Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим

Прошло почти две недели, прежде чем прибыли послы из Тмутаракани. Сергей к тому времени уже начал думать, что князь то ли передумал, то ли хазары его всё-таки добили, то ли он так впечатлился огнестрелом, что решил больше с ними не связываться. Но парус появился, и Сергей, стоя на крыше с биноклем, выдохнул с облегчением. Значит, союз в силе.

Дела у девятиэтажников шли неплохо, во всяком случае, как казалось Сергею. Огород разрастался и уже напоминал небольшую плантацию: грядки с огурцами, помидорами, кабачками тянулись вдоль склона, зеленели перья лука и чеснока, курчавилась петрушка. Огурцов было уже вдоволь, с оливковым маслом и зеленью — за уши не оттащишь. А ещё начинали консервировать в банки, солить в нержавеющих бочках и эмалированных ёмкостях — благодаря приказу генерала о реквизировании необходимого для выживания общины у тех, кто не желал делиться добровольно. Так же удалось пополнить запасы солидола, селитры и прочих ингредиентов в изрядном количестве, что позволило наделать солидный запас зажигалок. Из удобрений, изъятых у населения, умудрились изготовить небольшое количество пороха. Он, правда, получился так себе — слабый, давал больше дыма, чем пламени, но как громко бахающая устрашалка, вполне годился.

Из собственноручно изготовленных кирпичей сложили первую печь для плавки металла и теперь потихоньку начали эксперименты. Выходило пока не очень, но экспериментаторы не отчаивались. От Анны Сергей знал, что учёба детишек продвигается туго — уж больно они дикие, дремучие, боятся всего подряд. Но всё равно какой-то прогресс есть: старшие уже выучили несколько букв и перестали шарахаться от собственного отражения в зеркале.

Тем временем людей катастрофически не хватало — работ намечалось море, а рук было в обрез. Набрали команды на половину трофейных драккаров, гребцами посадили рыбаков, но всё равно каждый человек был на вес золота. В качестве пробного «заплыва», ну и чтобы с пользой, собрали поход за лесом вверх по реке. Ещё когда плыли в Тмутаракань, приметили километрах в тридцати аккуратный лесочек с хорошими, высокими деревьями. Тополя, правда, но ввиду отсутствия альтернатив — вполне нормально. У жителей нашлись четыре двуручные пилы типа «Дружба», и десятка три обычных, одноручных. Были ещё несколько бензиновых, но бензин — ресурс стратегический, его расходовали только на генераторы и лишь для особых случаев, вроде подключения сварочного аппарата. Порох в теории могли изготавливать в недалёком будущем, а с бензином всё было сложно: вроде бы где-то нефть в эти времена находили, но где и как, у девятиэтажников не было никакого понятия. Так что экономили.

Вообще, после того как людям объявили о всеобщей «колхозизации» — именно так генерал назвал сдачу личного имущества на общественные нужды, — Сергею показалось, что девятиэтажка стала спокойнее, объединённее. Прятать людям было больше нечего, и они, понимая, что всё, обратного хода нет, полноценно вливались в жизнь общины. Кто-то шёл на огород, кто-то — на стройку, кто-то — на кухню. Даже те, кто раньше отсиживался по углам, теперь выходили на работы — не потому, что хотели, а потому, что поняли: жрать дают только тем, кто при деле.

Были, конечно, и недовольные. Ворчали, злились, не хотели пускать в квартиры. Но на стволы никто не кидался и в драку не лез, понимая, что разговор будет коротким. Генерал чётко дал понять: военное положение, приказы не обсуждаются. Не хочешь делиться — заставим. Выбор невелик.

Занимаясь исключительно своими делами, Сергей не особо владел информацией о том, что происходит на «научном» фронте, и опирался лишь на рассказы Анны. Оказывается, их доморощенные химики уже наловчились варить мыло и научились делать нормальные дрожжи. Вроде бы мелочь, но на фоне ситуации, почти прорыв.

Думая об этом, он смотрел в бинокль на приближающиеся ладьи. Он их узнал — те же корабли, что и в прошлый раз. Князь прислал старых знакомых.

Последнее время полный комплект доспехов Сергей не надевал, незачем было, но сейчас, когда надо собирать комитет по встрече, он с грустью думал о необходимости выряжаться в дико неудобное железо. Да, выглядел он в доспехах неплохо, особенно когда надевал полностью закрытый шлем из последних трофеев. Шлем был грубый, варяжский, с узкими прорезями для глаз, и смотрелся весьма устрашающе, но настоящую изюминку внёс Колян — предложив вставить в глазницы красные светодиоды.

Сергей поначалу отнёсся со скепсисом. Светодиоды, провода, батарейки — где это и где варяжский шлем? Но когда они с горем пополам разместили всё это внутри, закрепили провода под подшлемником, а выключатель вывели к поясу, он понял: дело стоящее. Те же варяги, когда наткнутся в бою на такой взгляд — две пылающие красные точки в прорезях глухого шлема, — наверняка поумерят своё стремление в Вальхаллу, а то и просто в штаны наделают.

Закрытых шлемов у них было с десяток, поэтому, недолго думая, «оборудовали» их все. Колян предлагал ещё дополнительный апгрейд — что-то вроде сирены, но Сергей решил пока тормознуть, сославшись на то что сначала надо испытать то, что есть.

Сейчас же, на встречу старых знакомых, он надел шлем обычный, открытый, но ждал с нетерпением, когда представится возможность попробовать новое изобретение в деле.

Через полчаса комитет по встрече стоял на берегу, глядя, как с ладей спускают лодки. Всё выглядело точно так же, как и в прошлый раз: те же корабли, те же гребцы, тот же Доброга на носу. Но было одно «но». С головного корабля в лодку погрузили человека на носилках. Сергей нахмурился, поднял бинокль и разглядел, что это ребёнок. Совсем мелкий, лет десяти, не больше. Лицо бледное, глаза закрыты, из груди, чуть ниже ключицы, торчала оперённая стрела.

Когда лодка ткнулась в песок, Доброга первым спрыгнул на берег, даже не дожидаясь, пока она остановится. Подбежал к Сергею, запыхавшись, и заговорил быстро, глотая слова:

— Это княжич. Мы плыли, хазары обстреляли нас с берега, как на грех в него попали. — Он перевёл дух и посмотрел на Сергея с отчаянной надеждой. — Наши лекари говорят его не спасти, но ты уже явил чудо в гриднице, спас князя. Может, и сейчас поможешь?

Сергей перевёл взгляд на мальчишку. Тот лежал неподвижно, и дышал почти незаметно. Стрела вошла глубоко, но не в сердце — иначе он бы уже умер. Сергей кивнул.

— Вадим, Магомед. Бегом.

Те подхватили раненого и, не дожидаясь дальнейших указаний, понеслись к обрыву. Витязи бежали легко, несмотря на тяжесть, и со стороны это выглядело так, будто они несут не человека, а пушинку. Сергей повернулся к Доброге и произнёс — медленно, с расстановкой, чтобы посол запомнил каждое слово:

— Если боги благосклонны к твоему князю, они помогут.

Доброга перекрестился, глядя вслед убегающим витязям.

Наверх Сергей не пошёл, понимая, что толку от него там ноль, только под ногами мешаться. Дождавшись, пока Вадим и Магомед скроются за гребнем обрыва, он снова обернулся к Доброге.

— Пойдём, — сказал он, указывая в сторону полуоткрытого шатра, приспособленного для трапезы вместо базарного навеса. Там уже накрыли стол.

Доброга, всё ещё бледный после пережитого, опустился на лавку, принял кружку с горячим травяным настоем и долго молчал, прежде чем заговорить.

— Воевода, — начал он наконец, — я должен благодарить тебя. Если бы не ты — лежать бы князю и всем княжьим людям в земле.

Сергей кивнул, отпил из своей кружки, но перебивать не стал.

— Хазары вырезали один из постов на восточной стене, — продолжал Доброга глухо. — Пир был в разгаре, когда они зашли.

Он поднял глаза на Сергея, и в них читалось благоговение.

— Я не знаю, что вы сделали. Ты можешь не говорить мне, воевода. Я не прошу объяснений. Я понимаю: не всё, что дано богами, можно открывать людям. Но я хочу, чтобы ты знал: князь помнит. Он велел передать, что его долг перед тобой — это долг жизни. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь — только скажи. Он придёт.