Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр

По два-три выстрела на цель, и с галерами было покончено: одна, получив снаряд в район ватерлинии, быстро завалилась на бок и тонула, две другие ярко пылали, погружаясь немного медленнее. Но их участь тоже не вызывала вопросов: отплавались!

Приотставший тяжеловесный флагман, капитан которого, похоже, шокированный скоростью, с которой «жертва» расправилась с более лёгкими посудинами, начал менять курс, явно намереваясь встретить медленно приближающихся врагов бортовым залпом. Не понимая, что этим лишь облегчает работу артиллеристов скорострельных пушек пароходо-фрегата. За что и поплатился, сначала получив четыре взрыва шрапнелей в воздухе, выкашивающих команду и морских пехотинцев на палубе, рвущих такелаж, крошащих рангоут. А потом борта большой каракки стали рвать осколочно-фугасные снаряды, каждые десять секунд вылетающие из ствола ЗИС-3, «поменявшей прописку» с портовой на подводную.

50

Его Высочество (титулом «Величество» впервые начал активно пользоваться его французский «коллега» Людовик XI, но в других странах к королям всё ещё продолжали обращаться именно «Высочество») Жуан II мрачно наблюдал со стены замка Святого Георгия за тем, как гигантские стальные корабли, окрашенные в серо-голубое, выходят в океан из астуария реки Тахо. Огромный порт несколько дней назад замер: люди, перепуганный их явлением, помнили, что устроили в нём «морские гунны» во время предыдущего появления здесь. Да и как не помнить, если отметины на стенах города и замка видны до сих пор, а в бухте всё ещё кое-где торчат верхушки мачт потопленных ими кораблей. Помнил и сам Жуан: резкий визг «огненных стрел», несущихся со стороны залива, грохот взрывов и рушащихся кусков стен, пыль и дым мгновенно вспыхнувших пожаров. И людей, устроивших это, ему пришлось впустить в святая святых, сердце Португальского королевства, его дворец в замке, возвышающемся над городом.

Не только впустить, но и улыбаться во время переговоров, которые, как равный, вёл с ним безродный выскочка, прозванный людьми за жестокость «Аттилой Атлантики». Не просто безродный, но ещё и чванящийся тем, что не имеет длинного списка родовитых предков и официально признанных дворянских титулов. Впрочем, удар по самолюбию короля чуть-чуть смягчает то, что своего отца варвар с непроизносимым родовым именем назвал адмиралом, командовавшим на его родине огромным флотом, часть которого теперь находится в подчинении «Аттилы». А на такие должности назначаются отнюдь не простолюдины и даже не мелкие дворяне: это привилегия графов и герцогов. Не понятно только, почему «гунны» столь резко не приемлют институт дворянства.

«Не от мира сего» — это солидарное мнение церковных иерархов, присутствовавших на переговорах или просто имевших возможность наблюдать за «гостями». Часть, конечно, убеждена в том, что «гунны» посланы Дьяволом, но ни святая вода, ни крестное знамение, ни молитва никак не действует на чужаков или их корабли. Мало того, некоторые из «гуннов» носят на шее крестики и даже украдкой крестятся, что опровергает такую связь. Тем не менее, ни «Аттила», ни кто-либо из его окружения, так и не открыли, кто они на самом деле и откуда вообще взялись.

На прямые вопросы, где их дом, главарь чужаков, махнув рукой куда-то на запад, ответил неопределённо:

— Очень далеко, за океаном. Вам пока туда не добраться, да и мы ещё не стремимся к тому, чтобы европейцы плавали к нам в гости. Хотя и сделали исключение для герцога Орлеанского, который согласился пожить у нас три-четыре года.

— Но нам известно, что герцог был захвачен в плен и отправился с вами не по собственной воле.

— Это не вполне соответствует действительности. Да, мы, намереваясь в перспективе улучшить отношения с Францией, пленили его и герцога Бретонского, поднявших мятеж против французского короля. Но нам удалось убедить их обоих, что Франции не нужно очередное кровопролитие, а Людовику следует сделать его сюзерену очень значимый подарок и добровольно отправиться в изгнание, пока тот не согласится простить его за поднятый мятеж. Поэтому герцог Орлеанский живёт у нас в качестве гостя, знакомится с нашими владениями, изучает наши науки, которые пригодятся ему в случае, если он сменит на троне своего брата Карла. Кстати, у меня с собой есть письма, адресованные Людовиком Орлеанским его брату и вам. Насколько мне известно, в письме к вам он как раз и просит вас посодействовать, чтобы его письмо французскому королю было доставлено через вашу канцелярию.

Письмо оказалось небольшим: протокольные изъявления почтения, просьба доставить послание в Париж и упоминание о множестве чудес, с которыми герцог столкнулся, живя во владениях «гуннов». «Могущество этих людей таково, что Португалии, как и моей любимой Франции, следует дружить и торговать, а не воевать с ними. Могущество, основанное не на колдовстве, а на знаниях природы вещей, недоступных более никому в мире. И в этом я убедился, лишь чуточку прикоснувшись к этим знаниям».

Труднее всего в переговорах с «гуннами» было заручиться согласием на них со стороны духовенства. Священнослужители едва не взбунтовались и не прокляли короля за это, узнав о том, что «гости» негативно относятся к религии вообще и католичеству в частности. Их сопротивление удалось побороть исключительно страхом перед военным могуществом чужаков. По сути дела, Его Высочество поставил церковников перед выбором: либо он ведёт переговоры, либо Лиссабон и Португалия перестают существовать.

— В отличие от мавров и турок, они не объявляют христиан своими врагами, не ставят своей целью порабощение христианского мира. Мало того, готовы поддержать нас в борьбе с магометанами, грабящими побережья христианских стран.

— Чтобы самим их грабить!

— У них есть враги среди христианских государств, но враги им не сами христиане как таковые. Один из их кораблей уже воюет против берберских пиратов и османов. По словам их предводителя, он уже потопил небольшую флотилию османского пирата Кемаль-реиса, нападавшего на Балеарские острова и Корсику. Включая флагман Кемаля «Небо», а этого злобного турка, принёсшего столько несчастий христианам, вздёрнули на рее, как это положено делать с пиратами.

В любом случае, предложенный «гуннами» нейтралитет — это было лучше, чем ежегодные грабежи Азорских островов, португальского побережья Пиренейского полуострова и её африканских владений. Мало того, эти морские завоеватели сами предложили Жуану сосредоточиться на проникновении в Западную Африку, являющуюся основным источником золота для мусульман. И не просто сосредоточиться, а предоставить карты местностей, где находятся самые крупные залежи благородного металла.

— Если вам известно, где добывают золото, то почему же вы сами не хотите его добывать в тех местах?

— Нам проще продавать за это золото вам и другим европейцам диковинные товары, производимые и выращиваемые у нас.

Товары действительно стоили расчётов в золоте. Опасаясь подвоха, многие из фруктов и овощей, приготовленных поварами «гуннов», сначала заставили есть слуг, но потом, когда они восторженно отозвались о вкусе необычных блюд, опробовали и дворяне. Ещё больше восторгов вызвала качественная сталь, ничуть не уступающая толедской, а подчас и превосходящая её. Привезённые из-за океана изделия из железа не отличались богатой отделкой, это были, в основном, утилитарные предметы утвари или сельскохозяйственные инструменты, но очень качественные. Поражали красотой древесины брёвна красного, чёрного и жёлтого дерева. Для лечения от лихорадки предлагался бурый порошок с очень горьким вкусом, а также необычные пряности. Так что покупать у «гуннов» было что.

— А что вы готовы покупать у нас? — поинтересовался король у «Аттилы».

— Выделанные кожи и изделия из них, рогатый скот, лошади, сбруя, вино, селитра, медь, олово, ткани для пошива одежды, парусина, канаты. Мы готовы платить золотом за умелых ремесленников, если они согласятся навсегда перебраться в наши владения. Не рабами, а свободными людьми: рабство у нас запрещено.