайся. И ее точно никто не подсылал, — уверенно сказал магистр. — Хетайлы так не играют. Они все делают намного тоньше. Они оказывают влияние на какие-нибудь незаметные нам мелочи и этим тянут невидимые паутинки причинно-следственных связей, чтобы повлиять на грядущие события. Это срабатывает не всегда, но часто. Так они поступают, чтобы не вступать в конфликт с богами. В данном случае хетайлы из Гульхиара могли устроить так, что твоя обольстительница вышла из театра ровно в то время, в которое ты в театр зашел. И в дополнение ко всему в фойе оказался барон Карпин. Да и дверь, распахнутая твоей полячкой, как-то очень кстати его задела. В общем, есть кое-какие настораживающие совпадения.

— Хрень какая то, — с большим сомнение сказал я.

— Хрень, не хрень. Это лишь мое предположение, которое имеет не мало оснований. И про вашу стычку с дружком баронессы я могу сказать тоже самое. Быть может, клан Гульхиар для этого тебя и свел с Ольховской, чтобы ты нажил себе большие проблемы или вовсе исчез из числа живых. Ты же, Саш, любишь лезть в неприятности, — напомнил магистр, снова наступая мне на больной мозоль.

Я поморщился: сколько можно жевать эту тему. Да, я такой! И вряд ли что-то сможет меня изменит!

— Да не сердись. Я сам такой, — добавил он, будто подслушав мои мысли. — То, что я сказал, это так, как бы взгляд на события вокруг тебя с другой стороны. Мы же очень хорошо видим глупости и грехи других, но в упор не замечаем своим собственные. Если быть честным, то я тоже часто лезу во всякое дерьмо. При жизни был таким, и смерть меня ни капли не изменила. Пожалуй, даже наоборот: ведь относительная неуязвимость в тонком теле снимает многие опасения и запреты. Но ты, Саш, к моим словам прислушайся. Особо возьми во внимание, что с Ольховской может быть не все просто. Если в вашем знакомстве заинтересованы черти из Гульхиара, то они тебе точно не друзья, и от них можно отгрести проблем.

— Тонкие влияния… Ниточки-паутинки каких-то там связей… Весер, но ровно такую логику можно применить к совершенно любым событиям в этом мире. К примеру, сегодня меня навестила тетя Поля. Может и ее встречу со мной устроили хетайлы? — я замотал головой, не желая принимать эту чушь.

— Кстати, тетя Поля… Какая у нее грудь! И задница! Ах, какая женщина! Я любовался и плакал! Любовался и плакал! Плакал от того, что имею возможность лишь созерцать, но не прикоснуться к ней по-настоящему. Ты бы затянул ее в постельку, Саш? Ну так, честно, покайся как другу! — улыбка на физиономии призрака вышла лихой, от уха до уха.

— Ты дурак? Что за идиотский вопрос! — вспылил я. — Она моя тетушка! Дошло — нет⁈ Она нянчила меня, когда мать была в разъездах! Думать о таком грешно,– я накинул халат на вспотевшее тело. — И тебе это нахрена знать?

— Думать об этом не грешно, мой друг. Здесь как раз наоборот: грешно не думать, когда рядом такая дама! И ты же… Ну, давай будем честны: ты не ее племянник. Тот хорек, к всеобщему счастью, удавился. А ты — Большой игрок. Большому игроку вовсе не грех прильнуть к большой груди Полины Борисовны. Зря ты так буйно к этому относишься — это вполне здоровые мысли, особенно в твои годы. Ладно, если не хочешь говорить на трогательные и приятные темы, то не стану их навязывать, — магистр подлетел к столу, заглянул в опустевшую шкатулку. — С кольцом тетушке — это правильно. Все-таки хоть и ерепенишься, а башка твоя работает в правильном направлении, — он снова рассмеялся. — Еще раз напомню про Ольховскую. Если заметишь какие-то странности с ней или вокруг нее, то в тот же день извещай меня.