Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли

— Саш, я не дурак. Конечно, подумал, что она заподозрит, будто сообщение не от тебя. И подстраховался на этот счет, — спокойно известил он. — Сообщение в телеге я отправил ночью, когда она спала. Кстати, у нее на столе стояла бутылка виски и коньячный бокал. В ту же ночь я написал губной помадой на зеркале, что над ее косметическим столиком: «Здравствуй дорогая! Я умер! Проверь телегу. Там прощальное сообщение. Твой зайчик Саша». Ах, да, еще добавил: «Не грусти! Жизнь вечна! Здесь очень хорошо!» Ну так, чтобы все это она приняла случившееся полегче, не думала, будто ты тут несчастный страдаешь или тебя вовсе нет. Полагаю ее это успокоит и немного озадачит, что тоже на пользу.

— Нет, ты это сейчас серьезно или издеваешься⁈ Особенно насчет «зайчика!» — одним глотком я осушил остаток чая в чашке, протянул руку, пытаясь схватить мага. — Никогда! Никогда, бл*ть, Ольга не называла меня зайчиком, котиком и прочей хренью!

— Извини. Я старался. Не знал, как это подать лучше. Хотел нежнее. Я же понятия не имею, как у вас с ней принято, — призрак снова изобразил на лице страдания.

— Какой же ты ебан*тый! Ты умеешь все обосрать так, что диву даешься, как это вообще возможно! — вспыхнул я.

— Саш, не кипятись. Ты многое не понимаешь, — он отлетел к окну, словно опасаясь, что я на него наброшусь.

— Это я не понимаю⁈ — и я бы на самом деле бросился, если бы Весер был во плоти.

— Да, ты не понимаешь. Не понимаешь, что на все эти вещи, которые кажутся тебе важными, может быть другой взгляд. Он неминуемо появляется, когда ты живешь в полном осознании себя долгое время и вне физического тела. Я же мыслю чуть другими категориями. Иногда я делаю вещи, которые тебе кажутся глупыми, но это лишь с твоей точки зрения. А иногда я в самом деле совершаю глупые поступки, потому что мое понимание материального мира уже не такое как прежде, — попытался объяснить он.

— Все, заткнись! Не надо этой тупой демагогии! Давай так: ты можешь отправить меня ненадолго в мой родной мир? — спросил я, одновременно понимая, что все это теперь уже потеряло смысл. Да, я вряд ли что исправлю, если даже смогу появиться перед Ольгой или мамой в виде призрака или написать им что-то, допустим на листке бумаги. Я для них умер. И что даст моя попытка успокоить их, дать понять, будто я как бы жив… Нет, теперь это вряд ли стоит делать.

Тот мир, который я только что назвал «родным», как-то неуловимо быстро отдалился от меня и даже в мыслях становился чужим. А этот, в котором я находился теперь, занимал несопоставимо больше места в моем сознании. И даже мысли об Анне Ольховской становились для меня теплее, чем мысли о моей бывшей невесте — Ольге. Не знаю, почему так происходило. Может так влияло само тело Рублева, ставшее моим; может, такое влияние оказывали тонкие слои этого мира, какие-то неведомые энергии, проникавшие в меня и привязывавших к новому бытью.

— Нет. Извини, но так не выйдет, — отверг Весериус, что я от него и ожидал. — Допустим, даже если я подберу момент, очень поднатужусь и открою портал туда, то кто создаст для тебя обратный портал? С тобой я не могу — мы же не оставим тело Рублева пустым. Это равносильно его смерти. Ириэль здесь точно не пожелает помочь. Может быть позже, если у тебя останется такое желание, я что-то придумаю, постараюсь помочь. А сейчас помоги мне. Пожалуйста, Саш! Мы же друзья.

— Черт с тобой, — без особого желания согласился. Вернее, желание у меня имелось, но опасения, что я передаю мое — теперь уже мое! — тело Весеру, едва ли не перевешивали те самые желания. Я как бы не особо верил в его надежность. Да, он аж целый магистр. И живет не одно столетие призраком, а иногда живет в обычном теле. Весериус как бы должен быть полон под завязку житейского опыта и всякой мудрости, но я отчего-то ощущал в нем не мудрость долгожителя, а неуместное ребячество. Да, он бывает серьезен, вполне умен и логичен, но иногда ведет себя как юнец, которому просто хочется подурачиться, не думая о последствиях.

— Как это будет происходить и что мне нужно делать? — спросил я, наконец решившись принять его предложение.

— Вот это деловой разговор! — происиял магистр. — Делать пока ничего особо не нужно. Я тебе сейчас укажу одну точку, на которой ты соберешь все свое внимание. Чем полнее его соберешь, тем проще пойдет процесс. Ты как бы частично сольешься туда, а я частично вольюсь в это тело. Потом ты переместишь внимание, куда я укажу, и спокойно вылетишь из тела. Я тебя как бы вытолкну. Ну, поехали?

— Хрен с тобой, давай, — согласился я.

Магистр исчез из моего поля зрения. Почти сразу я почувствовал шевеление воздуха за спиной и услышал его беззвучный голос: «Сюда смотри, куда я указываю. Почувствуй там тепло и сам постарайся поднять в этой точке температуру. Как бы разжигай там огонь. Как ты это сделаешь — неважно. Тепло в точке — это всего лишь ловушка твоего внимания. Да, вот, что еще очень важно! — спохватился он. — Ни в коем случае не говори об этом Ириэль. Эта сучка страшна в гневе, и я очень не хочу портить с ней отношения. Так что пусть все, что сегодня происходит останется только между нами».

— Ладно, — согласился я, прислушиваясь к собственным ощущениям, которые начали меняться.

Нужную точку я почувствовал сразу. Даже не точку, а как бы небольшой шарик размером с вишенку. От нее в самом деле исходило тепло. Следуя научению Весериуса, я как бы вцепился в нее внутренним зрением. Вроде получилось. Что еще говорил он, разжигать в ней огонь? А как?

Маг молчал, но я чувствовал его присутствие как никогда ясно. Мне даже померещилось, будто какие-то смутные и чужие мысли звучат в моей голове, при этом мои затихают, становятся медленными и холодными.

«Все внимание на точку! Не прислушивайся к себе! Для тебя есть только точка! Разогревай ее и забудь про тело!» — раздался его беззвучный голос.

Я снова вцепился в теплую вишенку, представил, как в ней вспыхнула крошечная искра и она разрастается в язычок пламени. Сильнее! Жарче! И чем яснее я это представлял, тем быстрее терял ощущение физического тела. А затем…

Я вдруг понял, что завис посреди комнаты.

Тело Рублева как стояло, так и упало. Ровно, плашмя! Причем четко физиономией вниз! Мне показалось, что даже пол содрогнулся!

«Весер, сука! — заорал я. — Какого хрена!».

Туша Рублева на мой вопль не отреагировала. Так и лежала, раскинув руки, воткнувшись физиономией в пол…

«Весер! Где ты!» — снова мысленно заорал я. Попытался подлететь к телу, но не смог вспомнить, как это делается. Как вообще происходит перемещение? Я же делал это! Но у меня будто отшибло память. Все что я смог, то лишь подергать несуществующими ногами и слегка податься вперед.

Прошла, наверное, минута. Длинная минута в моем нервном ожидании, и я все-таки услышал на краешке сознания голос магистра:

«Извини. Так бывает. Не получилось сразу взять под контроль, — тело на коврике шевельнулось, медленно поднялось на четвереньки. — Вообще, надо было лечь тебе на кровать — так как бы понадежнее, обошлось бы без травм».

Рублев или, правильнее сказать Весериус, сел на задницу и повернулся ко мне. По губам его текла кровь. Этот мудак, шмякнувшись мордой об пол, крепко разбил нос. На его щеке под глазом образовалась припухлость, да и губы он, кажется, расквасил. Я выматерился, беззвучно, но яростно наорал на него:

«Ты идиот? Раньше об этом нельзя было подумать⁈ Ты же магистр, бля! Или ты какой-то недоучка с кружка фанатов Гарри Поттера⁈»

«Да чего ты кипятишься? Просто упал. Саш, это мелочи. Ну, что здесь такого? А это… — вытер рукавом халата багровые потеки, — … просто кровь. В Рублеве ее еще дохрена, — он хохотнул. — Всю точно не солью. Ты спокойней относись к такой ерунде. Когда тебе дали под глаз возле трактира, я же не возмущался».

«Еще бы ты возмущался! В глаз дали моему личному телу! — еще больше разозлился я. — А сейчас!..»

— А сейчас я нечаянно разбил нос моему личному телу, — ответил он вслух. — Если угодно, телу Рублева. Но он же теперь как бы я. Давай не будем об этом? Не смотри так, — он махнул рукой. — Это тело твое. Я тебя в него поселил, и я тебе его же верну. Давай не будем терять время на пустые разговоры. Ты лети к своей полячке, а я приведу себя порядок, прилично оденусь и прогуляюсь немного.