И когда я уже готов был запретить Василию покупку солярки у лесовозов, он предложил компромиссный вариант.
— Можно пожарную бочку задействовать. Она на двести пятьдесят литров. Пусть лесовозы соляру туда сливают, а я через день или два буду её забирать. Я и место присмотрел. И им удобно сливать, и мне, чтобы баки залить.
Мда-а-а… «Всё вокруг народное — всё вокруг моё» — в один день не искоренить, тем более у парня, который ни разу в жизни свой мопед не заправил на бензозаправке за наличку. В его баке всегда плескался бензин, слитый с какой-то из колхозных машин. Для меня это неприемлемо, а для колхозников — норма жизни. А может — молчаливое восстановление социальной справедливости, кто его знает. Тем не менее, я наказал, чтобы Васька и на заправку регулярно заезжал, к примеру — раз в неделю, не забывая там брать чеки и складывая их в коробку из-под обуви.
До начала дождей мы с Таней успели семян собрать великое множество, как бы даже не с избытком. В основном они сейчас досушиваются, а потом мы их аккуратно просеем и разместим в подписанные конверты. Не все, часть высадим. Я надеюсь до крепких морозов мы успеем часть трав вырастить, стимулируя их рост магией. Разумеется, высадим лишь те растения, которые нужны для снадобий в свежем, а не в сухом виде. Те, что в сухом, уже собраны в объёмные веники и висят под стрехой сеновала и крытого двора.
Василий тоже время зря не терял. Он соорудил водопровод, для чего пришлось приобретать сварочный аппарат и много водопроводной трубы. Идея возникла спонтанно, когда я с дороги заметил буровую установку, смонтированную на грузовике. Свернул, не раздумывая. Геологи, выяснив, что мне нужно пробурить какие-то метров десять — двенадцать, выкатили «зверскую» цену — по бутылке водки за каждый метр. Я уточнил, что это с их обсадными трубами, и когда подтвердили, то согласился, не раздумывая. Так что нынче мы зимуем с водой.
Понять наш энтузиазм просто. Теплица, дом, баня, животинки опять же — всё воды требует. И хоть до ключа вроде рукой подать, метров сорок, не больше, но иди-ка вёдра в гору потаскай. А для теплицы их жуть как много потребуется. Нет уж, мы голосуем за водопровод! Тремя руками, моими деньгами и ударным трудом Василия!
Разумеется, про дела егерские я не забывал. Служба — прежде всего! Но тут нас трактор со страшной силой выручал. Те же кормушки из доски, выписанной в лесничестве, мы мухой соорудили прямо у себя во дворе, напилив боковины бензопилой. Прямо стопкой доску резали, получая за минутную работу заготовки нужных размеров, которые оставалось лишь сколотить и скидать готовые корытца в прицеп. Полтора десятка новеньких кормушек уже стоят на участках, ожидая наступления холодов и выветривая запах бензопилы. Как только снег выпадет и установится, начнём соль вывозить.
А ещё у нас сезон груздей начался. И мне пришлось нелегко. Татьяна оказалась знатной грибницей — мастерицей искать и собирать грибы. Признаюсь, в нашем соревновании я выезжал только за счёт выносливости. Она уже к пятому ведру уставала и теряла темп, вот тут-то я её и нагонял.
Под грузди пришлось покупать деревянные бочки. Такого количества банок у нас просто нет, и взять их негде. А впереди ещё опята! Кстати, спасибо Сороке огромное, за здоровенный погреб! Он очень выручает, и не только с заготовками, но и с хранением тех снадобий, которые не любят свет и высокую температуру. А мы их делаем, и с каждой новой партией получается всё лучше и быстрей. Для тех «афганцев» уже два ящика стоит. Ждём очередного «счастливчика», которому перепадёт отпуск за мой счёт.
Вот вспомни только о Сороке, и он тут, как тут! Приехал не просто так — щенка привёз! Жизнерадостный балбес, на вид двух — трёх месяцев от роду. Хвост колечком, окрас Таня определила, как топлёное молоко.
— Сокол, — отозвав меня в сторону, негромко заговорил Сорока, — Тут вот какое дело. Это воленд, а не лайка. Я тебе другого хотел, но этого упускать нельзя. Я бы себе взял, но у меня свои с отцовскими всё ещё делят место под солнцем, а этого между делом могут порвать запросто так.
— Что за волэнд? — попытался я припомнить породы собак, но в голову ничего не приходило.
— Кобель — лайка, из отличных, а мать — гибрид лайки с волком. Так-то — собака мечты, но есть заковыка — за неё триста рублей хотят.
— Думаешь, оно того стоит? — спросил я с сомнением.
— Уверен. Он на крупного зверя легко пойдёт, а для остального я тебе попозже сучку найду.
— «Бери, — распорядилась Ратибор, — Хороший пёс, здоровый и с мощной энергетикой. Ментальный канал установим — цены ему не будет!»
— Тогда беру, — вздохнул я, уже понимая, что следующий визит в город неожиданно приблизился.
Нет, деньги ещё есть, и вроде немалые, но как-то сильно я о Ниве начал мечтать. А как тут скопишь, если то одни расходы нагрянут, то другие.
— Ну, и как же мы тебя назовём? — спросил я у щена, который самозабвенно грыз палку, найденную в дровах, — Джек, Тузик, Мухтар, Трезор, — начал я перечислять известные мне клички, наблюдая за собакой, не, не то. Я ещё с десяток вспомнил — ноль реакции.
— И как же мне тебя, волэнда, обозвать? — задал я ему вопрос в лоб.
Опс-с-с… А вот на это он среагировал. Видимо часто слышал необычное название своей породы и решил, что это его имя!
— Знаешь ли, дружок, звать волэнда волэндом — это банально, — пощёлкал я пальцами в воздухе, — А давай ты будешь Воландом?
— Ав!
— Вот и договорились, — решил я, и успев выхватить палку у него из-под носа, кинул её в сторону, — Воланд, апорт!
Ух, как он за ней стартанул… Быть ему Воландом!
— Познакомились? — с улыбкой наблюдал Сорока за развитием наших отношений.
— Почти, но он ещё не знает, что у него впереди курс молодого бойца. Вот завтра со мной пробежится поутру, уже начнёт кое-что соображать, — посмотрел я на щенка с некоторым сомнением. Как бы не пришлось мне его на руках тащить со средины пробега.
Забегая вперёд, скажу — тащить не пришлось, но вернулся он едва живой. И как только зашёл во двор, тут же плюхнулся почти у входа. Я поставил перед ним миску с водой, и он, лизнув мне руку, жадно всё вылакал и прямо там уснул. Видимо, бензин закончился.
Глядя на него, невольно вспомнилось, как нас, молодых, в армии гоняли. Почти так же порой приходили в казарму, с одной лишь мыслью — дотянуть бы до кровати.
Три ящика и один рюкзак со снадобьями я повёз в Свердловск лишь спустя пять дней. Всё свеженькое, сваренное или замешанное буквально в последние три — четыре дня.
И да — самогонный аппарат Сороки я запустил в дело! Похоже, «голову» и «хвост» обрезал с избытком, но на то я ещё и неопытный самогонщик.
Ратибор тоже с советами не рискнул вписаться — техника для него не совсем та, к которой он привык, так что, если мы и перебдели, то лишь для пользы дела. Первач вышел всем на зависть!
На самом деле — не страшно. Крепкий алкоголь у нас пойдёт, как часть средства для наружного применения. Для нас с Васькой я оставил чуть-чуть. Меньше литра.
Зинаида Марковна за средство от варикоза спрашивала, так вот оно — уже везу. Равно, как и эликсир для удаления послеоперационных швов и шрамов.
А ещё у меня загружено четыре здоровенных ящика клубники! Килограммов больше двадцати каждый! Бабки уже не справляются со сбытом нашей продукции. Пришлось мне забирать все излишки из погреба. Ссыкотно столько везти в никуда, без всяких предварительных договорённостей, а что делать.
* * *
В Свердловск я влетел, как лихач, чуть было не промчавшись на красный свет — отвык от светофоров.
Зинаида Марковна, когда увидела меня на пороге с ящиком клубники в руках, сначала онемела, а потом выдала такую тираду, что я даже слегка опешил.
