Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим

Пороховой дым заволакивал гридницу, смешиваясь с чадом светильников и кислым запахом пролитого мёда. В этом дыму метались тени, кричали раненые, что-то звенело. Хазары, теснимые огнём, пытались отступать, но задние по-прежнему напирали, и в дверях образовалась давка. Сергей сменил магазин и снова открыл огонь. Он стрелял в эту мешанину тел, почти не целясь, но каждая пуля находила цель.

Минута, может, полторы. Гильзы катились под ноги, дым щипал глаза. В зале стоял такой грохот, что закладывало уши, но Сергей уже не слышал его — он работал. А потом вдруг стало тихо. Только стоны раненых, треск догорающих углей и чьё-то пьяное, испуганное бормотание из угла.

Сергей опустил пистолет. Перед ним, у дальнего входа, громоздилась куча тел. Хазары лежали вповалку, некоторые ещё шевелились, но большинство были неподвижны. Он насчитал больше трёх десятков. Его люди стояли, тяжело дыша, с ещё дымящимися пистолетами в руках. Дружинники князя, те, кто уцелел и не успел спрятаться, смотрели на них с таким ужасом, будто увидели живых богов. Князь, бледный как полотно, сидел за своим столом, вцепившись в кубок, и молчал.

Сергей перезарядил пистолет, загнал новый магазин, и шагнул к столу. Князь сидел, вцепившись в стул, и смотрел перед собой остекленевшим взглядом — не столько испуганным, сколько ошарашенным.

— Всё в порядке? Не ранен? — спросил Сергей, вглядываясь в его лицо.

Князь перевёл на него взгляд, будто впервые увидел, и медленно, как во сне, помотал головой.

Снаружи, где-то за стенами терема, послышались гулкие удары. Низкий, утробный звук поплыл над городом — набат. Ему ответили, с другой стороны, потом ещё и ещё. Тмутаракань просыпалась.

Убедившись что с князем ничего не случилось, Сергей жестами приказал своим людям следовать за ним и, не убирая пистолета, вышел из гридницы на улицу. Ночной воздух после душного, прокуренного зала показался ледяным. Со всех сторон, размахивая факелами, бежал люди. Они кричали, не понимая, что делать, и от этого крика было больше паники, чем от самого нападения.

Из терема, пошатываясь, вышел князь. Он встал на крыльце и гаркнул что-то — резко, гортанно, перекрывая шум. Потом ещё и ещё. Сергей с трудом улавливал смысл — видимо, это были боевые команды, и звучали для него непривычно. Однако они подействовали: Кто начал строиться, кто-то побежал к воротам, кто-то — на стены.

Убедившись, что врагов больше нет — по крайней мере, здесь, — Сергей со своими людьми двинулся к посольскому подворью. В доме их встретила Анна — бледная, но собранная. Служанки, выделенные хозяевами, жались в углу и испуганно тряслись.

— Что там? — спросила Анна.

— Хозяева наши нажрались как свиньи, а хазары каким-то образом проникли в гридницу. Пришлось стрелять.

Сергей закрыл дверь, привалился к ней спиной и обвёл взглядом своих.

— Уходить надо, — сказал он негромко. — Пока темно и пока они не очухались.

Никто не возразил. Витязи проверили оружие, поправили доспехи. Все понимали: то, что они сделали в гриднице, могло обернуться против них самих. Местные никогда не видели огнестрела. Они не знали, что это просто оружие. Для них грохот, вспышки и мгновенная смерть могли показаться колдовством. Демоны. Нелюди. А с демонами у славян разговор короткий — либо бежать, либо сжечь.

Сергей выглянул за дверь. На улице творился хаос — стража металась между домами, кто-то орал, кто-то суетился, кто-то просто стоял столбом, не зная, куда деваться. Набат всё ещё бил, и под его гул можно было проскользнуть незамеченными. Он махнул рукой, и они вышли через задний ход — его Сергей приметил ещё днём, когда обходил подворье. Один за другим исчезая в темноте.

До берега добрались быстро, задами. Никто их не окликнул, никто не остановил. Сергей шёл первым, держа пистолет наготове, за ним — Анна, потом остальные. Драккар стоял там же, где они его оставили.

— Свои, — негромко бросил Сергей, выходя из кустов.

Погрузились быстро, без лишних слов и без криков. Рыбаки, ещё сонные, но уже перепуганные, налегли на вёсла, парус наполнился ветром, и драккар медленно, тяжело отошел от берега.

Сергей всматривался в огни городка, думал что заметят, пустятся догонять, но никто на их уход внимания не обратил, и вскоре Тмутаракань осталась позади.

Обратный путь они проделали чуть больше чем за сутки. Ветер дул попутный, течение само несло драккар вниз по реке, а гребцы, понимая, что дело серьёзное, налегали на вёсла почти без перерывов. Драккар реально показывал высокую скорость — рассекал воду, как нож, оставляя за кормой пенный след. Сергей стоял на носу, подставив лицо ветру, и думал, что если бы все их плавания были такими, он бы, возможно, даже полюбил море.

Прибыли, едва рассвело. Солнце только-только показалось над степью, окрасив девятиэтажку в розовый. На берегу их уже ждали — видимо, заметили с крыши. Сергей спрыгнул на песок, и первым делом направился к генералу.

В квартире Максимова, как всегда, пахло табаком и свечным воском. Генерал сидел за столом, перед ним стояла кружка и лежал раскрытый планшет. Он выслушал короткий доклад — Сергей не стал вдаваться в детали, изложил только суть: переговоры прошли успешно, союз подтверждён, князь согласился на сирот, но ночью напали хазары, пришлось отбиваться непривычным для местных способом и чтобы не огрести проблем, ретироваться. Максимов хмыкнул, отпил из кружки.

— И как они умудрились пробраться?

Сергей пожал плечами, подавил зевок.

— Да там пробраться — раз плюнуть. Мест, где можно пройти по темноте, — тьма. Особенно если знать расположение. Ну или могли стражу подкупить — не знаю. А когда в гриднице пир, там все в говно. Если бы у меня была цель зарезать князя, я бы справился без особых проблем. Ну а то, что дружина нажралась в сопли, — так это статистика. Когда князья пируют, то всё, готова тёплая компания.

— Статистика, — хмыкнул генерал. — Ты смотри, какой учёный стал. Ладно, иди отдыхай. После обеда разберём подробно.

Сергей кивнул и вышел. Ноги гудели, глаза слипались. Он поднялся к себе, стянул кольчугу прямо на пороге и рухнул на диван. Анна уже хлопотала на кухне — звенела кружками, чем-то шуршала. Он закрыл глаза и подумал, что, кажется, снова выжил. И на этот раз — без морской болезни. Уже прогресс. А через минуту уже спал.

Проспал Сергей даже дольше, чем до обеда. Когда открыл глаза, солнце уже перевалило зенит. Он полежал немного, приходя в себя, потом поднялся и поплёлся в ванную. Умывался долго, с наслаждением, плеская в лицо пригоршни холодной воды из ведра.

Анны дома уже не было, на столе, накрытая чистым полотенцем, стояла тарелка, а рядом с ней термос. Сергей сдёрнул полотенце и одобрительно хмыкнул. Жареная рыбина — здоровый кусок сазана с хрустящей корочкой. Кусок хлеба, уже из местной муки, собственного помола — тёмный, грубоватый, но вполне съедобный. Два огурца в пупырышках, и пучок зелёного лука. Царский завтрак по местным меркам.

Он сел, налил из термоса травяную настойку — то, что здесь называли чаем, — выпил, обжигаясь, потом принялся за еду. Ел не торопясь, смакуя. Сейчас, выспавшийся, он смотрел на жизнь иначе. Веселее, что ли. Ну а что? Демонстрация силы — тоже важна. Даже если она вышла спонтанной.

Он мысленно прокрутил в голове вчерашнюю сцену — так, как её могли увидеть пьяные дружинники вместе с князем. Гридница, полумрак, чад светильников. Внезапно врываются хазары — волосатые, злые, с саблями. Местные все пьяные, беспомощные, смерть уже дышит в лицо. И тут вскакивают гости, вытягивают руки — грохот, огонь, дым. Все хазары лежат, а гости исчезают, будто их и не было.

Как это можно трактовать? Только как вмешательство высших сил. Каких? Добрых, злых ли — это уже другой вопрос.

Он доел рыбу, вытер руки о полотенце и закурил, глядя в окно. Хорошо это или плохо для дальнейших отношений, он пока не понимал. Но то, что князь теперь крепко задумается, прежде чем что-то предпринимать против девятиэтажки, — это точно.